– Отлично. А твой свидетель – это водитель водителя миллиардера? Господи, какую чушь я несу. И свидетель у нас странный. И свидетельница похолжа на циклопа из эпоса. И свадьба фарс. И мама меня точно убьет.
Дэн хмыкает. Но видно. Что еиму тоже все происходящее уже не кажится таким веселым.
– Почти.
Регистратор смотрит на нас, как на жертв. Что еще больше усиливает мое желание сбежать.
– Молодые готовы? – приподнимает она слишком тонкую бровью
– Разумеется, – Дэн отвечает расслабленно. Я пытаюсь удержаться на ногах. Рядом со мной стоит Геннадий, как каменны истукан. Свидетель моего краха и букдущего позора.
Разумеется. Так говорят люди, привыкшие, что все делается пол щелчку пальцев. Ну, или водилы миллиардеров, как я теперь понимаю.
Церемония начинается. Слова о любви звучат в пустом зале особенно громко, как объявления на вокзале, что еще больше усиливает абсурдность происходящего сейчас таинства.
Да и не слышу я почти ничего. Точнее вообще ничего, кроме ровного сопения свидетеля.
– Полина, – говорит регистратор. – Вы согласны…
Я смотрю на Дэна. Абсолютно спокойный. Ни капли сомнений. Либо он очень хороший человек, либо очень опасный. Пока склоняюсь ко второму.
– Что? На что согласна? – боже, это конец. Я пропала. Я…
– Прожить жизнь с этим человеком. В горести и в радостьи. Под одной фамилией.
– Фамилией? – черт, я даже не знаю его фамилии. Я ничего не знаю о нем. Я дура, дура, дура. Я…
– Вы добровольно вступаете в брак с женихом? – напрягается тетка, Геннадий рячдом хмыкает как то предостерегающе, что ли.
– Да, – выпаливаю я. – Но с оговорками.
– Оговорки после, – шепчет мой почти муж. – Она согласна, я согласен. Давайте, где расписаться. Гена, кольца.
Кольца? Когда же они успели? Или это все было спланировано? Да ну. Глцупость какая. Кольцо на мой палец саадится как влитое. Но ощущается, как кандалы. Не меньше. Я дрожащими пальцами натягиваю на безымянный перст Дэна обручалку. Я жена? Жена.
– Свидетели, ваша очередь.
Я вообще выпадаю из реальности ненадолго.
Гена делает шаг вперёд и расписывается. Его подпись выглядит так, будто за ней стоит армия юристов.
– Красиво пишете, – замечаю я. Ага, вот именно сейчас это самое важное.
– Привычка, – отвечает он.
– Расписываться за чужие судьбы?
– Следить, чтобы всё было правильно.
Точно не подчинённый он. А кто?
Свидетельницу золвут Аделаида. Ада. Она чувствет себя укак рыба в воде.
Дэн ставит подпись. Потом я. Рука дрожит.
– Поздравляю, – говорит регистратор. – Вы муж и жена.
– Ура! – радостно рявкнув, Ада меня обнимает так крепко, что я дышать не могу. А мой муж…
Мой муж…
Он стоит в стороне и смотрит на меня прищурившись.
– Мне пора домой. – пищу я. Праздновать ужасный фарс моветон. – Дело сделано. Так что… – Дело сделано. Дайте мне номер вашей карты, я переведу оплату за вашу услугу. Спасибо. Не скажу, что было приятно, но…
– Домой говоришь? – хмыкает Дэн. – Ну, домой, так домой.
– В смысле? – икаю я.
– Договор был, что я иду в гости к твоей мамуле. Деньги можешь оставить себе. Я хочу от тебя другого.
– Что? Да за кого вы меня…
– За мою жену, детка. А по сему мы теперь с тобой как ниточка с иголочкой. Куда ты туда и я, вместе лучшие… Нет, друзей мне не надо. Не люблю я друзей.
– ЧТо вы хотите, – боже, как же позолрно я хнычу.
– баш на баш. Я с твоей семьей встречаю новый год. А потом ты со мной…
– Дурка совсем?
– Боже. Сама ты дура. Ты едешь со мной к моим родственничкам. И мы с тобйцо потом разводимся.
– Четно? Обещаете?
– Зуб даю, – хмыкает Дэн. – Толлько сначала все таки подпишем брачный контракт.
Глава 9
Денис Сосновский
– Ну а теперь, дискотека. Честным пирком, да за свадебку, как говорится.
Ах, как мне нравится её выводить из себя. Я женат, черт бы меня подрал. Женат не пойми на ком. Пикантно? Совсем даже нет. Скорее сумасшествие. Будоражит? О, да. И ещё реакция Полины на каждое моё слово вызывает во мне бурю отнюдь не противоречивых желаний. Нет, не тех, о которых вы подумали. Она слишком не в моём вкусе. Тощая, угловатая, вся какая-то крошечная, того гляди переломится. Нос этот её кнопкой, вечно наморщенный. Женщина, которая в нормальных обстоятельствах никогда бы не стала моей женой.
– Я поеду домой. А вы празднуйте, – ах, как она старается скрыть плаксивые нотки. Жалеет, дурочка, что сделала мне предложение. И правильно делает. Дурочка Снегурочка в платье голубом. Точнее, в белом. Я дурак. Я женился. Чёрт.
– Как это? Без новобрачной? А потом, мы теперь семья. Домой ехать вместе должны. Я, как настоящий муж, просто обязан перенести тебя через порог на руках.
– Вы не настоящий, не забывайте, – подбородок она впячивает так, что кажется, хочет меня насквозь проткнуть. – И мой дом – это мой дом. Точнее, я снимаю квартиру. Не важно… Так что закатайте губу.
– Жаль. Я-то думал… Слушай, а можно я у тебя ночь перекантуюсь? А то мне в общагу не в жилу ехать. Да и утром оттуда на работу фиг доберёшься. А я сегодня из-за тебя не отдохнул. У тебя наверняка квартирка прямо возле метро. И душ у тебя есть горячий. У нас в общаге…
Генку я убью. Стоит, фырчит, как ехидна. Того гляди заржёт. Тоже мне, артист погорелого театра, блин. Но я его понимаю. Сам едва держусь.
– Я скоро моржом стану и скукожусь местами, – выдыхаю я. Глазища у моей жены как плошки. И цвет такой странный – зеленовато-жёлтый, как у кошки. – Обещаю, никаких посягательств на твою девичью честь. Ну, если ты сама…
– А я ведь почти согласилась, – снова морщится жена.
– Слушай, ты завязывай супиться. А то морщинами обрастёшь ещё до старости. Обещаю, я буду паинькой, – складываю руки молитвенно и глаза делаю как у кота из Шрека. Генка всё-таки не сдержавшись, хмыкает. Точно урою. – Исключительно мытьё мощей в твоем душе, ну может быть, чай с малиной. Есть у тебя малина? Если нет, купим.
– У меня и душа-то нет. Ну… Там дырка в полу, как это называется. Трап вроде, – она всё ещё надеется, что я откажусь? Глупая.
– Шикарно. Обожаю такое. У нас в общаге и того нет. Пошли уже. Гендос, отвезёшь нас в хоромы моей женушки?
– Я согласилась только потому, что нам нужно обговорить детали. Вы должны знать, что говорить моим родственникам и как себя вести. Завтра вечером нам к ним ехать. Только вот… – на полуслове всхлипывает Полина. Не перегнул ли я палку? Она в состоянии, близком к панике, судя по дрожащей губешке. – И ещё… Дом моих родителей за городом. А я вам все деньги свои отдала. И на такси у меня нет. И…
– Не плачь, жена. У меня машина есть. Так себе, конечно, не такая, как у моего хозяина. Но вполне сойдёт, чтобы доехать до твоего родового гнезда. Не парься. Я ещё и подарки для твоих родственников на себя возьму. Муж я или не муж?
Теперь в её глазах адская паника. Красиво. Ей идёт.
– Машину мне организуй, – шиплю я Генке, когда мы уже идём к его пепелацу. – Купи какую-нибудь постремнее. Чтобы шарабан на колёсах. Коробчонка, как у лягушонки.
– Ты заигрываешься, – Генка прямо голос разума и совести. Надо бы ему объяснить, кто у нас всегда прав. – Девчонка же не виновата, что у твоего деда крыша поплыла.
– Вообще-то это она мной пользуется. Ты не забыл? – ухмыляюсь я. Ситуация, конечно, абсурдная, прав Генка. – Я продался за горячий душ и сто тысяч. И заметь, я почти отказался от гонорара. По-джентльменски. Закинешь нас к ней и свободен. Утром меня заберёшь. Я обещал подарки.
– Слушай, Дэн, а можно я опоздаю немножко? – опа. Это что за новости? И почему мой верный оруженосец так странно косится на адскую свидетельницу с говорящим именем Ада?
– Гена, ты же не серьёзно? – ну я и вправду ошарашен. Обычно бабы у Генки все модели, как на подиум, а тут… – Её же можно в кунсткамере выставлять. Гендос, тебя что, потянуло в маньяки?
– Ну не всё же только тебе, – обиженно бухтит Генка. А ведь я его не знаю совсем, получается.
– Тачку мне пригони и свободен, – сегодня я в нормальном расположении духа. Мне весело. Вот только обычно моё веселье всегда заканчивается каким-нибудь глобальным звездецом. Всегда. И моя жена, которая стоит сейчас возле Генкиной тачки с видом задумчивого цыплёнка, скорее всего станет жертвой этого фатума. Хотя… Она же сама предложила мне супердурацкий план. Так что сама виновата.
Живёт она у чёрта на рогах. Дом, к которому мы подъезжаем спустя полтора часа стояния в пробках, похож на кривую коробку, которую кто-то перевернул и поставил посреди двора колодца, где у людей, страдающих клаустрофобией, вообще нет шансов выжить. Чёрт, тут мне, громадному и тренированному амбалу, ходить страшно. А это мелкое недоразумение как тут живёт и существует? Того и гляди, из подворотни выскочит какое-нибудь плотоядное чудище. Генкина машина в этом дворе смотрится как кусок мяса в капкане для волков.
– Пойдёмте? Или передумали? – выдергивает меня из восторженного созерцания окрестностей женушка. – У вас ещё есть время, кстати. Ваш друг не уехал еще, ну или кто он там вам. Я живу на девятом этаже. Лифт не работает. Ну и в подъезде у нас не Версаль.
Ехидничает? Надо же, нахалка какая. Как она тут живёт? Куда смотрят её родители? Тут же ужасно. Может быть, ей и имело смысл выйти замуж за сосватанного родителями придурка? Они-то наверняка ей добра хотели. Чёрт.
– В следующий раз ко мне ночевать поедем, – хмыкаю я.
– В общагу? – её глаза в свете из окон дома кажутся вообще какими-то космическими.
– Ну, можно и так сказать. Слушай, а малину то мы не купили.
– Ничего, у меня есть ежевичное варенье. Я сама варила. Денис, послушайте, вы мне не должны ничего. И вообще. Это глупая была затея.
– Пойдем домой, жена, – выдыхаю я. – Завтра у нас трудный день
У нас теперь дней на десять трудных дней. Бедная девчонка. Прав Генка.
Нужно будет при разводе ей подарить квартиру. Дам задание Генке, пусть подберёт нормальный район. Бывшая жена Сосновского, все-таки. Надо будет записать в ежедневник.
Глава 10
Полина
Интересно, что можно делать в душе сорок минут? Не интересно. Совсем не интересно. Господи, как же мой муж там поместился? Там же мне места не хватает. Крошечный санузел со шторкой и душевой лейкой, торчащей из стены. Позорище. Я же не думала гостей принимать. Я же…
Черт, я думаю совсем не о том. Там за дверью поет во весь голос песню про районы и кварталы посторонний мужик, который по совместительству является моим мужем. Мужем. У меня есть МУЖ.
Надо пожарить картошку. Где-то у меня была банка солёных огурцов. Колбаса докторская закончилась ещё вчера. Можно яиц сварить, с картошкой вкусно. Чем богаты. Как говорится. Гостей-то я не ждала сегодня. Ни гостей. Ни наглых захватчиков. Хотя он-то тут при чём. Это же я заставила Дэна на мне жениться. Купила себе свободу от навязанного брака, сунув глупую башку в фиктивный. Только так у меня и могло получиться. Я же вечное разочарование моей мамули. Кстати, она бы поставила на стол вазочку с крекерами, сырную тарелку и лимонад. Всё должно быть правильно и красиво. У меня нет такого эстетического вкуса. Да и сыра, откровенно говоря, у меня нет. Гонорар мой работодатель за сделанную работу задерживает уже на полмесяца. А «подкожные» свои я заплатила певуну, намывающемуся в моем душе.
– Как ты тут живешь? – Дэн появляется в кухне так неожиданно, что я подскакиваю, едва не сбив с плиты раскалённую чугунную сковородку. Оборачиваюсь медленно. Чего я так боюсь увидеть? В общем, ожидаемое. Он стоит близко, распаренный, в клубах пара, испаряющегося с голого торса, покрытого капельками воды. И моё полотенце, обхватывающее узкие мужские бедра, расписанное цветными утятами, смотрится абсолютно неуместно. Я бы даже сказала – кощунственно.
– Это было моё любимое полотенце, – вздохнула я. – Теперь его точно придётся сжечь. – И оденьтесь, вы не в общаге. Извольте соблюдать правила этого дома. Голым за стол я вас не пущу.
– Ты предлагаешь мне, чистенькому, натянуть на себя тряпки, в которых я на тебе женился? – насмешка в его глазах сейчас уж слишком издевательская. Он играет со мной. И, честно говоря, я не знаю, куда деть взгляд, и очень хочу провалиться к моим соседям-маргиналам, с которыми дружбы у нас не задалось.
– Я всё сказала. Не хотите есть – идите в зал. Я вам постелила на диване.
– Ну, зал – это, конечно, громко сказано, – хмыкает муж. – Вся эта квартира похожа на собачью конуру. Может, стоило согласиться на брак с богатеньким буратино, которого тебе сосватала матушка?
– В общаге лучше? – зло выплевываю я и тут же жалею о своей несдержанности. Дэн же не виноват, что живёт так, как живёт. Он работает, и… Господи, о чём я думаю? Он надо мной насмехается, а я ещё умудряюсь ему посочувствовать. Права мама, я ворона белая. – Так не держит никто.
– Ой, да не злись. Тебе не идёт. Ты сразу на чихуахуа похожа. Они мелкие тоже и любят крыситься, – хмыкнул Дэн. Я покосилась на сковородку, борясь с острым желанием треснуть его по нахальной черепушке. – Кстати, у тебя же одна комната. Почему зал?
– Не знаю, – честно вздыхаю я. – У мамы все комнаты, в которых принимают гостей, зал. Я привыкла. Глупость несусветная.
– И диван у тебя один. Неужели ты всё-таки решилась на первую брачную ночь и мы с тобой…
– Ещё одно слово, и я выставлю вас из своей квартиры прямо в полотенце. Поверьте, местный бомонд будет в восторге.
– Я разочарован, но ладно. Не больно-то и хотелось. Ты не в моем вкусе. Тощая слишком. И вредная. Полька вреднюга, мелкая дюдюка. Кстати, а ты где спать будешь? На коврике?
– Картошка готова, – перебиваю я разошедшегося мужа. – Остынет. Вы пойдёте одеваться? Или я сажусь есть без вас?
Он уходит смолча. Без этого своего вечного насмешливого протеста. Странный он и страшный. Я притащила в свой дом не пойми кого. А может, этот Дэн маньяк? На них же не написано, что они серийники, ни на ком. Жены вон годами не подозревали, что их любимые благоверные крошат народ. Некастоящие жены.
Две тарелки на стол. Странно и непривычно. У меня один набор приборов. Придётся отдать его захватчику. Где-то в ящике были вилки одноразовые и палочки для суши. Хорошо, что я догадалась их сохранить. А то бы сейчас ела руками. Так, огурцы я сложила в хрустальную лодочку. Эстетично и красиво смотрится. Хлеб на блюдце. Салфетки.
Хочется сесть на табуретку и зареветь. Я такая бестолковая. И в холодильнике у меня мышь повесилась. И квартира эта… Может, он и прав, этот несносный Дэн. Может, стоило снова пойти на поводу у родителей. Но тогда… Тогда бы я совсем перестала себя уважать.
– А вот и я.
Как у него так получается, возникать из ниоткуда? Мне кажется, что табуретка подо мной качается, как при землетрясении. Мой халат, из-под которого торчат крепкие длинные волосатые ноги, смотрится весьма кокетливо на захватчике. Совсем освоился и обнаглел мой муж.
