Наталья Шнейдер "Хозяйка пряничной лавки – 2"

– Так что, фрау берет олеум какао? – вернул меня в реальность аптекарь.

– Беру. – Сгорел сарай – гори и хата! – Полфунта.

Глаза аптекаря распахнулись так, что стали, кажется, больше очков.

Впрочем, он почти сразу же изобразил невозмутимость, подчеркнуто тщательно взвесил требуемое, завернул в пергамент и перевязал шпагатом.

Руки так и чесались схватить, нанюхаться до одури… вот только растает в руках-то. Да и не расплатилась я.

– Желаете что-то еще?

А зачем я сюда зашла вообще? Ах да. Аптечка. Жаропонижающее, капли от насморка, что-нибудь от горла, пластырь, местный аналог пантенола – при дровяной печке это просто насущная необходимость.

– Что у вас есть от температуры?

Аптекарь снова сдвинул очки на кончик носа, посмотрел на меня поверх них.

– От температуры? Простите, фрау, я вас не понимать. Температура есть свойство воздуха или физических тел. От нее не бывает лекарств. Или вы хотите… изменить климат?

Голос его стал мягче и ласковей. Ну да. С сумасшедшими не спорят. Особенно если те готовы разом купить столько какао-масла, что хватит половину города облагодетельствовать суппозиториями.

– Прошу прощения, я неправильно выразилась. От жара.

– А-а! – просиял он. – Горячка! Так бы и сказали. Cortex Chinae. Кора хины. Отличное средство.

Хина? А не ввести ли мне здесь моду на джин-тоник? Хинин, вода, сахар, лимон и алкоголь. Нет, пожалуй, не получится. Нет здесь солдат, в которых нужно хоть как-то впихнуть средство от малярии. Горькое до невозможности.

– Но лучше, конечно, кровопускание, – добавил аптекарь.

– Спасибо, пожалуй, обойдусь – и без хины, и без кровопускания.

Я прогнала из мыслей образ тетки со стаканом газировки в руках и видение себя, кровожадно подбирающуюся к ней с ланцетом.

– Как будет угодно фрау, – ровным тоном произнес аптекарь.

– Может быть, вы предложите что-нибудь другое?

– Если жар от простуды, шафран может послужить потогонным.

– Беру! – воскликнула я прежде, чем сообразила, что шафран и в моем прежнем мире безумно дорог, а здесь…

– Половины золотника будет достаточно?

Пока я вспоминала, сколько же это, аптекарь добавил:

– Имейте в виду, вам нужно будет взять четыре ниточки на стакан теплого молока И не бейте его кипятком, шафран любит, чтобы жидкость минуту-другую отошла от ключа.

– Да, половины золотника будет достаточно, – кивнула я, размышляя о золотистом тесте. Не просто так шафран настолько дорог – он придает такой благородный, солнечный оттенок, который ничем другим из природных красителей, пожалуй, не достичь.

И с ним лакомства тоже будут не для всех.

«Транжира ты, Дашка», – зазвучал в голове голос тетки.

«Транжира», – покаянно согласилась с ним я.

– Чего еще изволите?

– А от головы… в смысле, от головной боли что-нибудь предложите?

– Какая именно головная боль беспокоит? – вопросом на вопрос ответил аптекарь.

«Какая». А что она, разная бывает? Голова или болит, или нет.

Похоже, вид у меня стал вовсе непонимающий, потому что аптекарь начал перечислять:

– Если от полнокровия – тогда лучше пиявок на виски средства нет. Хотя фрау слишком юна и стройна. В вашем возрасте голова чаще всего болит от нервных расстройств. В таком случае советую лауданум. Опийные капли.

– Э-э-э, – только и смогла протянуть я.

Отличная домашняя аптечка собирается. Порошок хины, банка с пиявками и…

– А что-нибудь полегче есть? Не настолько… радикальное?

1.3

– От головных болей, вызванных волнениями, свойственными юности, может помочь настой мяты. – сказал аптекарь.

– Давайте. – обрадовалась я.

А я-то голову ломала, где взять мяту посреди зимы. Да это не аптека, а сокровищница!

Аптекарь поставил на прилавок глиняный пузырек, с перевязанным пергаментом горлышком.

Я заставила себя вспомнить, что пришла сюда за лекарствами, а не за продуктами.

– Еще что-нибудь от насморка, пожалуйста.

– Лучше всего нюхательный табак. Отлично прочищает нос.

Табак. От насморка. Пожалуй, хватит с меня традиционной медицины. Я как-нибудь по старинке: мед, горячее молоко, сушеная малина… О!

– Камфарная мазь есть у вас?

– Конешно.

Он поставил передо мной глиняную баночку. Запах чувствовался даже сквозь бумагу, которой был завязан верх. Универсальное средство. Учитывая альтернативы, пригодится и помазать виски от головной боли, и грудь при кашле, да и от насморка… хоть и не прочистит так радикально, как нюхательный табак, но дыхание облегчит.

– Беру.

– Еще осмелюсь предложить фиалковый сироп от кашля и грудных болезней. Хорош так же как слабительное для детей и чувствительных натур.

Фиалковый настой? Здесь? Хотя чему я удивляюсь после шоколада?

– В нем только фиалки и сахар? – уточнила я на всякий случай. – Больше ничего… успокаивающего или стимулирующего?

– Только чистые и ароматные цветы без следов высыхания и гнили из аптекарского огорода государыни императрицы. Чистейшая ключевая вода. И сахар. У меня остался флакон в четыре унции.

– Беру.

Совершенно натуральный фиолетово-сиреневый краситель. Еще и меняет цвет в зависимости от кислотности. Добавить в него кислоты – покраснеет, немного соды – позеленеет. А какие узоры можно будет нарисовать на пряниках! Украшения на пирожных!

Аптекарь оглядел выстроившиеся на прилавке свертки и баночки. Покачал головой и выудил из шкафа корзинку.

– Я был бы отшень признательный если бы фрау нашла возможность вернуть ее мне.

– Конечно. Я пришлю служанку.

– Желаете что-то еще?

Жаба уже не квакала. Тихо сипела, предчувствуя надвигающуюся катастрофу.

– Пожалуй, хватит. Иначе я оставлю вас без товара. – улыбнулась я.

И придется продавать почку, чтобы расплатиться.

– У меня самые лучшие поставщики, потому без товаров вы меня не оставите. – в тон мне ответил он.

Защелкал костяшками счетов.

– Итого двадцать пять отрубов серебром.

Четверть тех денег что князь выдал мне на год! Безумие!

Жаба подняла голову, напоминая, что если моя затея не взлетит, через полгода я очень сильно пожалею о потраченных сегодня деньгах. А она могла и не взлететь. Собственное дело – всегда риск, сколько ни пиши бизнес-планов, в любой момент может случиться что-нибудь непредвиденное… и плакали вложенные денежки.

– Записать на ваш счет? – спросил аптекарь.

– Нет-нет, – я мысленно содрогнулась, представив очередное явление кредиторов, на этот раз моих собственных.

Да, я рискую. Но я не влезаю в долги. Я не авантюристка, ставящая на удачу. Я технолог. И я знаю, что делаю.

– Я расплачусь немедленно. Серебром.

– Серебром? – переспросил аптекарь и в который раз за последние четверть часа его глаза стали больше стекол очков. Похоже, благородные дамы не носят с собой крупные суммы наличными.

Он откашлялся.

– Но это похвально. Отшень похвально.

Я начала отсчитывать монеты. Аптекарь выудил откуда-то бумагу, скомкав ее, начал раскладывать между товарами, чтобы не звенели и не болтались. По нашим меркам – ничего особенного. По местным – тридцать змеек за десть – двадцать четыре листа. Надо будет разгладить, пригодится.

– Скоро солнцеворот. Не гут переносить долги на новый год. Это приносит несчастье. – Он кивнул, убеждая то ли меня, то ли себя самого. – Вы поступаете мудро, фрау.

Он пододвинул корзину ближе ко мне, покачал головой.

– Вам будет тяжело. Я пошлю мальчишку, чтобы отнес к вам в дом.

– Нет-нет, я сама. – пальцы будто сами вцепились в ручку – стоило мне только представить реакцию тетки на мои сегодняшние покупки. Одна я, может, и пронесу их в дом тихонько, минуя тетку. Может вообще в лавке оставлю, чтобы не привлекать ее внимания. Но мальчишка точно не останется незамеченным.

Даже думать не хотелось о том, сколько всего я услышу, когда тетка узнает, какую сумму я оставила в аптеке. И вот казалось бы: я – взрослая женщина. Сама себе хозяйка. Деньги, которые я сегодня потратила – мои собственные. И скандалов я давно не боюсь, работа с людьми закаляет.

Но тетка не дурная начальница, которой можно бросить на стол заявление в ответ на хамство. И не капризный клиент, которому можно, в конце концов просто отказать в обслуживании: свои нервы в любом случае дороже любых денег. Нам жить вместе. В одном доме. А самое главное – она действительно беспокоится. За дом, за меня, даже за Нюрку – вон, платок отжалела. И за себя, разумеется, как без этого.

Поэтому меньше будет знать – крепче будем спать. Все мы.

После такого транжирства зайти в бакалейную лавку и расплатиться за четверть штофа настоящего бренди из Шаранта и два стручка ванили оказалось сущей ерундой. Пусть будут. Корзинку оставила в лавке: пока она не отапливается, масло не растает и не испортится. Прихватила с собой только камфарную мазь и поднялась наверх.

Не зря я решила спрятать контрабанду. Тетка высунулась из своей комнаты, едва я шагнула с лестницы в коридор.

– Дашка, где тебя носит!

– У княгини, тетушка. Как я тебе и говорила.

Она смерила меня с ног до головы подозрительным взглядом.

– А корзинка где? С пряниками?

– У княгини осталась. Не требовать же мне ее было обратно.

Тетка поджала губы. Жадность боролась в ней с желанием угодить важной даме.

– И она тебя не выгнала?

– Нет, чаем напоила. Она очень милая.

Я двинулась к себе в комнату, раздеться. Тетка не отставала.

– Милые-то они все милые, а за пазухой камень держат. Княгиня-то Северская, говорят, Стрельцовой лучшая подруга.

– Хватит об этом, тетушка.

Скинув шубу с плеч, я едва не застонала от облегчения. Красивая она, конечно, но до чего же тяжелая.

– Не до ругани нам с тобой сейчас. Я подрядилась напечь пуд пряников к благотворительной ярмарке.

– Сколько? – тетка ахнула и плюхнулась на сундук.

– Пуд, тетушка. За три дня. Так что хочешь помочь – помоги, а не хочешь помогать – хотя бы не мешай.