– Почему? – расстроилась я. – Я что-то не так сделала?..
– Нет, это я что-то не так могу сделать, если продолжим, – отозвался Игнат устало. – Пойдем куда-нибудь, погреемся.
– Мне и не холодно, – отозвалась я, чувствуя приятную легкость во всем теле. Поцелуй действительно разгорячил.
Игнат потерся носом о мою щеку и, мягко взяв под руку, повел меня наверх. В кафе мы решили не ходить, а просто купили в вагончике кофе и горячий шоколад и снова гуляли по набережной, болтая обо всем на свете. Дома мы оказались часов в девять, и Костя заметил, что приехали мы вместе. Кажется, это его порадовало, потому что взгляд его потеплел.
– Забрал Яру откуда-то? – спросил отчим, не зная, что уезжали мы вместе.
Игнат посмотрел на меня, а я кивнула ему едва заметно и сказала:
– Да, а потом погуляли немного по набережной. Все в снегу, красиво.
Если честно, я была не готова признаваться и маме, и Косте, что мы с его сыном встречаемся. Это слишком сильно меня смущало, и Игната, кажется, тоже.
– Молодцы, ребята, – сказал Костя, не подозревая, как именно мы гуляли. Не как брат и сестра, как он думал, а как парень и девушка.
Я отвела взгляд, но отчим ничего не заметил и продолжал:
– Мы с Леной хотим съездить в отпуск недели на две. На море – ей нужен теплый воздух. Хотите с нами?
– Я бы с радостью, но у меня учеба, – вздохнула я. – Нельзя пропускать, потом сложно пропуски отрабатывать.
– Мой босс меня не отпустит, – усмехнулся Игнат.
Мы украдкой переглянулись, кажется, подумав об одном и том же. Если родители уедут, мы останемся вдвоем.
– Какие сознательные, а, – хмыкнул Костя. – Тогда поступим так – мы с Леной улетим на днях вдвоем. А на зимних каникулах все вместе рванем куда-нибудь. Вам нужно менять обстановку.
Он похлопал Игната по плечу и повел его в свой кабинет, на ходу рассказывая что-то про бизнес. Игнат обернулся и подмигнул мне, а я незаметно послала ему воздушный поцелуй. Ощущение, что в его груди сияет солнце, не покидало меня. Мое солнце. И сердце тоже мое.
Глава 9. В ее комнате
Я переоделась, сходила в душ – вода всегда помогала мне прийти в себя. Намотала на голову полотенце, надела теплый пушистый халат, который мама в шутку называла плюшевым, и, переписываясь со Стешей, села за туалетный столик. Лицо горело – то ли после долгой прогулки на прохладном воздухе, то ли из-за поцелуев Игната. Нанеся сыворотку, я надела на лицо тонкую тканевую маску в виде мордочки панды. Но снять не успела – в дверь постучали. Обычно ко мне в комнату заходила лишь мама. Костя делал это очень редко, будто боясь нарушить мои границы, – был слишком деликатным, а вот мама приходила почти каждый день. Без задней мысли я открыла замок и рванула дверь на себя, однако вместо мамы увидела Игната. Он стоял за порогом и смотрел на меня с широкой улыбочкой. Одет он был в простую футболку и бриджи.
– Ты? – изумленно выдохнула я.
– Не ждала? Кстати, неплохо выглядишь, мисс панда, – сказал Игнат весело, и его взгляд опустился на мои ноги. – Можно?
– Заходи, – кивнула я, и только когда дверь захлопнулась, до меня дошло, что он пришел ко мне в тот момент, когда я в халате, с тюрбаном на голове и в дурацкой маске! Поэтому Елецкий так улыбается, а в глазах прыгают искорки! Вот он, главный минус жизни с тем, кого любишь, под одной крышей! Он может увидеть тебя в любой момент, даже в самый уязвимый. Но, впрочем, он сам зашел ко мне, пусть терпит меня любой. Даже в маске панды. Наверное, я так посмотрела на Игната, что он предложил:
– Если помешал, уйду.
– Нет, – ответила я. – Просто я только что из душа.
В голове пронеслась нелепая мысль, что Игнат начнет шутить в стиле: «В душ и без меня?» Однако он лишь кивнул, принимая это к сведению, а потом шагнул ко мне, так близко, будто снова хотел обнять. Но не сделал это, а лишь склонился к моей шее и глубоко вдохнул носом воздух. На мгновение я опешила – он что, меня нюхает?
– Абрикос, – наконец, заключил Игнат, поцеловал меня в шею, чуть ниже уха, и сделал шаг назад, так и не притронувшись ко мне. Его взгляд снова скользнул на мои ноги, но он перевел его и начал осматриваться по сторонам, впервые оказавшись в моей комнате.
– Ты о чем? – удивленно спросила я. – Что ты вообще делаешь?
– У тебя абрикосовый гель для душа, – спокойно сообщил Игнат.
Его взгляд цеплялся то за наши с мамой фотографии, развешанные в рамах на стене, то за гору тетрадей на рабочем столе, то за большого плюшевого медведя, который сидел в одном из кресел. Это был подарок Стеши.
– И что, что абрикосовый? – удивилась я еще больше.
– Мне нравится. Нравится, как ты пахнешь. Всегда.
Я прикусила нижнюю губу. Он уже говорил однажды, что у меня охрененные духи, и те слова буквально свели меня с ума.
– Меня это смущает, – призналась я.
– А меня смущает, что ты не хочешь меня поцеловать, – прошептал Игнат, кончиками пальцев проводя по моему плечу.
– Вообще-то, я в маске, – напомнила я. – И еще десять минут не буду ее снимать.
– А, да, ты в образе мисс панды, – вздохнул он и сделала жалобные глаза. – Я тоже хочу такую маску. У тебя есть еще? Дай?
– Зачем тебе? – хмыкнула я.
– Мне интересно.
Чуть подумав, я согласилась. Решила поэкспериментировать.
– Ложись на диван, на спину, – скомандовала я и пообещала: – Тебе понравится.
– Яся, да я не секс попросил, а маску.
Игнат сделал вид, что смутился, однако искорок в его янтарных глазах стало еще больше. Боже, каким он клоуном может быть! И почему мне так смешно?
– Дурачок, – закатила я глаза – Маску сразу никто на лицо не надевает. Уход за кожей включает в себя несколько этапов! Маска – седьмой, кажется. А до этого нужно очистить кожу, сделать пилинг, нанести тонер, сыворотку, а потом уже можно и масочку. А после нее намазать кожу кремушком.
Игнат недоверчиво на меня посмотрел, а я кивнула ему на туалетный столик, заставленный бутылочками и баночками – это мы с мамой как-то накупили всего, чем я даже не знала, как пользоваться.
– Ты смеешься надо мной? – спросил Игнат.
Не выдержав удивления в его голосе, я действительно рассмеялась.
– Нет, конечно! Просто этапов и правда много…
– И сколько всего этапов?..
– Кажется, десять… Я просто выполняю не все, – призналась я.
В уходовой косметике большим специалистом я не была. Но ухаживать за кожей мне нравилось – это был скорее ежедневный ритуал заботы о себе.
– Тяжело быть красивой девушкой, – усмехнулся Игнат. – Хотя и парнем быть непросто.
– Ой, да что вам там, – отмахнулась я. – Встал, умылся и пошел.
– Вообще-то я не пещерный человек и тоже пользуюсь всякими штуками для лица. А бритье? – прищурился Игнат. – Бриться каждый день очень надоедает. Серж кайфует от процесса, чертов эстет. Но у него хуже растет, и волосы светлые. А я страдаю.
– Ах ты, бедненький, – посочувствовала я и коснулась его щеки. И вдруг подумала – наверное, он брился перед нашим свиданием, поэтому кожа такая гладкая. Значит, тоже готовился к нему, может быть, даже переживал. Это так мило…
Игнат ласково погладил меня по руке и с размаху плюхнулся на диван, положив голову на подушку.
– Ладно, делай. Я все стерплю, – мужественно заявил он.
– Какой смелый мальчик, – хмыкнула я, собирая с туалетного столика нужные средства.
Потом велела Игнату вымыть лицо со специальным очищающим гелем, а когда он вернулся из моей ванной комнаты, то заявил, что подушка жесткая.
– Хочу положить голову тебе на колени, – добавил Игнат, снова рассматривая мои ноги – они буквально не давали ему покоя, и меня это не смущало, а скорее смешило.
Я села на диван, разрешила Игнату положить голову мне на колени и принялась за дело. Сначала собрала волосы в два коротеньких хвостика, чтобы не мешались, потом попросила закрыть глаза – его внимательный взгляд смущал. И только тогда принялась наносить средство на кожу. Кожа Игната была темнее, чем у меня, и все еще сохраняла остатки загара. Она была не такой мягкой и нежной, как у девушек, и не была идеальной – под ярким электрическим светом я замечала все маленькие несовершенства, только почему-то все равно казалось, что Игнат очень красивый. Касаясь его лица подушечками пальцев, я чувствовала себя счастливой.
– Яся, сколько средств ты уже нанесла? – спросил он, не открывая глаз.
От его ресниц вниз падала тень, и от этой мелочи щемило сердце – Игнат казался таким беззащитным, что мне хотелось обнять его и прижать к себе, чтобы защитить от всего в этом мире. Абсолютно странное желание, но побороть в себе его я не могла.
– Три…
– А так можно, да?
– Нужно.
Игнат приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.
– Со мной ничего не случится?
– Случится.
– Что? – заволновался он и открыл второй глаз.
– Станешь красивым мальчиком, – отозвалась я, продолжая наносить на его кожу прозрачную сыворотку. – Закрой глаза, пожалуйста.
Закончив, я взяла упаковку, вскрыла ее, достала сине-белую тканевую маску, расправила и стала аккуратно раскладывать на лице Игната.
– Холодно! – вздрогнул он.
– Потерпи! – строго взглянула я на него. – Ничего она не холодная. Тебе кажется.
– Мне не каже… – Договорить Игнат не успел – я приложила указательный палец к его губам, а он взял и прикусил его. Я попыталась убрать палец, а он не отпускал.
– Игнат, ты что, собака? – строго спросила я, хотя внутри все звенело от веселья.
– Малыш, я лучше собаки, – наконец, отпустил меня Игнат.
– Так говорил Карлсон, – вспомнилось мне.
– Да, это мой любимый герой в детстве, – признался он.
– И мой, – грустно улыбнулась я, нехотя вспоминая прошлое. – В детстве мечтала, чтобы за мной прилетел Карлсон и унес к себе на крышу. Но тут же решила сменить тему: – Игнат, а почему ты любил его?
– У него было много чего пожрать, варенье там всякое, плюшки… А пожрать я любил, особенно сладкое, – выдал парень. – Но мне запрещали из-за диатеза.
Я рассмеялась в голос. Значит, наша университетская звезда в детстве обожала Карлсона из-за банок с вареньем и плюшек. Такая милота – даже в сердце становится теплее. Но… Но как же из смешных большеглазых малышей вырастают такие монстры, как мой отец? Он ведь тоже когда-то был маленьким. Неужели он был таким с самого начала? Нет. Отец таким стал. Я встряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Я не должна думать об этом, пока рядом любимый человек.
– Но Катя не понимала, что мне нельзя сладкое, и вечно воровала то конфеты, то шоколад, – вдруг совсем другим голосом сказал Игнат – взрослым, наполненным светлой тоской по сестре. – И тайком приносила мне. Мама никак не могла понять, почему лечение не помогает. А когда они с отцом поняли, не знали, смеяться или наказывать нас.
Игнат замолчал, глядя куда-то в стену – словно вспоминая прошлое.
– Мне жаль, что она ушла так рано, – прошептала я и положила руку ему на грудь. – Это несправедливо.
Он накрыл мою ладонь своею.
– Да. Жизнь вообще несправедливая штука. Поэтому остается только бороться.
Мы замолчали. Закончив, я улыбнулась. Потрясающе. Я в маске, и мой парень – тоже. Слишком мило, чтобы быть правдой.
– Все? – спросил Игнат, открыв глаза и глядя на меня снизу вверх.
– Все.
– Можно посмотреться в зеркало?
– Да, конечно. Только не смейся и не улыбайся, – разрешила я. – Вдруг спадет.
Спустя несколько секунд Игнат уже стоял у зеркала и с недоумением смотрелся в него.
– Ну что, нравится? – Я подошла к нему и, не сдержавшись, обняла за пояс. Почему он такой сильный и теплый? Уютный до умопомрачения в этой своей домашней одежде…
– Почему ты панда, а я непонятно кто? – спросил Игнат, всматриваясь в отражение и касаясь собственного бело-синего лица пальцами.
– Ну почему же непонятно кто, – хмыкнула я. – Ты выдра.
– В смысле выдра? – не понял он.
– В прямом. Это маска выдры, увлажняет кожу и делает ее бархатистой. Чувствуешь? Хочешь, я буду называть тебя мистер выдра? – дразнясь, спросила я.
– Да ты решила надо мной поиздеваться? Нам с тобой нужно серьезно поговорить, Яся.
Игнат повернулся ко мне, обнял за талию и вдруг поднял в воздух. Закружил, заставив взвизгнуть. Сначала в одну сторону, потом в другую. Полотенце у меня голове размоталось и упало на пол. А Игнат понес меня к кровати, миновав диван, на котором мы сидели. Мгновение – и я лежала на спине, с разметавшимися по постели волосами. А Игнат нависал сверху, упираясь коленями и сжатыми в кулаки ладонями. Мой халатик неприлично задрался, Игнат пока что этого не видел, а я чувствовала и думала, что мне все равно. Нет, вернее так – я хочу, чтобы он видел.
