Алексей Корнелюк "До того как меня не станет. История человека на грани"

Ох уж это слово «выстрелит». Каждый раз, дописывая очередную книгу, я надеялся… верил… что вот сейчас-то звёзды сойдутся в одной точке, и случится слава. Меня заметят. Примут. Поставят на полку. Только вот не замечали. Не принимали и на полку не ставили. Выход книги оставался незамеченным и терялся в океане другой литературы. Оставалось только начинать сначала. Оттачивать мастерство и надеяться на этот долбаный парад звёзд. И всё бы хорошо. Но счета сами себя не оплатят…

Вспоминаются слова родителей: «Найди нормальную работу». Что такое нормальная работа для отца? Бригадир. Прораб. Монтажник. Это да… это норма. Когда руки из того места растут — не пропадёшь. Батя мне это вдалбливал с малых лет. Дружил меня с отвёртками и разводными ключами, собственным примером показывал, что могут творить золотые руки. Мои же руки тянулись к джойстику приставки. Вот батя на меня и забил… «не хочешь? не надо, я тебя заставлять не буду!» — так он мне говорил.

Но мать была обратного мнения и как раз-таки заставляла учиться и вылепляла из меня прилежного мальчика. Мальчика-с-пальчика, который в один прекрасный день займёт место в ячейке общества. Желательно в ячейке с перспективами, карьерным ростом и полным соцпакетом. Но не срослось. Не получилось. 9 класс закончил с натяжкой. Чуть-чуть — и под жопу бы дали… и тогда путь мне в выдуманный мир матери, где, если не учишься, становишься дворником. Ох уж эти дворники… наравне с дядей Током и Бабайкой вселяют в детский ум ужас.

Дворником я так и не стал, зато сменил с десяток халтурок, откуда меня взашей выгнали. Плохой из меня работник. Про таких раньше говорили — лентяй и тунеядец. Я и не спорил… получал свой скромный двухнедельный оклад на руки и трудовую книжку. Снимался с якоря и шёл устраиваться в другую контору. Один раз даже консультантом в магазине бытовой техники. Носил нарядную форму. С умным видом подходил к клиенту и болтал о технических примочках. Хватило меня на недельку. Затем указали на дверь.

Защитные плёнки на телефон клеил, риэлтором телефонный шнур на палец наматывал, разгружал вагончики, таская зафальцованный в картон санфаянс.

Было дело… было…

Даже как-то целый год проторчал на госслужбе в секторе общественного транспорта. Та ещё работёнка: сутки через трое… сидишь за компом, уставившись в монитор, и звонишь водилам, если они, не дай бог, дольше обычного беляши с чаем мнут на остановке. Спал там же… на надувном матрасе в прокуренном подвале. Смотрел на изъеденный трещинами потолок и мечтал о лучшей жизни. А лучшая жизнь приходить не торопилась. Задерживалась где-то… выжидала. Сука.

В общем, по всем параметрам в «нормальный» строй я не входил. Как ни крути кубик, в отверстие для кружочка он не встанет. Вот я и не вставал. Подсел на онлайн-игру и просиживал за ней ежедневно не меньше часов 5… А что? В ней я уже стал кем-то, а в реале кем-то не стал… оставаясь незаметным пятном на простыне жизни. Серо, тускло. Яркость ушла куда-то, дни сменяли один за другим, а счётчик наматывал и наматывал свой круг. Взрослел… только умнее не становился. Разве что жопа задубела и живот лишней складкой оброс. Курить стал… кожа на кончиках пальцев пожелтела. Кариес зубы подточил. Грустно…

Вспоминаю тот период жизни — и тошно. Сейчас, конечно, лучше. Вроде себя нашёл, на свой путь встал. Делаю своё дело — пишу… а читателя всё нет и нет. Заблудились где? Как лучшая жизнь моя… Найти бы их. Подружить… как батя меня учил дружить с отвёртками.

После восьмого глотка билет не казался таким страшным… обычный клочок бумаги. Допуск на борт лучшей жизни. Надеюсь, что лучшей…

На клеёнке от стакана остались красные разводы.

Решился… встал… Сейчас или никогда.

Пошёл в туалет и проблевался.

Глава 10

Полёт для достоверности пропустим. Влив в себя остатки портвейна, я решил перестраховаться и шлифануть армянским коньяком. Шлифанул. Вещи собирал уже в тумане… хихикал. Малосольным огурцом закусывал. Хрустел. Дальше — как в такси сел, как до самолёта добрёл… как перегаром в соседку дыхнул — отключился. Слава богу. В себя пришёл, когда шасси с асфальтом встретились.

Аэропорт в Иркутске маленький. Люди тут другие — бурятов много. Лица серьёзные, округлые, и глазки-щелочки.

Продавец ларька сообщил, что пянсе свежайшее. Поднял крышку кастрюли — та паром пыхнула.

Всухомятку с белым, как снег, пирожком управился. Вышел на улицу — горизонт залился оранжевой дымкой… свежо. Таксист вот прилип. Уломал с ним ехать.

— До центральной гостиницы, — говорю. А сам думаю: может, опохмелиться… а может, не опохмеляться. Пянсе плотно легло, кишочки как надо забило.

В машине стоял запах пахучей ёлочки. Водила завёл мотор, старая «Целика» заурчала, из динамиков полились слова из песни Трофима — «Ветер в голове».

…мудрые книжки брошены в стол, джинсы под мышкой — встал и пошёл…

— Не против, закурю?

Я махнул рукой.

Окошко со скрипом опустилось. Водила высунул локоть и дал ходу.

Разговорчивый попался.

«В Иркутске первый раз? А на Байкале были? Что, и Байкал замёрзший не видели?»… И после каждого моего «нет» он как-то грустно укал. Как мудрый филин.

А Трофим всё пел… на душе так хорошо было, словно не в ушатанной Тойоте еду, а в машине времени, когда мать за рулём сидела и мчала из Новосибирска в Барнаул.

Магнитола, кряхтя, проглатывала кассету. Начинали с Трофима… далее по списку Розенбаум… Да, было дело. И всегда… всегда в Тальменке останавливались перекусить. Орешки с варёной сгущёнкой и трубочки… таких уже не делают… и чай горячий-горячий такой, бурый от заварки, и тонкий лимон плавает, прозрачный совсем.

— Отдохнуть приехали или по работе? — голос водителя вернул в реальность.

— И так и так…

Снова «Уууу».

Город показался. Сначала неприлизанной стороной серых спальных кварталов, затем нарядной, историческими зданиями засверкал.

— Красиво у вас.

— А то. — Вторую сигаретку вытащил. Огонёк с зажигалки на кончик перенёс. Затянулся… — Я тут вырос. Тут и умру. — Зачем-то сказал водитель.

Мне нечего добавить, я в окно смотрел. Правда красиво. Дома разноцветные, пряничные.

— Вот ваша гостиница.

Рассчитался. Сумку на плечо навесил и вышел. Трофим только-только свой шлягер запел — «Снегири». Я подпевать не стал, хлопнул по крыше тачки и зашагал к четырёхзвёздочному «Централю».

Заселился. Комнатка скромная, но всё есть… даже какой-никакой рабочий стол. Сел на кровать, попрыгал… матрас что надо. Пластиковые окна шум города проглатывали. Тихо так… разве что за стенкой телевизор еле слышно бурчал новости.

Подошёл к рабочему столу. Сел… представил, как тут печатать буду. Провёл рукой по столешнице… Давно я не писал. Стол шатается.

Под ножку подсунул свёрнутый листок с правилами проживания в гостинице.

Может, действительно попробовать? Достать ноутбук и дать пальцам сделать своё дело? Пусть по клавишам побегают.

Откинулся на спинку стула. Да, самое страшное — это белый лист. Начинать всегда сложно. Как ни посмотрю на него — внутри всё скукоживается.

Позвонил на стойку… на четвёртом гудке взяли.

— Здравствуйте ещё раз, а вы можете водителя посоветовать, кто на Ольхон доставит?

— Когда нужно?

— Завтра.

— Не получится, сезон же.

Чешу щетину. Надо было лезвие с собой взять…

— Что, ни одного водителя?

Пауза на той стороне провода. — Может, и есть, но проверенных не знаем. Да и сейчас в сезон вы в пробку страшную встанете перед пирсом.

— Тогда?…

— А на маршрутку садитесь, они с вокзала отправляются и без очереди на пирс проскочите.

Я покивал. Маршрутка… Я со студенчества в маршрутках не ездил. Попрощался.

Может, не всем приключениям суждено драйвово начинаться? Вот моё, например, с маршрутки… зато по-честному, жизненно, без прикрас.

С этой мыслью я выключил свет и прилёг на подушку. Гусиное перо впилось в щёку. Перевернулся… Зевнул… Это оказался последний спокойный день, после которого всё полетит кувырком.

Глава 11

Спросонья проклял и портвейн, и армянский коньяк. В голове гудит… пришлось под струями душа оживать. Там же и зубы почистил. Слив, урча, проглатывал пену зубной пасты.

Вышел… зеркало запотело. Решил не протирать, чтобы на себя лишний раз не смотреть.

Гостиница обещала завтрак, вот я и позавтракал. Хлеб маслом обтёр. Омлет вилкой поддел… скорлупку увидел. Не страшно.

И куда меня бог за душу забросил… вот как кому расскажу — не поверят. Что собираюсь на Ольхоне делать? Деда выкрикивать? Я даже имени его не знаю… А выглядит он как?

На вилку дую… жую.

Ладно, пусть будет мой маленький отпуск. Отдохну, развеюсь… воздухом вот подышу. Говорят, Байкал — священное озеро. Может, чему научит.

Доел. Вернулся за вещами. На шею комар сел. Убил.

Спустился к администратору. Заспанная девушка повторила инструкцию, где там маршрутку ловить, и пожелала всего наилучшего.

В ларьке бутылку воды взял и на перекус пачку орешков. На вокзале поспрашивал, где маршрутка. Со второго раза нашёл. Вот она, милая, дожидается. Родная «Газель». Водителя нет… потоптался на месте, с утреца зябко. К маршрутке уже очередь вытянулась, крайним встал.

Пишу Жеке: «Как деда-то зовут?»

Вокзал галдел. Водилы зазывали сесть и отправиться то в одно село, то в другое.

А вот и наш идёт… неторопливо, в одной руке полиэтиленовый пакет держит, в другой бумажный стаканчик. Дует, пар идёт.

Сели в машину. Пересчитал нас. Денег взял.

Странное ощущение: вот вроде на пороге приключения стою, сижу то есть… а под ложечкой сосёт. Нервничаю.

Тронулись. Подвеска «Газели» грубо по ямкам прошлась.

В телефон уткнулся… проверил папку скачанных сериалов. У меня правило есть странное… что когда книгу пишу в одном жанре, стараюсь в этот момент и сериалы на эту же тему смотреть. Девятнадцатая книга была триллером. Вот и сериалы соответствующие. «Настоящий детектив»… «Ганнибал». Остановился на последнем. Погрузился.

Серию проскочил… наушники на колени спустил. Окна запотели. Протёр. Красиво... Лесная кромка вдоль дороги идёт. Пышные кроны к солнцу тянет. Водитель «Радио Дача» слушает. Ведущий привет Юле Пироговой передавал и желал всего… тут я не выдержал и снова в сериал погрузился. Укачало… прикемарил. Проснулся, когда попросили всех выйти из маршрутки. Заезжали на паром.

Дверь открылась. Байкал свежим воздухом дыхнул. Ветрено…

Паром старый оказался… видавший виды. Бело-голубой, с гордым названием «Витязь». Над паромом чайки кружат. Гавкают, будто друг за дружкой гоняются.

Только сейчас оглянулся… и ведь действительно очередь из машин к парому выстроилась. Нас без очереди пропустили.

Как отплыли — солярой запахло. Мотор гудел так, что уши закладывало. Встал на верхнюю палубу. Не я один, но местечко нашлось. Протиснулся.

Нос парома разрезал спокойные воды Байкала. А чайки всё шумели. Изредка кто смелости наберётся и штопором в воду войдёт.

Красиво тут, ничего не скажешь… а если скажешь, то красоту-то не опишешь… Иногда, наверное, лучше не описывать, чтобы рамки не городить.

Локтями упёрся… вниз посмотрел. Пена под носом парома бурлила.

Впереди земля показалась. Ольхон? Странно так… В четвёртой книге про это место писал, картинки разглядывал, а сейчас вот вживую оказался.