Алексей Корнелюк "До того как меня не станет. История человека на грани"

Загрузились в маршрутку и по бездорожью покатили вглубь острова. Затрясло… Соседи развеселились. Двое китайцев впереди переговаривались. Фотографии на цифровых мыльницах разглядывали. Укачало… Женщина с заднего ряда попросила пакет. Я оглянулся — ребёночек у неё цвета скисшего молока. Пакет дали. Ребёночек порычал в него да успокоился. Окна открыли, пустили живительный воздух по салону.

Водила в последний раз скрипнул тормозами, подняв облако пыли.

— Приехали.

Хужир. Столица Ольхона. Вышел. Колени затекли. Копчик болит. Поправив на плече сумку, всмотрелся в деревянные наросты турбаз на священной земле. Куда идти? Ещё раз сумку поправил. Китайцы разбрелись. Ладно, думаю, пойду и я к поселениям.

Избушки скромные, бревенчатые, шифером покрыты. У ворот дети играют, мяч гоняют. Прохожу — пас дали, я не растерялся, в ворота из камней забил. ГОЛ! Пацаны взглянули недовольными чумазыми рожами.

А продувает-то как… Молнию выше застегнул, собачка как ненормальная бьётся о подбородок. Прикусил зубами…

Оглянулся. Дети продолжили мяч гонять, а я вспомнил, как в ножички играли. Чертишь круг, а потом — РАЗ — и вонзаешь его в землю. Дальше линии чертишь. Кружок кромсаешь до тех пор, пока… Оступился, неровно тут. А что «пока»? Правила забыл. Кто выигрывает-то? Ай, ладно…

На лошади старик проехал. Кобыла хвостом махала. Я не растерялся, догоняю:

— Дед, скажи, а где тут пенсию получают?

Дедок почмокал беззубым ртом и гаркнул:

— А не рано тебе за пенсией ходить?

Идём вровень. Лошадка крупом вихляет в полуметре от меня.

— Так где сбербанк?

Дед сплюнул:

— Какой тебе сбербанк? Сбербанк в Иркутске остался. — Ещё раз сплюнул. Да так смачно, что харчок шлепком в землю впечатался.

— Дед?

— Ну?

— Пенсию где получают?

— Так бы и сказал. — Перекинув поводья в правую руку, он поднял костлявый палец свободной руки и показал: — Там по Байкальской улице пойдёшь… Да не на меня смотри, а куда показываю. Улица Рабочая будет — там сворачивай и найдёшь «Почта Банк».

Я поблагодарил, отстал на несколько шагов и зачем-то крикнул вдогонку:

— Дед, а писатели тут живут?

— Может, и живут, а может, и не живут! — и залился смехом таким хихикающе-скрипучим.

Мне оставалось проводить старичка взглядом.

Проверил телефон. От Жеки сообщение: «Кощеем Бессмертным зовут ?. Драга Алексей Петрович». Спрятал трубу в карман. Зарядки мало… Ещё бы жильё найти и на поиски Кощея отправиться. Смотрю на кроссовки — те уже пылью покрылись… Асфальта даже на главной улице нет.

Где бы кости бросить? Отелями здесь и не пахнет… так, только турбазы с вывесками выцветшими.

В одном месте поспрашивал есть ли койко-место. Нет, нету.

В другом поспрашивал. Нет, нету.

В третьем. Нет, нету.

Четвёртый. Нет, нету.

До пятого пока дошёл — пятку натёр и полпачки орешков съел.

Зашёл. Колокольчики на двери дзынькнули. Над стойкой клейкая лента висит с трупами мух. Мило.

— Здрасть.

— И вам не хворать.

— Местечко найдётся?

— Сейчас посмотрю. — Женщина лет сорока пяти, не в самом соку, но ещё в соусе, поправила на носу очки с перекрученными изолентой дужками и говорит: — Только президентский люкс. Подойдёт? — на стойку шлёпнулись фотографии номера. Сквозь линзы её глаза казались больше обычного. Точно смотришь на два плавающих глаза в аквариуме.

Пока разглядывал скромную комнату с одной кроватью, женщина скороговоркой сообщила:

— У нас не курят. И не пьют. Завтрак не включён, но за отдельную плату будет включён. Уборки нет и не будет. После девяти не шумят. А до девяти шумим, но тихо.

Я отодвинул фотографию, зафальцованную в мультифорку.

— Идёт.

— Сколько дней? Сколько ночей?

— Давайте пока три дня, а там посмотрим… — тянусь за кошельком.

— Куда посмотрим? Сезон же! Отдам китайцу втридорога.

Ладно, думаю… пусть. Отдыхаю же. Рассчитался за пять дней. Женщина сумму два раза пересчитала и выдала ключ с тяжёлым медным брелком.

— Располагайтесь. Прямо по коридору лестница на второй этаж. Там разберётесь.

Я пошёл разбираться. Ступени заскрипели. Дверной замок нехотя принял в замочную скважину ключик.

Комнатка оказалась ещё меньше, чем на фотографии, но уютной. На столе возле окна стоял фикус. Кровать заправлена верблюжьим одеялом — я такие в детстве последний раз видел. Потолок, стены и пол оббиты рейками. Пахло соответствующе — деревом.

Подошёл к столу, отодвинул горшок — под ним остались следы. Фикус… фикус… фикус… куда же тебя поставить… Отдёрнул тюль. В солнечном свете заплясали пылинки. Оставил растение на подоконнике. Руки протёр. В ванной комнате занавески цветастые висят.

Пустил крану течь. Освежился.

Вот я и на месте. А дальше? Что, деда у «Почта Банка» караулить? Если не ошибаюсь, пенсию раз в месяц выдают. Не пройдёт… нужно по уму действовать, раз во времени ограничен. Обход совершу и поспрашиваю. Приступим.

Встал… верблюжье одеяло поправил и пошёл.

Глава 12

Да, с обходом я, конечно, поспешил… ещё бы разведкой назвал. Куда идти, за что хвататься?

Вышел из номера. На крыльце шлёпки разбросаны, точно минное поле. Наступил. С тёткой попрощался. Она линзами сверкнула.

Ветер никуда не делся… всё так же дует и дует. Налево голову повернул… домики… направо… то же самое…

Домой захотелось. Бросить всё нахрен. Не люблю я неопределённость. Вздохнул… пересилил себя, пошёл к продуктовому.

На кассах туристы собрались. Из сеток продукты выкладывают. Кассир пиликает штрихкоды. Охранника приметил — мужику на вид лет сорок пять, лицо оспинами изрыто. Волос на голове не осталось, так, только хилый гребень с сединой торчит. Подхожу.

— Здравствуйте.

Мужик смерил меня взглядом. Носом шмыгнул.

— Вы не знаете, на Ольхоне писатель живёт?

Руки в карманы заложил.

— Не слышал о таком. Что, прям книжки пишет?

Я кивнул.

— Не-а.

Попрощались. Из магазина вышел, побрёл в поисках кафешки какой.

Странно… если он тут живёт, наверняка в магазинах отоваривается… Жрать-то что-то надо?

Кафешку не сразу нашёл… поплутал. Вижу растяжку съедобного заведения. У входа дворняжка клубком скрутилась. Спит. На кафе распечатка листа А4 гласит: «КОРМЛЕНИЕ СОБАК — ШТРАФ 5000!» Сурово…

Внутрь зашёл. Клиентов потревожил. Мужик с раскрасневшимся лицом стоял у края стола и тост задвигал. Все на меня посмотрели. Мужик плечом повёл и закончил:

— …в общем, здоровья, Лёха, тебе. Это самое главное.

Хлоп — и опрокинул в себя фужерчик, дав команду остальным звякнуть рюмками.

Сел за стол возле окна. В салфетнице ни одной салфетки.

Официантка подошла. Жвачку жуёт, одного переднего зуба нет. Рыжие немытые волосы укрыли лоб тиной.

— Кушать к нам или пить? — протягивает меню в пластиковом листке.

Заказал блинов со сметаной и грибами.

Следующий тост послушал. Лёху все любят, здоровья желают, счастья там… да денег побольше! Лёха важной птицей сидел во главе стола. Улыбался. Майка, облепив пузо, выцвела надписью «ГАГРЫ 2018». Следующий встал. С придыханием, глаза в потолок устремил.

— ДАВАЙ УЖЕ, НЕ ТОМИ! — выкрикнул кто-то из-за стола.

Мужик разродился и, поскрипывая, начал длинный тост… даже я заскучал в ожидании блинов.

Мужики вставали и выходили покурить. А блинов всё нет.

Бокал разбили… Пока официантка выбежала, я уточнил:

— А блины скоро?

— Скоро. — не посмотрев на меня, ответила она.

«Скоро» наступило минут через двадцать. Самые долгие блины в моей жизни.

Пока тарелку ставила, я спросил:

— Слушайте, а вы местная?

— Ну да.

— Может, знаете, на острове писатель живёт?

— Это кто книжки пишет?

Мне хотелось ответить: «Нет, бля, кто плитку кладёт».

Официантка надула пузырь, хлопнула.

— Неа, не знаю таких.

Я принялся за блины, разглядывая скол на тарелке. Приемлемо.