– Дойдем как-нибудь, – кивнул я.
– Удачи, – буркнул Филин из кабины, и голос у него прозвучал на удивление серьёзно.
Ефим пожал мне руку, глядя в глаза.
– Ты возвращайся, Максим, – сказал он. – И наших привези.
Эти слова меня порадовали. Да, и Лиля, и Кира, и даже Борис – все они наши.
– Постараюсь, отец, – ответил я.
Мы двинулись с Марком от дороги в сторону леса. Утро было прохладное, роса ещё не сошла, и трава мочила ботинки. Шли молча. Парень двигался на удивление тихо для городского жителя.
Пройти решили недалеко от того места, где раньше сами видели чоповский кордон. Надо было проверить, там ли они, хотя для этого пришлось сделать небольшой крюк.
Кордон стоял на месте. Те же вооружённые люди в камуфляже, тот же перегородивший дорогу грузовик. Неподалёку автобус с занавешенными окнами.
«Ловят выживших на дорогах и свозят в «Буревестник» – подумал я. – Теперь понятно, для чего».
– По этой дороге нам не пройти, – шепнул Марк. – Заметят.
– И не надо, – ответил я. – Мы лучше проберемся лесом. Выйдем к лагерю с северной стороны. Дорога длиннее, зато нас не увидят.
Я кивнул – мол, всё увидел, что нужно, и мы повернули в противоположную от кордона сторону.
Деревья сомкнулись над головами, солнечный свет пробивался через листву пятнами. Я шёл впереди, уверенно выбирая дорогу, время от времени поглядывая на Марка, тащившегося позади, а в голове зудела тревожная мысль: а не заслан ли казачок?
Нет, видно, что парень не играет. Напуган, вымотан и плохо врёт. Будь нужен подсадной, Тимур нашёл бы кого-то поубедительнее.
Несколько часов мы петляли по просёлкам и лесным тропам, подальше от открытых участков. Шли быстро, и за несколько часов ни единого молчуна нам не встретилось. Дорога оказалась на удивление спокойной, и как раз от этого было тревожно, потому что слишком гладкое начало обычно заканчивается паршиво.
До лагеря мы добрались, когда солнце уже клонилось к горизонту. Я не стал сразу лезть к забору, а потратил оставшееся до темноты время на разведку. Обошёл лагерь по дуге, держась на расстоянии, и всё время прикидывал обстановку: тропки к «Буревестнику», ориентиры, возможные пути отхода. Мало ли, вдруг придётся уходить быстро. Старая привычка – прежде чем идти на задание, досконально изучи окружающую обстановку.
Марк сидел под деревом и ждал, обхватив колени руками и напряженно покусывая травинку. Страх и тревога измотали его, это было видно, но пока что парень всё же держался и не ныл.
Когда стемнело, мы подобрались к лагерю ближе.
Забор, как оказалось, был почти достроен. Он тянулся по всему периметру, и поверху шла колючая проволока в три ряда. Через каждые двадцать метров торчали сколоченные из досок и бруса самодельные караульные вышки. Я пересчитал вышки на нашей стороне – четыре штуки. Четыре караульных, четыре пары глаз.
Достав из кармана самодельную карту Марка, я сверился с тем, что видел. Медпункт – правый край территории. Корпус шесть, где жила Лиля с семьёй, – третий от ворот. Административное здание Тимура в центре, с крыльцом и флагом с волчьей головой. Столовая – левее. Бараки рабочих – вообще дальний ряд.
Сложил карту и сунул обратно в карман.
– Ну что, пошли, – сказал я Марку. – Ты готов?
Парень неуверенно почесал нос.
– Готов, – вздохнул он.
Мы двинулись вдоль периметра, держась в тени деревьев. Фонарик не включали, всё равно глаза уже привыкли к темноте, да и луна давала достаточно света, чтобы не спотыкаться.
Марк довольно быстро вывел меня к нужному участку. Здесь забор действительно был другой – старый, из почерневших от времени прутков. Профлист сюда пока не дотянули, столбы уже стояли, но без обшивки. Впрочем, совсем голым этот отрезок тоже не оставили, по низу тянулась натянутая на скорую руку свежая колючая проволока в несколько рядов.
Я перекусил проволоку кусачками, она разошлась с тихим щелчком, и я развёл концы в стороны. Пролез. Ближайшая вышка стояла метрах в пятнадцати. Фонарь на ней был, но светил в сторону леса, и караульный сидел, привалившись к перилам. Я видел на фоне неба его обмякший, полусонный силуэт.
Подкрался поближе, насколько смог, подобрал с земли увесистый камень и швырнул его в противоположную сторону от вышки. Импровизированный снаряд перемахнул через старый забор и упал в кусты, с треском ломая мелкие ветки. Караульный подскочил, развернулся на звук, схватился за карабин и стал вглядываться в темноту, подсвечивая фонарём.
Мне этих секунд хватило. Пока он отвлекся и смотрел в другую сторону, я в несколько шагов добежал до вышки, бесшумно поднялся по лестнице – четыре перекладины, дерево под ногами скрипнуло, но караульный не услышал, потому что всё ещё сосредоточенно шарил фонарём по кустам. Я вскочил на площадку, одной рукой зажал ему рот, другой полоснул ножом по горлу. Легионер дёрнулся, захрипел и обмяк. Я опустил тело на пол вышки, забрал его карабин и огляделся.
Отсюда территория действительно просматривалась хорошо. Бараки тёмные, в административном здании горит свет – Тимур, значит, ещё не спит. На здании медпункта в темноте выделялся красный крест. По территории прохаживались двое патрульных, лениво отсчитывая шаги от столовой к воротам и обратно.
Я спустился с вышки и двинулся вдоль забора, держась в тени построек. Впереди, у угла одного из бараков, стоял ещё один легионер, курил, прикрывая огонёк ладонью. Я подошёл сзади и ударил рукоятью ножа в основание черепа. Легионер осел без звука, сигарета выпала из пальцев и погасла в траве.
Я оттащил его за барак, в тень. Потом двинулся дальше, к шестому корпусу.
И тут спохватился. Марк. Где Марк?
Я обернулся – рыжего нигде не было. Он пролез за мной через забор, это я помнил, но потом, пока я занимался караульным и легионером у барака, Марк исчез. Растворился в темноте, и без лишнего шороха.
– Тьфу ты, – с досадой сплюнул я.
Впрочем, карту я помнил и примерно представлял, в какую сторону двигаться. Так что пошёл дальше, стараясь не думать о том, куда делся Марк. Может, испугался и забился в какую-нибудь щель, может, решил сбежать обратно – всё-таки желанием возвращаться за забор он не горел. Мне сейчас он не нужен. Черт с ним.
Я быстро добрался до нужного корпуса, вот уже небольшое здание маячило впереди. В окнах темнота. Все спят, только из репродукторов по всему лагерю доносится унылая музыка, не развлечения ради, а как средство от обращения в молчунов.
Я осторожно поднялся на крыльцо, взялся за ручку двери и замер. Что-то тут не так. Слишком тихо и пусто. И запах – свежий табачный дым, рядом кто-то только что курил.
Я выпустил ручку и сделал шаг назад.
Поздно.
Из-за угла здания выдвинулись две тени. Стволы ружей уставились мне в грудь.
– Стоять!
Из-за противоположного угла вышли ещё двое с карабинами наперевес. Уже четверо легионеров держали меня на мушке, окружив. Деваться было некуда.
И тут из темноты послышался знакомый пронзительный голос.
– Вот он! Вот он, держите его!
Марк выскочил из-за спин легионеров, тыча в меня пальцем. Глаза у него горели, он говорил быстро, захлёбываясь словами, торопясь выложить всё, пока его слушают.
– Это он! Он пытался прокрасться сюда! Хотел убить Тимура! У него группа, они на дачном посёлке прячутся, у них машины, оружие, припасы! Он хотел захватить лагерь!
Я посмотрел на рыжего, сжав зубы. Вот же сука…
– Карабин на землю, – скомандовал старший. – Нож тоже. Медленно.
Я бросил оружие. Потом вытащил нож из-за пояса и положил рядом.
– Руки за голову.
Я сцепил пальцы на затылке. План мой только что накрылся медным тазом. Лиля спит в этом самом корпусе, в нескольких метрах от меня, за стеной, и не знает, что я пришёл за ней.
– Тимура позови, – отрывисто бросил старший рыжему. – Живо.
Марк метнулся в темноту. Легионеры стояли ровно, стволы не дрожали. Профессионалы, бывшие военные или менты, тут сомневаться не приходилось.
Где-то в административном здании хлопнула дверь, и послышались уверенные неторопливые шаги.
Тимур шёл знакомиться.
***
Вымотанные до последней жилки Кнут, Дионисий и Кирюха брели по пустынной улице. Солнце палило, от нагретого асфальта поднимался пар – ночью прошёл дождь, и теперь город казался большой теплицей.
Кирюха плёлся позади, еле волоча ноги, и периодически хватал Дионисия за рукав, потому что ноги его уже не держали, а признаваться в этом пацан не хотел.
– Надо выбираться из города, – сказал Дионисий, утирая пот со лба. – Здесь оставаться нельзя. Слишком много этих… обращенных.
– Согласен, – буркнул Кнут, оглядываясь. – В городе нам ловить нечего.
– Есть один монастырь, – Дионисий заговорил осторожно, проверяя реакцию Кнута на само слово «монастырь». – Километрах в тридцати от города, за лесом. Я точной дороги отсюда не знаю, только направление. Но место крепкое: высокие дубовые ворота, каменные стены. Там можно поискать убежище.
– Монастырь, – хмыкнул Кнут. – Там же наверняка все богомольцы давно уже обратились.
– Их и в благополучные времена было немного. Если кто-то остался и обратился, справиться с ними можно.
Дионисий поймал себя на том, что теперь, видимо, совсем не против убийства молчунов, хотя раньше такого и в мыслях не допускал.
– Тридцать километров, – Кнут прикинул в уме. – Это мы будем топать дня два, если не больше. Надо посмотреть, куда двигаться дальше, оценить обстановку. – Он задрал голову и прищурился. – Вон, впереди небоскреб. Надо забраться на крышу и глянуть сверху на город, посмотреть, где меньше заторов, и что без стай.
Так и решили. Многоэтажка оказалась современным жилым домом на девятнадцать этажей с панорамным остеклением.
Троица вошла внутрь просторного подъезда. Здесь был не только лифт, но и пост консьержа. Естественно, пустой. Вся обстановка говорила о том, что в этом доме жили далеко не бедные люди, жилье премиум-класса, вот только на ступенях теперь кровь, а кое-где и трупы.
Лифт, понятное дело, не работал. Поднимались пешком по лестнице, и это было то ещё удовольствие, особенно по такой духоте. Шли медленно, с частыми передышками. Дионисий начал задыхаться уже на седьмом, Кирюха – на десятом. Кнут держался, но на последних пролётах и у него перед глазами поплыло.
На самом верхнем этаже они остановились отдышаться, и Кирюха первым заметил приоткрытую дверь в одну из квартир. Тяжёлая, добротная металлическая дверь с хорошим замком, но не запертая – створка отошла на пару сантиметров.
– Надо бы проверить, что там, – предложил Кирюха, заглядывая в щель. – Может, пожрать что найдём.
– Погоди, – отмахнулся Кнут. – Сначала на крышу, как и планировали. Потом уж вернёмся.
Они выбрались наверх легко: туда вели ступени, а не чердачный лаз. На крыше оказался выложенный голубой плиткой стационарный бассейн метров в шесть длиной. Вокруг – шезлонги и зонтики от солнца на стойках. Вода еще не зацвела, и сам факт того, что на крыше жилого дома может быть устроен бассейн, привёл всех троих в ступор.
– Ничего себе, – Кирюха присвистнул и подбежал к бортику. – Это что вообще такое?
– Это, пацан, жизнь, которой мы никогда не жили и уже не будем, – Кнут обвёл взглядом все это великолепие. – Хаты явно для тех, у кого денег куры не клюют.
– Суета сует, – тихо проговорил Дионисий, глядя на город с высоты.
– Это точно, – согласился Кнут, но всё-таки во взгляде у него горела зависть.
Он подошёл к краю и стал осматривать город. Сверху Черноречье выглядело жутковато: чёрные пятна пожарищ, перевёрнутые машины, пустые улицы и кое-где мелкие одиночные фигурки голых молчунов. Крупных стай Кнут нигде не заметил.
– Вон туда, – он показал рукой на северо-запад, где за последними домами начиналась полоса леса. – Если верить нашему святоше, монастырь где-то в той стороне. Выходить из города лучше вон по той улице, она пошире, и заторов на ней меньше. И там можно тачку надыбать, если повезет.
– Согласен, – кивнул Дионисий, задумчиво разглядывая город.
– Ладно, – Кнут махнул рукой. – Пацан прав, надо поискать жратву. Да и помыться не мешало бы, – он покосился на бассейн, потом на себя, на заскорузлую от грязи и крови робу, и поморщился. – Пойдём вниз, в ту квартиру заглянем.
Они спустились на этаж, к открытой двери. Кнут осторожно потянул за ручку и крадучись шагнул внутрь. За ним последовали остальные, стараясь ступать тихо и не поднимать лишнего шума. Когда все вошли, то заперли за собой дверь.
Огромная квартира, комнат пять, не меньше, с высокими потолками и дорогой мебелью. Тёмный паркет, встроенные шкафы с зеркальными дверями, на стенах картины в рамах, в гостиной целый кинотеатр на полстены, с колонками, и широченный кожаный диван.
Видимо, хозяева покинули квартиру в спешке, даже не заперев за собой дверь, но порядок сохранился почти идеальный.
В квартире стоял полумрак, потому что плотные портьерные шторы были задёрнуты.
– Надо бы света сюда запустить, – сказал Кнут и двинулся к окну.
И тут раздался мягкий женский голос с приветливой электронной интонацией.
– Здравствуйте!
Вся троица подпрыгнула. Кнут выхватил арматурину и развернулся, Дионисий прижал к себе Кирюху, а мальчишка вцепился священнику в руку.
– Я ваш голосовой помощник, Мелисса. Чем могу помочь?
На полке у стены стояла небольшая колонка с мигающим голубым кольцом.
– Ого, – Кнут опустил арматурину и уставился на колонку. – Вот это сервис. Не сдохла ещё. И что ты можешь, Мелисса?
Колонка бодро начала перечислять свои возможности: управление светом, климатом, мультимедиа, заказ продуктов, напоминания, музыка, новости, погода и т.д.
– Музыку, значит, умеешь, – хмыкнул Кнут. – Ну-ка, включи что-нибудь.
Из встроенных потолочных динамиков полилась тихая джазовая мелодия. Кирюха открыл рот. Дионисий перекрестился.
– Стоп, – Кнут поднял руку. – Тише. Если эта штука работает, значит, тут есть электричество.
– Странно, – сказал Дионисий. – Я думал, электричества нигде нет уже давно.
Кнут прошёлся по квартире, заглянул в коридор, нашёл электрический щиток в кладовой. Рядом с ним на стене висел небольшой экран с цифрами и графиками.
– А-а, вон чего. Солнечные батареи, – сказал он, ткнув пальцем в экран, имея в виду один из значков. – На крыше, наверное, панели стоят. Автономная система, от городской сети не зависит. Умный, чтоб его, дом для богатых. Хе!
