Сила Она здесь, со мной, сжатая, спрессованная, почти задавленная чуждой магией ловушки. Но она здесь. Нужно лишь дотянуться до нее Стена. Очень похожая на ту, что держит и меня самого здесь. Твою мать!
Я ударил мысленно всей своей волей. И отшатнулся, чувствуя боль. В груди заныло, в глазах потемнело. Из носа тонкой струйкой потекла кровь. Но я не отступил. Нет, просто так я не сдамся. Еще удар. Еще. Пустота отозвалась. Тихо, слабо, как эхо в горах. «Я здесь».
Я открыл глаза. И едва не вскрикнул от неожиданности.
Монстр был в метре. Его пасть раскрылась, готовясь сомкнутся на моей голове. Я выставил руку и прошептал:
— Сдохни.
Дар рванул наружу. Мощный ревущий поток. Черная волна ударила в монстра, и его отбросило к противоположной стене. Чужак зарычал, попытался встать, но я не дал ему этого сделать.
Вырвать всё, что есть, всю силу монстра до единой капли. Эта сила мне очень понадобится.
Тварь забилась в конвульсиях, чешуя начала трескаться, из трещин засочилась багровая жижа. Но я не останавливался. И только когда чудовище замерло, превратившись в груду пепла и костей, я убрал руку и рухнул на колени. Дар вновь затих, спрятался в пустоту.
«Кто бы ни послал тебя сюда, — подумал я, наблюдая, как медленно оседает пепел на пол, — он совершил большую ошибку!»
***
Я поднялся, отряхнулся и пошел обратно в отдел.
Несмотря на то, что тело чертовски ныло, из носа хлестала кровь, а плечо нестерпимо болело, я был счастлив. Во-первых, из-за того, что удалось высвободить дар. А во-вторых, у меня теперь была сила монстра, который так неразумно хотел меня съесть. И эту силу я планировал сейчас использовать. И использовать как можно скорее, пока она не рассеялась.
У стены, на которую указал призрак, я остановился. Хотелось верить, что тот призрак не просто так на нее указал и за ней что-то есть. Это я сейчас и собирался узнать.
Я закрыл глаза и сосредоточился на внутреннем ощущении. Чужая магия, такая же дикая, как и тот монстр, бурлила в пустоте, не желая подчиняться.
Конструкт — вот что мне сейчас нужно. Как же я благодарен Арчи, который провел мне несколько уроков магии. Теперь, вспоминая каждый иероглиф и заклятие, я строил что-то вроде стенобитного орудия.
Пальцы задвигались в воздухе, чертя невидимые линии. Руны — древние, забытые, выгравированные в моем сознании самой магией — вспыхивали одна за другой, повисая в воздухе, переливаясь красным, синим, золотым. Выписать печать, закрепить ее узловыми заклятиями, добавить сверху руну.
Руки предательски дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Если не удастся, то вся полученная сила уйдет напрасно и я
Не думать о плохом!
Когда последняя руна встала на место и все линии сошлись в центре, я открыл глаза и выдохнул.
Передо мной висело заклинание. Пульсирующее, живое, наполненное черным и золотым светом. Громоздкое и небрежное, оно все же было моей гордостью. Лучше я уже едва ли смогу сделать.
Я вытянул руку вперед. Конструкт сорвался с места и ударил в стену.
***
Катя и Алина стояли в кабинете Непомнящего и смотрели на нового начальника Архива так пристально, что Семен Семенович невольно смутился.
— Что случилось, девушки? Вы на мне дыру прожжете, ей-богу!
— Семен Семенович, — начала Алина, — возможно, вы нам не поверите, да мы бы и сами не поверили, потому что звучит фантастически, но Алексей пропал. Николаев. Его нет уже несколько часов. Никто не знает, где он.
Брови начальника поползли вверх.
— Пропал? — переспросил он. — Как это — пропал? Он же пошел просто за книгами, которые Зарен запросил. Вышел, наверное, куда-то. Чего вы так всполошились?
— Не вышел, — вмешалась Катя. — Лина не может его найти. Он исчез из систем Архива.
— Этого не может быть. — Непомнящий нахмурился. — Лина видит всех. И всех фиксирует. Это же не общественная баня и не магазин бубликов — зашел, вышел, и никто не видит. Государственный Архив! Императорский Департамент исторического наследия и магических артефактов!
— Позовите Лину сами, — предложила Алина.
Непомнящий, не говоря ни слова, нажал кнопку вызова на столе. Голограмма Лины появилась почти сразу.
— Семен Семенович, — произнесла она, — я знаю, зачем вы меня позвали. Подтверждаю: Алексей Николаев исчез в хранилище редких книг. Его сигнал пропал, камеры и другие датчики не фиксируют данного работника. Я не могу его найти.
— Вы уверены? — тихо спросил Непомнящий.
— Абсолютно, — ответила Лина.
— Хм — нахмурился Непомнящий. — Как это так? Пропал Это может быть связано — начальник на секунду замялся, — связано с прорывами реальности, которые порой бывают в западном крыле? Вдруг он попал в один из них? Аномалия, портал, что-то в этом роде.
— Всплесков магического фона я не фиксировала, — тихо сказала Лина. — В тот день и час — тоже. Ничего, что могло бы указывать на спонтанное расслоение. Алексей вошел в хранилище и просто перестал существовать. Он там. И его нет одновременно.
— Это невозможно, — прошептал Непомнящий.
— В магии, Семен Семенович, много чего бывает невозможного, — ответила Катя. — Но это происходит.
— Ладно, идемте, — сказал Непомнящий, беря со стола ключ-карту. — Сами посмотрим и проверим.
Они втроем вышли в коридор и направились в хранилище.
Дойдя до туда, сразу же приступили к изучению следов. Непомнящий прошелся между стеллажами, заглянул за каждый угол, провел рукой по стенам. В хранилище было тихо. Никаких следов борьбы, магических вспышек и порталов не обнаружил. Непомнящий вернулся к выходу, где стояли Алина и Катя, растерянно развел руками.
— Ничего не понимаю. Чисто. Датчики Лины и в самом деле не врут, визуально ничего нет, — он вдруг нахмурился, пробурчал: — Может быть, вы меня разыгрываете?
— Семен Семенович, — мягко сказала Алина, — мы не стали бы вас обманывать. Алексей действительно пропал.
Он посмотрел в их лица, увидел неподдельную тревогу, и его раздражение ушло так же внезапно, как и появилось.
— Извините, — тихо сказал он. — Я не хотел Просто я не понимаю. Как можно исчезнуть из закрытого помещения, в которое никто не входил?
— Может быть, мы что-то упустили? — предположила Катя.
— Да, мы явно что-то упустили. Давайте еще раз, — сказал Непомнящий. — Внимательнее оглядимся.
Они разошлись по углам, изучая каждый сантиметр. Осмотрели пол, стены, стеллажи, книги. Все казалось обычным. Но Катя, присев на корточки у центрального стеллажа, вдруг замерла.
— Идите сюда, — позвала она.
Алина и Непомнящий подошли. Катя указывала на пол. Там, где обычно лежали коробки с формулярами, пыль была сметена. Не везде, а по кругу — небольшое, почти незаметное кольцо.
— И что? — спросила Катя, не понимая, к чему клонит девушка.
— Уборку тут давно не делали, вот что, — проворчал Непомнящий. — Надо уборщику высказать.
— Нет, я не про это, — Алина опустилась на колени, провела пальцами по полу. Пыль была стерта, но не как от ног — ровными, правильными линиями, образующими почти идеальную окружность. — Это руны, следы от них, — пояснила она. — Кто-то тут чертил магические символы.
Непомнящий принес лампу поближе, осветил. На каменном полу действительно проступали едва заметные знаки.
— И в самом деле следы магии, — сказал он. — Так, что же тут
Он принялся разбирать едва заметный след.
— Тут контур тут печать, а вот тут не пойму.
— Похоже на узел силы, — подсказала Алина.
— Да, он самый. И здесь не разберу Руна «Крейн», кажется. Магия сильная.
— Зарен? — тут же прошептала Катя.
Непомнящий промолчал, глядя на эти странные узоры, которые складывались в пентаграмму, обрамленную рунами, похожими на те, что использовались в ритуалах магов.
— Он не мог, — наконец произнес Семен Семенович. — У него нет доступа.
— Значит, это сделал тот, у кого есть допуск сюда, — добавила Алина.
— И кто владеет таким уровнем магии.
Непомнящий выпрямился, вытирая руки о платок.
— Тогда, — сказал он, почесывая лоб, — нужно разбираться. Но осторожно. Если Зарен узнает, что мы что-то нашли
Он не договорил. Все и так, без лишних слов, все поняли.
Глава 3
Стена с грохотом раскололась. Магия, которую я вложил в удар, разлетелась яркими искрами, на миг осветив серый мрак. Пространство задрожало, обнажая пролом. Неужели получилось?! Я уже шагнул к раскрывшемуся проходу, ожидая увидеть знакомые коридоры, но вовремя остановился.
Пространство судорожно дёрнулось. Стены пошли рябью, пол качнулся под ногами. Я едва удержал равновесие, вцепившись в косяк. А из воздуха — прямо из ниоткуда — вырвался яркий шипящий луч.
Голубой, ослепительный, он прошил пространство в метре от моей головы, оставив за собой дымящийся след на стене. Я отшатнулся, пригнулся. Второй луч ударил сверху, едва не задев плечо. Третий — снизу, заставив подпрыгнуть.
— Что за — выдохнул я, уворачиваясь от четвёртого.
Лучи посыпались градом, стараясь поджарить меня. Я принялся метаться между стеллажами, перепрыгивая через обломки, падая, вставая, снова отскакивая. Один из лучей чиркнул по руке — острая боль ожога тут же ошпарила разум.
Я вдруг понял, что же это за лучи такие.
«Щит».
Система защиты Архива, которую я сам активировал когда-то в западном крыле. Она реагирует на магические угрозы. И мой удар, мой дурацкий, отчаянный удар по стене, запустил её. Не полностью, не так, как тогда, но — запустил. Видимо, подпространство, в котором я заперт, находится совсем близко с реальностью, и система уловила магический всплеск. А уловив, активировала защиту. И сейчас я для Архива — враг.
— Отключись! — заорал я в пустоту. — Я свой! Сво-о-ой!
Я было скорее от безысходности, потому что я знал, что так «Щит» не работает и голосовые команды для него бесполезны.
Еще один луч ударил в стеллаж рядом, и тот рассыпался щепками. Я откатился в сторону, ударился головой о колонну, и на миг перед глазами всё поплыло. Черт!
Ругаясь и чертыхаясь, я с трудом поднялся. И весьма вовремя, потому что в ту же секунду очередной луч прожег пространство.
Отскакивая в сторону, я с ужасом обнаружил, что эти самые лучи и в самом деле прожигают пространство, оставляя на нем черные полосы. Ткань бытия тут очень тонкая, и магические эманации просто уничтожают ее. Там, где лучи попадают в стены или пол, пространство расходится, оставляя чёрные, пульсирующие дыры. Порталы? Нет, скорее разрывы или ожоги.
Я благоразумно решил, что нужно держаться подальше от этой черноты, но лучей становилось всё больше. Я забежал за стеллаж — он рассыпался от удара. Отпрыгнул влево — там уже зияла дыра. Вправо — ещё одна.
Пришлось выскочить в коридор между чёрными провалами. Пробегая мимо, почувствовал, как они притягивают, тянут меня, как магниты. Пол под ногами задрожал, с потолка посыпалась бетонная пыль, а плотность лучей стала такой, что уже сложно было увернуться от них. И в какой-то момент я оступился.
Не удержал равновесие, потерял опору. И полетел в темноту.
Я пытался ухватиться за край этого провала, но пальцы скользнули по чему-то холодному и гладкому.
Черт! Черт-черт-черт!
Падение. Я падал. Ветер засвистел в ушах, сердце ушло в пятки. Вокруг меня сомкнулась тьма, густая и не пробиваемая.
Падение было недолгим, вскоре я вновь почувствовал, как поверхность под ногами становится твёрдой. Как воздух наполняется запахами. Как реальность возвращается. Хотелось верить, что это мир, из которого я вернулся, но, судя по серозной вони, которая ударила в ноздри, я попал совсем в другое место.
Тьма начал рассеиваться, обнажая не радостную картинку.
Первое, что понял — стою на обрыве. Твёрдая, каменистая земля под ногами, изрезанная трещинами, из которых сочится бледный, фосфоресцирующий туман. Я поднял голову — и замер. В небе, высоко над головой, висели три луны. Огромные, неестественные, они заливали берег холодным серебристым светом. Одна — чуть красноватая, с пятнами на поверхности, похожая на старую монету. Вторая — голубоватая, гладкая, как стеклянный шар. Третья — жёлтая, с размытыми краями.
— Чтоб меня — только и смог вымолвить я, глядя вверх. Я никогда не видел таких лун. Ни в этом мире, ни в том, откуда пришёл. Понятно одно — я точно не в Петербурге. И даже не на Земле. Я был где-то в другом месте.
Внизу, у подножия обрыва, плескалось море. Чёрное, маслянистое, с редкими всплесками, на поверхности которого плясали лунные дорожки. А над водой, медленно, плавно, словно в замедленной съёмке, кружились странные существа. Прозрачные, желейные, они пульсировали в ритме, меняли форму, перетекали из одной в другую.
Красиво. Но красота эта была какой-то болезненной. Стало довольно скоро понятно, что в этом мире происходит что-то неправильное. Всюду, куда падал взгляд, проступали рваные, неестественные струпья: участки почвы, покрытые бурой коркой, похожей на запёкшуюся кровь. Сквозь корку сочился тот самый бледный, фосфоресцирующий туман. Он стелился низко, цеплялся за корни, обвивал стволы. Там, где туман касался деревьев, их серебристые метёлки тускнели, чернели по краям и осыпались серой трухой.
«Тут что-то случилось, — понял я. — Какая-то катастрофа? Может, война? Впрочем, не важно. Важно другое — нужно как можно скорее валить отсюда».
Я попытался призвать дар, но получил колкий удар прямо по голове. Откат. Да, слишком много магии я использовал, чтобы пробить стену. Нужно выждать. Сейчас дар работать не будет.
Я сделал шаг вперёд, и под ногой хрустнула корка. Туман зашевелился, потянулся ко мне, как живой, и я поспешно отступил.
Так, нужно быть осмотрительным. Сначала — осмотреться. Понять, как здесь выживают если выживают вообще.
Где-то вдалеке завыло — низко, тоскливо, совсем не похоже на вой волков или собак. Я поёжился и зашагал вдоль обрыва, ища спуск. Вниз, к морю. Туда, где, может быть, был кто-то, кто мог мне помочь.
Я спустился с обрыва, огибая больные участки земли, стараясь не наступать на корку заразы. Туман стелился низко, цеплялся за ноги, но я шёл дальше, вглядываясь в сумрак, подсвеченный тремя лунами. Серебристый свет делал всё вокруг призрачным, нереальным, словно я бреду не по земле, а по чьему-то тяжёлому, больному сну.
А это еще что
