Я толкнул тяжелую дверь в восточное крыло. Прохлада и тишина обняли меня, как саван.
— Арчи? — тихо позвал я. — Арчибальд, ты где?
Сначала — ничего. Потом где-то на уровне третьей полки, в секторе праславянских гексаграмм, что-то шевельнулось. Из-за толстого тома в синем переплете выползло существо. Оно было размером с большую крысу, но слеплено будто из вырванных из книг знаков препинания — точек, запятых, тире и восклицательных знаков.
Крыса угрожающе зашипела, выставив когтистые лапки-запятые, и бросилось по полке прямо на меня, оставляя за собой след из мерцающих точек и размытых клякс.
Я не дрогнул. Схватил первую попавшуюся книгу и прихлопнул ею тварь. Крыса тут же рассыпалась на точки и запятые.
Из-за угла грациозно выпрыгнул знакомый пепельно-полосатый кот.
— Не сработало, — констатировал Арчи, с легким разочарованием вылизывая лапу. — Ты либо очень смелый, либо уже совершенно безнадежный. Я так старался — взял форму классического архивного ужаса: «Мышь, пожирательница сносок». Обычно люди визжат.
— После встречи с твоим «Мраком», мышь, даже восклицательная, кажется милой зверушкой, — парировал я, кинув книгу обратно на пустой стеллаж. Та упала, раскрывшись на середине. — Арчи, слушай, я хочу спросить про
— Тсс! — кот резко поднял голову, его усы затрепетали. Он принюхался, поворачивая морду из стороны в сторону. Его нос, розовый и влажный, задорно зашевелился. — Что это? Чем это пахнет? Это это колбасой пахнет? Настоящей, вареной? С легким дымком?
Он встал на задние лапы, упираясь передними мне в колено, и посмотрел снизу вверх с трагическим, голодным выражением в огромных глазах.
— У меня сейчас обеденный перерыв, — объяснил я, сдерживая улыбку. — Я как раз собрался
— Обед! — перебил Арчи, и в его голосе прозвучала настоящая драма. — Я тут на свитках сплю, магическими мышами питаюсь! А тут такой аромат восхитительный
Он говорил так, будто столетиями не видел нормальной еды. Я скинул с плеча рюкзак достал сверток, развернул бумагу. Два простых бутерброда: ломти черного хлеба, тонкий слой масла и несколько кружков дешевой докторской колбасы.
— Вот, — сказал я, положив пакет на пол. — Угощайся.
Арчибальд не заставил себя ждать и набросился на бутерброды с таким азартом, будто это был не скромный перекус, а пиршество богов. Он совсем по-человечески схватил первый кусок лапами, откусил огромный кусок и начал жевать, зажмурившись от блаженства. Крошки хлеба и мелкие кусочки колбасы посыпались с усов.
— М-м-м Как же вкусно! Этот примитивный, но такой честный вкус дрожжей и нитритов в хлебе! Ах! А добавки в колбасе! Чувствую вкус говяжьих хвостов! А еще Неожиданно! М-м-м, вкуснота!
Со вторым бутербродом он расправился еще быстрее, слизал с пола все до последней крошки, а потом тщательно вылизал каждую лапу, на которую что-то попало. Закончив, он повалился на бок, вытянулся во всю длину и издал громкое, довольное урчание, от которого, казалось, задрожали ближайшие полки.
— Фу-у-х, — выдохнул он. — Вот это да. Спасибо, прыткий. Ты не представляешь, как давно я не ел колбасы. Отныне ты мой официальный поставщик провианта. Это меняет все.
Он перекатился на живот и снова уставился на меня, но теперь его взгляд был полон благодушия и новой, сытой преданности.
— Так о чем ты там хотел спросить? Теперь я в долгу. Спрашивай что угодно. Хочешь, расскажу, как устроен дренаж магических отходов в подвале? Или какой отдел стеллажей самый удобный для сна? А хочешь, могу рассказать кто с кем в архиве шашни крутит? Там такие страсти кипят! Людка из третьего корпуса вчера
— Арчи, я кое о чем другом хотел спросить. Не видел ли ты сегодня здесь моего начальника? Лыткина. Худой, злой, в вылинявшей синей рубашке.
Арчи перевернулся на спину. Потом встал, запрыгнул мне на плечо, удобно устроился. Я хотел возмутиться, но кот перебил меня:
— Этот дурак? Он сюда нос не сует. Боится. Нет, его тут не было. — Кот задумался. — Вообще, кроме тебя никто сюда в последний месяц не заходил. Если не считать мышей-пожирательниц сносок, но они не считаются. Поэтому и маюсь от скуки.
Странно. Мысль заработали быстрей. Если не Лыткин Кто же тогда подменил или стер манускрипт? На полке он лежал среди других, ничем не выделяясь. Или или он уже был пустым, когда я его взял?
Я обвел взглядом строгие ряды полок. Тишина. Стерильный порядок. Никого. Ни души. Значит, подстава была устроена иначе. Только как?
Мозг лихорадочно перебирал варианты, пока взгляд машинально скользил по поверхности ближайшего стеллажа. На нем лежала та самая книга, которой я уничтожил мышь, пожирательницу сносок. Небольшой манускрипт, в сером картонном переплете, больше похожий на технический журнал или опись.
Мой взгляд зацепился за нее, и я замер.
На открытой странице, прямо на моих глазах, четко пропечатанные машинописные строчки начали таять. Не выцветать, не стираться. А именно исчезать. Буква за буквой, слово за словом. Сначала поблекли, стали прозрачными, как призраки, а потом и вовсе растворились в зернистой поверхности бумаги. Следом за первой строчкой принялась вторая. Процесс был беззвучным, жутко методичным. Как будто невидимый ластик аккуратно, но неумолимо стирал написанное, оставляя после себя идеально чистые, пустые полосы.
— Арчи — мой голос прозвучал хрипло. — Смотри!
Кот лениво повернул голову. Его глаза, полные сытой лени, сузились, затем расширились до размеров полных лун. Шерсть на загривке встала дыбом. От его спокойной, ироничной маски не осталось и следа.
— Информация — произнес кот. — Она она исчезает!
Глава 3
Информация и в самом деле исчезала. И это была не галлюцинация.
Первая реакция — паника. Текст растворяется прямо на глазах! Это же так может и весь Архив исчезнуть!
Я с трудом поборол желание рвануть к начальству и доложить о случившемся. Поверят ли мне? Как мне кажется нет, даже если я сейчас притащу эту книгу и покажу, как все происходит в реальном времени. Могут все повернуть совсем иначе. «Николаев, ты чем заразил книгу?!». И все отсюда вытекающее.
Но и замалчивать это все не стоит. Будут разбирательства. Поэтому надо разобраться самому, чтобы принять решение как поступить дальше. Какие масштабы катастрофы? Единичный ли это случай и когда все началось?
— Ты видел такое раньше? — спросил я, не отрывая взгляда от пустеющей страницы. Процесс замедлился, но не остановился. Третья строчка растворялась, как сахар в воде. За ней четвертая. Пятая
— Никогда, — ответил Арчи. Его хвост нервно подергивался.
Я тоже такого еще не видел. Но ведь кто-то же должен знать больше. Кто-то, кто видит все и ничего не забывает.
— Лина, — выдохнул я. — Может, она что-то заметила?
Кот сморщился, пробубнил:
— Не нравится мне эта голографическая самка!
Лина была чем-то вроде души библиотеки, ее навигатором, созданным на базе искусственного интеллекта. Удобная штука, особенно когда попал в Архив впервые и ничего не знаешь.
На ближайшей колонне, на уровне моих глаз, был вмонтирован плоский сенсорный экран — интерфейс системы. Я подошел и коснулся его. Экран ожил, показав стандартное меню навигации по фондам. В углу замигал маленький индикатор готовности.
— Лина? — произнес я. — Уточни по протоколам доступа. Я недавно сдавал манускрипт из хранилища 7-А. Нужно проверить, кто последний брал его до меня. Для отчетности.
— Запрос принят, — голос Лины раздался из скрытого динамика — ровный, чуть металлический. — Манускрипт Е-777-ТЛ. Последний запрос на выдачу зафиксирован одиннадцать месяцев двадцать восемь дней назад. Сотрудником отдела темпоральной лингвистики. С момента возвращения и до вашего изъятия — движений нет.
Значит, его никто не подменял. Он пролежал в забвении почти год, никому не нужный.
— А посещаемость самого хранилища? — осторожно спросил я. — Кто заходил в последнее время?
— За последние тридцать суток, — отчеканила Лина, — терминал на входе в сектор 7-А зафиксировал две идентификации. Вашу. И — на долю секунды ее голос будто замедлился, обрабатывая что-то, — идентификацию начальника Департамента архивного хранения, Поликарпа Босха. Визит состоялся четыре дня назад. Продолжительность: семнадцать минут.
Босх. Я ведь видел его буквально несколько минут назад в коридоре — взволнованного, испуганного, врущего по телефону о «коррекции описей» и «временных аномалиях». Что-то тут нечисто.
— У вас есть еще какие-то вопросы? — поинтересовалась Лина.
— Да, — внезапно воскликнул кот. — Могу ли я заказать в библиотеку пару килограмм ветчины?
— Простите запрос не совсем
— Спасибо, Лина, — прервал я программу-помощника, злобно зыркнув на кота. — Вопрос снят.
— Всегда к вашим услугам, — ответил голос, и в его интонации мне почудилась легкая, едкая ирония? Или просто показалось? — Приятного продолжения работы.
— Какая еще ветчина?! — прошипел я.
— А что такого? — Арчи принялся вылизывать лапу. — Что я, не имею права на ветчину? От этих загадок у меня разыгрался дикий аппетит!
***
В офисе меня ждал «сюрприз». На моем столе лежал бланк задания, на котором каллиграфическим почерком Лыткина было выведено:
Николаев А.С.
Задание на ночную смену 22:00 — 06:00.
Плановая сверка физической сохранности единиц хранения по Описной книге 1 (1785 г.) Фонда «А». Полный объем.
Контроль исполнения: Лыткин А.Ф.
Я тихо выругался. Фонд «А». Старейший. Там хранились очень опасные манускрипты.
«Полный объем» означал тысячи папок в лабиринте полуподвальных хранилищ. Это каторга на месяц, впихнутая в одну ночь. Идеальная месть. Еще одна атака, которую нужно выдержать, чтобы попытать шанс вернуться назад, домой.
Как по расписанию, из-за угла появилась сухая фигура Лыткина.
— Ознакомились с вашим новым заданием? — спросил он, наслаждаясь моментом. — Работа ответственная. Требует педантичности и аккуратности. Качества, которые вы, к сожалению, пока не демонстрировали. Но, возможно, ночи, проведенные в обществе истории, вас исправят.
Он посмотрел на меня тем взглядом, которым смотрят на насекомое перед тем, как пришлепнуть. Потом фыркнул, развернулся и удалился к своему «трону».
Мне нужен был кофе. Крепкий, черный и желательно двойная порция, ибо ночь будет бессонной. Поэтому я направился к кофемашине в углу коридора. Да и довольную рожу Лыткина видеть лишний раз не хотелось.
Там уже кто-то стоял. Девушка. Я видел ее раньше — из сектора оцифровки. Та самая, на которую засматривались все мужики в отделе, включая, я подозреваю, и самого Лыткина. Светловолосая, с открытым, умным лицом и фигурой, которую даже мешковатый архивный халат не мог испортить.
А еще она походила на мою первую любовь. Смешно конечно, но это действительно было так. И когда я первый раз ее увидел, то просто обомлел.
Сейчас девушка била по автомату, пытаясь получить из него свой капучино.
— Дерни за рычаг сильнее и вверх, — сказал я, останавливаясь рядом.
Она посмотрела на меня, улыбнулась. Глаза серые, внимательные.
— Спасибо. Вечно с ним борьба.
Она последовала совету, машина взвыла и выдала струю мутной жидкости. Девушка вздохнула, взяла стаканчик.
— Алексей Николаев, верно? Из отдела комплектования? — спросила она, но больше для формы.
— Пока что из отдела наказаний, — кивнул я на бланк, выданный Лыткиным.
Девушка глянула на заголовок задания, ее брови поползли вверх.
— Ого. Фонд «А». Ночная смена. Тебя Лыткин точно не любит.
— Взаимно, — отозвался я, забирая свой стаканчик с черной жижей. — Катя, кажется?
— Ага, — она подтвердила, прислонившись к стене. От нее пахло чем-то легким, цветочным, резко контрастирующим с запахом пыли и тонера. — Сочувствую. Там, в тех подвалах, даже днем-то тоскливо, не то, что ночью.
В тоне послышалась вежливость.
— Тоскливо
— Но там всякое бывает. Например, призрак архивариуса, — пошутила она.
Я насторожился.
— Призрак?
— Да. Местная байка, ты что, не слышал? Старый архивариус Семен Семенович Непомнящий. Чудаком был, вел какие-то свои личные записи обо всем. И вот однажды, где-то с год назад — она понизила голос, делая таинственное лицо, — он ушел в тот самый конец Фонда «А» с папкой под мышкой и не вернулся. Исчез. Растворился в архиве.
Я посмотрел на нее, пытаясь прочитать, где кончается шутка и начинается правда.
— И что, его искали?
— Искали, — Катя пожала плечами и сделала глоток кофе. — Но это же архив. Здесь все теряется. Документы, люди, рассудок В общем, не нашли. Да признаться, особо то и не старались. Сам знаешь Лыткин — вредный тип. А Лыткин на этого Непомнящего зуб имел. Старик вроде говорят из здания не выходил. Сгинул в архиве. А может просто охранник отвернулся, когда старик домой пошел. Только вот на работе его больше никто никогда не видел Вот и думай. В архиве ли сгинул или домой ушел и там тихо помер. Отписку какую-то сделали. Там вроде выяснилось, что у старика и родственников никаких не было. Да я думаю это просто шутка такая.
— Ого, ты много знаешь
— Ну, так получается, — улыбнулась девушка.
— Может, его монстры сожрали? — предположил я.
