Рядом с телами, вытянувшись по стойке смирно, стоял новенький стражник, чьего имени Игг Мухомор пока не запомнил. МЕНТ заподозрил, что это он напугал лошадей, но присмотревшись, оставил эту мысль.
Лохматости и зубастости в новичке было не больше, чем в любом человеке.
- А, это ты, сержант, – сказал Мухомор. – Что тут делаешь?
- Согласно уставу прибыл для несения службы, – отрапортовал Форн Фекалин, - прямо в распоряжение непосредственного начальника.
- Начальника? А где он?
- Вот.
И Форн Фекалин указал вниз.
МЕНТ пригляделся к похрапывавшим телам. Обнаружил, что они в шлемах и кольчугах, и что на голове у одного муха колотит товарку по щекам, чтобы привести ее в чувство.
А еще он узнал лейтенанта Лахова.
- Как? Это невозможно! – проговорил Игг Мухомор, делая попытку отрицания реальности, столь же безуспешную, как и все прочие. Лицо его стало медленно покрываться багровыми пятнами. – Негодяи! Тупицы!! Лентяи!!! А ну встать!!!!
Крик достиг такой мощности, что в обморок упала и вторая муха. Одно из окошек «Потертого уха», состоявшее больше из пыли и паутины, чем из стекла, разбилось с мягким звоном. С крыш в воздух взвились несколько всполошенных птиц, а тела на земле зашевелились.
- Э? Ы? Што? – произнесло то, что принадлежало лейтенанту Лахову.
- Всех убью, - сообщило вместилище духа сержанта Калиса.
- Дорогая, ну я еще посплю немножечко… - жалобно пролепетал сержант Ргов, дав знать всем, кто еще не знал, что сержант женат.
Он даже попытался подтянуть несуществующее одеяло.
- Встать! Смирно! – завопил МЕНТ, переходя на ультразвук. – Как смеете валяться пьяными в присутствии командира?!
Сказать, что стражники вскочили – значит очень сильно соврать. С какой-то точки зрения они, конечно, вскочили, но это был крайне медленный вскок. Игг Мухомор смог полюбоваться всеми его фазами, начиная от испуганно выпученных глаз и заканчивая попыткой принять стойку смирно.
Из кармана лейтенанта вывалилось несколько картонных прямоугольников, замелькали на них яркие картинки – сплошь женоподобные существа с огромными грудями и прочими вывертами физиологии.
- Позор! Непотребство! – заверещал МЕНТ, извергая настоящие фонтаны кипящей слюны. – А это что такое?
Он указал на прямоугольники.
Лахов осторожно скосил заспанные, мутные, в багровых прожилках глаза.
- Не могу знать! – ответил он, и Мухомора замутило от запаха перегара.
- Тогда я сам узнаю! – яростно пропыхтел он, наклонился и подобрал одну из картонок.
Торопливые обеспокоено наблюдали за тем, как начальство таращится на картинку и стремительно теряет разум.
- Я сразу понял, что это «эльфийская радость», - заметил Ргов, когда глаза МЕНТА стали выпучились, а из ушей пошел пар. – Сто пятьдесят бублей за картинку. Убойная вещь… Коллекционная, запретная магия.
- Чего же ты не предупредил? – прохрипел Калис, глядя, как командир Торопливых, тихо и счастливо курлыкая, исполняет медленный вальс на месте.
- А стал бы он нас слушать? Он нас никогда не слушает.
Игг Мухомор остановился и растерянно заморгал.
- Почему перестала играть музыка? – строго спросил он. – И где эти, девушки в легких одеждах? И голубые поющие кувшины, что беседовали со мной о тайнах мироздания?
Лахов, никак не могший врубиться в происходящее, прохрипел:
- Не могу знать!
Взгляд МЕНТа упал на зажатую в руке картонку.
- Ах вот что оно такое… «Эльфийская радость». Магия, запрещенная во всех Лоскутах. И это выпало у вас из кармана, лейтенант? Откуда оно там взялось?
- Не могу знать! – отозвался Лахов, в голове которого после вчерашней пьянки уцелела одна связная фраза.
- Не можешь?! – Игг Мухомор в ярости подпрыгнул. – Какой ты тогда офицер стражи? Ты – преступник!
Он орал, лейтенант пялился на начальство, а за его спиной шептались похмельные сержанты.
- Может, это те, зеленые подсунули? – предположил Калис. – Они вокруг нас всю ночь скакали.
- Вряд ли, - засомневался Ргов. – Они же очень маленькие. В чем бы они эти картонки принесли? Не в зад…
- А ну, вы! – МЕНТ обратил внимание на остальных. – Смирно! Неправильно стоите!
- Да перед начальством как ни вставай, всегда раком получается, - пробормотал Ргов, но так тихо, чтобы его не услышали.
Сержанты вытянулись и изобразили на лицах придурковатую тупость. Со шлема Калиса скатились и шлепнулись наземь две мухи. Игг Мухомор замолчал, стало слышно, как шипит холодная морось, падая на его раскаленный лоб.
- Так, лейтенант, - сказал МЕНТ. – Вы теперь – больше не лейтенант. Я разжалую вас в сержанты.
Лахов открыл рот, но сказать ничего не смог.
Слова мучительно медленно пробивались через пропитанный спиртным мозг. Они задыхались в зловонных парах, ползли по сузившимся сосудам и трясущимся нервным окончаниям.
- Ыыых, - жалобно всхлипнул Ргов.
- А командиром вашего патруля станет… - Игг Мухомор осмотрел находившийся перед ним, за исключением лучшего слова, строй, и ткнул в ту его часть, что выглядела трезвой. – Ты!
- Есть! – Форн Фекалин вытянулся и щелкнул каблуками.
- В полдень зайдешь ко мне в кабинет, я объясню тебе обязанности лейтенанта и выдам посеребренный шлем. А ты, бывший лейтенант, - МЕНТ глянул на Лахова, - сдай свой немедленно!
Двигаясь точно во сне Поля Лахов снял полированный шлем и отдал Иггу Мухомору.
- Он же его лет пять не снимал, - прошептал Калис испуганно. – Как бы чего плохого не вышло…
- А тебе, новый лейтенант, вот мой первый приказ. Отконвоируешь предшественника в тюрьму, где и проследишь, чтобы его поместили в камеру.
В этот момент слова наконец добрались до языка Лахова, причем несколько партий одновременно:
- Нельз… Я не вино… Не могу зн… За что?
- За распространение «эльфийской радости», - буркнул МЕНТ. – Картонки я заберу. Давай, выворачивай карманы, вдруг там еще чего осталось. И вы тоже, чего встали? Отнесу, ну, чтобы в вещественные доказательства положить.
И по честному лицу командира городской стражи скользнула тень сомнения, как у того, кто берет бутылку самогона напрокат.
Обыскав собственных подчиненных и отобрав запретные магические артефакты, Игг Мухомор удалился.
Лахов всхлипнул. По его небритой щеке, натыкаясь на щетинки, и от этого вздрагивая, медленно сползла слеза.
Проснувшись, Арс осознал, что лежит на чем-то неровном, достаточно мягком, но в то же время слегка дрожащем. В первый момент он едва не поддался панике, но затем вспомнил, как вчера библиотекарь устраивал гостям постель из проштрафившихся книг.
По всему выходило, что студент шестого курса валялся прямо на знаниях, а кое-какие его области выражали по этому поводу недовольство. Причем как куски знания, так и части студента.
Книги легонько пихались и толкались, поясницу Топыряка кололо, а ноги и вовсе затекли. И то и другое было фактом отрадным, поскольку значило, что ноги и поясница на месте, да и вообще тело сохранило привычную человекообразную форму.
Когда проводишь ночь в столь насыщенном магией месте, как библиотека МУ, подобный факт может считаться большой удачей.
- Уааахх, - зевнул Арс и сел.
Мешок Пыль обнаружился за столом, где он чего-то писал при свете толстой зеленой свечи.
- Злобное утро, - сказал гроблин. – Как настроение?
- А ты как думаешь? Еще вчера главной проблемой была дурацкая практика, а сегодня за мной гоняется орава кровожадных чешуйчатых монстров, которые могут превращаться в кого угодно.
- Не так уж все и хорошо, - библиотекарь сделал какое-то движение, похожее на пожатие плечами. – По крайней мере, вы живы. Ты буди своих друзей. Я приготовил завтрак.
Тили-Тили вскочил сразу, едва только Топыряк толкнул его в бок. Рыггантропова, привыкшего спать на лекциях, пришлось будить долго. Он ворочался, время от времени изрекал «Да-да, господин поцент, уже иду к доске» и открывал глаза, но просыпаться не спешил.
Арсу это надоело, и он рявкнул:
- Стража!
- Тикаем! – завопил Рыггантропов и телепортировал тело в вертикальное положение. – Где они?
- Нет никого. Утро, - сообщил гроблин. – Идите завтракать, а потом я расскажу вам все, что узнал ночью.
На завтрак Мешок Пыль предложил студентам тазик желто-серой бурды, похожей на пожилую овсянку, которой довелось испытать много ударов судьбы и даже порасти плесенью. К ней выдал три ложки, выточенные из костей. Оставалось надеяться, что не из человеческих.
Представления о том, что такое вкусно, у гроблинов были тоже довольно-таки своеобразные.
- Какая гадость, - совершенно искренне сказал Рыггантропов.
- Я знал, что вам понравится, - кивнул библиотекарь.
Исходя из его системы ценностей, завтрак только что похвалили.
Арс вздохнул и взялся за ложку. Бурда на вкус оказалась не хуже стряпни из студенческой столовой, и тазик довольно быстро опустел.
- Шшш, - удовлетворенно сказал Тили-Тили.
- Точно, неплохо, - кивнул Рыггантропов. – Так что там с этими змееморфами?
- Вы поели? – Мешок Пыль оторвался от своей писанины. – Мерзко. Мне удалось найти упоминание о некоем заклинании, что вынуждает змееморфов принять истинный облик и мешает перекидываться.
- И что от него толку? – уныло спросил Арс, думавший, что им вручат что-то вроде самонаводящегося магического меча, настроенного на древних чешуйчатых гадов с острыми зубищами.
- Если змееморфы примут свой истинный облик, прятаться им станет невозможно. Кроме того, все поймут, кто именно живет рядом с ними, а разумный прямоходящий ящер, злой и коварный, вряд ли вызовет симпатию.
- Не, не вызовет, в натуре, - подтвердил Рыггантропов. – Их забьют дубинами, и никакая древняя магия тут не поможет.
Против разъяренной толпы и в самом деле мало что может помочь, даже опытному и сильному магу.
- А где само заклинание? – спросил Арс.
- К своей радости, вынужден признать, что в нашей библиотеке его нет, - передняя часть головы гроблина отразила некие чувства. – А она – лучшая во всем Лоскутном мире. Это значит, что вам придется отправиться к источнику абсолютного знания. К Дурьфийскому оракулу.
- Сссс!
- Верно говорит Тили-Тили. Это же очень далеко… - заметил Рыггантропов. – Пока дойдем, три раза состаримся.
- Может быть, Безумная Пифия подойдет? – спросил Арс, вспоминая главную городскую предсказательницу.
Она славилась очень дурным нравом, громким голосом и тем, что давала обратившимся к ней четкие инструкции.
- Не подойдет. Пифия не занимается магией, она ничего в ней не понимает. Только оракул. Да, он находится очень далеко, почти у самого подножия Влимпа, и дорога занимает много времени. Но это если двигаться обычными путями. Хотя есть чары, способные перебросить вас туда мгновенно.
- А кто их знает? – уныло вопросил Арс. – Только кто-то из прохфессоров или даже деканов. И что, мы должны отправиться к кому-нибудь из них, и вежливо так сказать: «Приятель, потрать кучу сил и времени, а то нам срочно нужен Дурьфийский оракул»? Так, да?
- Верно, - Мешок Пыль, конечно, читал в энциклопедии статью под названием «сарказм», но было это давно. – Но, честно говоря, других способов выпутаться из этой истории я не вижу. Кроме того, у Дурьфийского оракула можно узнать насчет боевых заклинаний, что действуют на змееморфов. Возможно, такие существуют, и только в нашей библиотеке о них ничего нет.
Арс задумчиво почесал затылок.
И в самом деле, что они могут сделать?
Попытаться уговорить кого-либо из деканов или самого ректора отправить их через половину Лоскутного мира к Дурьфийскому оракулу. Добиться от него внятного ответа, и вернуться обратно.
Или выйти наружу и перебить змееморфов голыми руками.
Или сидеть в стенах университета до глубокой старости, питаясь книжной пылью и подачками библиотекаря.
Набор вариантов, честно говоря, был не особенно велик.
