- Вряд ли, - засомневался Ргов. – Они же очень маленькие. В чем бы они эти картонки принесли? Не в зад…
- А ну, вы! – МЕНТ обратил внимание на остальных. – Смирно! Неправильно стоите!
- Да перед начальством как ни вставай, всегда раком получается, - пробормотал Ргов, но так тихо, чтобы его не услышали.
Сержанты вытянулись и изобразили на лицах придурковатую тупость. Со шлема Калиса скатились и шлепнулись наземь две мухи. Игг Мухомор замолчал, стало слышно, как шипит холодная морось, падая на его раскаленный лоб.
- Так, лейтенант, - сказал МЕНТ. – Вы теперь – больше не лейтенант. Я разжалую вас в сержанты.
Лахов открыл рот, но сказать ничего не смог.
Слова мучительно медленно пробивались через пропитанный спиртным мозг. Они задыхались в зловонных парах, ползли по сузившимся сосудам и трясущимся нервным окончаниям.
- Ыыых, - жалобно всхлипнул Ргов.
- А командиром вашего патруля станет… - Игг Мухомор осмотрел находившийся перед ним, за исключением лучшего слова, строй, и ткнул в ту его часть, что выглядела трезвой. – Ты!
- Есть! – Форн Фекалин вытянулся и щелкнул каблуками.
- В полдень зайдешь ко мне в кабинет, я объясню тебе обязанности лейтенанта и выдам посеребренный шлем. А ты, бывший лейтенант, - МЕНТ глянул на Лахова, - сдай свой немедленно!
Двигаясь точно во сне Поля Лахов снял полированный шлем и отдал Иггу Мухомору.
- Он же его лет пять не снимал, - прошептал Калис испуганно. – Как бы чего плохого не вышло…
- А тебе, новый лейтенант, вот мой первый приказ. Отконвоируешь предшественника в тюрьму, где и проследишь, чтобы его поместили в камеру.
В этот момент слова наконец добрались до языка Лахова, причем несколько партий одновременно:
- Нельз… Я не вино… Не могу зн… За что?
- За распространение «эльфийской радости», - буркнул МЕНТ. – Картонки я заберу. Давай, выворачивай карманы, вдруг там еще чего осталось. И вы тоже, чего встали? Отнесу, ну, чтобы в вещественные доказательства положить.
И по честному лицу командира городской стражи скользнула тень сомнения, как у того, кто берет бутылку самогона напрокат.
Обыскав собственных подчиненных и отобрав запретные магические артефакты, Игг Мухомор удалился.
Лахов всхлипнул. По его небритой щеке, натыкаясь на щетинки, и от этого вздрагивая, медленно сползла слеза.
Проснувшись, Арс осознал, что лежит на чем-то неровном, достаточно мягком, но в то же время слегка дрожащем. В первый момент он едва не поддался панике, но затем вспомнил, как вчера библиотекарь устраивал гостям постель из проштрафившихся книг.
По всему выходило, что студент шестого курса валялся прямо на знаниях, а кое-какие его области выражали по этому поводу недовольство. Причем как куски знания, так и части студента.
Книги легонько пихались и толкались, поясницу Топыряка кололо, а ноги и вовсе затекли. И то и другое было фактом отрадным, поскольку значило, что ноги и поясница на месте, да и вообще тело сохранило привычную человекообразную форму.
Когда проводишь ночь в столь насыщенном магией месте, как библиотека МУ, подобный факт может считаться большой удачей.
- Уааахх, - зевнул Арс и сел.
Мешок Пыль обнаружился за столом, где он чего-то писал при свете толстой зеленой свечи.
- Злобное утро, - сказал гроблин. – Как настроение?
- А ты как думаешь? Еще вчера главной проблемой была дурацкая практика, а сегодня за мной гоняется орава кровожадных чешуйчатых монстров, которые могут превращаться в кого угодно.
- Не так уж все и хорошо, - библиотекарь сделал какое-то движение, похожее на пожатие плечами. – По крайней мере, вы живы. Ты буди своих друзей. Я приготовил завтрак.
Тили-Тили вскочил сразу, едва только Топыряк толкнул его в бок. Рыггантропова, привыкшего спать на лекциях, пришлось будить долго. Он ворочался, время от времени изрекал «Да-да, господин поцент, уже иду к доске» и открывал глаза, но просыпаться не спешил.
Арсу это надоело, и он рявкнул:
- Стража!
- Тикаем! – завопил Рыггантропов и телепортировал тело в вертикальное положение. – Где они?
- Нет никого. Утро, - сообщил гроблин. – Идите завтракать, а потом я расскажу вам все, что узнал ночью.
На завтрак Мешок Пыль предложил студентам тазик желто-серой бурды, похожей на пожилую овсянку, которой довелось испытать много ударов судьбы и даже порасти плесенью. К ней выдал три ложки, выточенные из костей. Оставалось надеяться, что не из человеческих.
Представления о том, что такое вкусно, у гроблинов были тоже довольно-таки своеобразные.
- Какая гадость, - совершенно искренне сказал Рыггантропов.
- Я знал, что вам понравится, - кивнул библиотекарь.
Исходя из его системы ценностей, завтрак только что похвалили.
Арс вздохнул и взялся за ложку. Бурда на вкус оказалась не хуже стряпни из студенческой столовой, и тазик довольно быстро опустел.
- Шшш, - удовлетворенно сказал Тили-Тили.
- Точно, неплохо, - кивнул Рыггантропов. – Так что там с этими змееморфами?
- Вы поели? – Мешок Пыль оторвался от своей писанины. – Мерзко. Мне удалось найти упоминание о некоем заклинании, что вынуждает змееморфов принять истинный облик и мешает перекидываться.
- И что от него толку? – уныло спросил Арс, думавший, что им вручат что-то вроде самонаводящегося магического меча, настроенного на древних чешуйчатых гадов с острыми зубищами.
- Если змееморфы примут свой истинный облик, прятаться им станет невозможно. Кроме того, все поймут, кто именно живет рядом с ними, а разумный прямоходящий ящер, злой и коварный, вряд ли вызовет симпатию.
- Не, не вызовет, в натуре, - подтвердил Рыггантропов. – Их забьют дубинами, и никакая древняя магия тут не поможет.
Против разъяренной толпы и в самом деле мало что может помочь, даже опытному и сильному магу.
- А где само заклинание? – спросил Арс.
- К своей радости, вынужден признать, что в нашей библиотеке его нет, - передняя часть головы гроблина отразила некие чувства. – А она – лучшая во всем Лоскутном мире. Это значит, что вам придется отправиться к источнику абсолютного знания. К Дурьфийскому оракулу.
- Сссс!
- Верно говорит Тили-Тили. Это же очень далеко… - заметил Рыггантропов. – Пока дойдем, три раза состаримся.
- Может быть, Безумная Пифия подойдет? – спросил Арс, вспоминая главную городскую предсказательницу.
Она славилась очень дурным нравом, громким голосом и тем, что давала обратившимся к ней четкие инструкции.
- Не подойдет. Пифия не занимается магией, она ничего в ней не понимает. Только оракул. Да, он находится очень далеко, почти у самого подножия Влимпа, и дорога занимает много времени. Но это если двигаться обычными путями. Хотя есть чары, способные перебросить вас туда мгновенно.
- А кто их знает? – уныло вопросил Арс. – Только кто-то из прохфессоров или даже деканов. И что, мы должны отправиться к кому-нибудь из них, и вежливо так сказать: «Приятель, потрать кучу сил и времени, а то нам срочно нужен Дурьфийский оракул»? Так, да?
- Верно, - Мешок Пыль, конечно, читал в энциклопедии статью под названием «сарказм», но было это давно. – Но, честно говоря, других способов выпутаться из этой истории я не вижу. Кроме того, у Дурьфийского оракула можно узнать насчет боевых заклинаний, что действуют на змееморфов. Возможно, такие существуют, и только в нашей библиотеке о них ничего нет.
Арс задумчиво почесал затылок.
И в самом деле, что они могут сделать?
Попытаться уговорить кого-либо из деканов или самого ректора отправить их через половину Лоскутного мира к Дурьфийскому оракулу. Добиться от него внятного ответа, и вернуться обратно.
Или выйти наружу и перебить змееморфов голыми руками.
Или сидеть в стенах университета до глубокой старости, питаясь книжной пылью и подачками библиотекаря.
Набор вариантов, честно говоря, был не особенно велик.
Тили-Тили, судя по печально опущенным кончикам ушей, пришел к схожим выводам. Рыггантропов, судя по приоткрытому рту и отсутствующему взгляду, снова задремал.
Если бы уныние могло выражаться холодом, стены библиотеки покрылись бы инеем.
Площадь Изопилия находится в самом сердце, или, если быть более точным, в самых печенках у Ква-Ква. Она знаменита памятником одному из прежних мэров, что выполнен в виде громадного початка кукурузы.
А еще тут находится главный городской рынок.
Поэты сравнили бы его с морем, но это издалека. Вблизи рынок напомнил бы им колоссальную выгребную яму, в которой сдох старый мамонт, а на его трупе поселилась большая стая сорок.
А еще рынок походил на лабиринт.
В общем, метафор было столько, хоть продавай их по оптовым ценам.
Что странно, поэты не торопились воспевать рынок. Наверное, потому, что падали в обморок, не дойдя до площади Изопилия пары-другой кварталов. То ли от шума, то ли от запаха. Хотя рынок от отсутствия поэтов не очень страдал. Здесь имелось много разумных (хотя бы условно) существ всякого другого рода.
И однажды холодным осенним утром двое из них решили побеседовать.
- Привет тебе, сосед, - сказал эльф Переэль, много лет торговавший растениями, предназначенными как для поедания, так и для иного, много более интересного применения.
- И ты не хворай, - отозвался хозяин соседнего прилавка, гном Драный Фартук. Его товаром были горшки, большей частью битые и дырявые, хотя меж них, к удивлению хозяина, порой попадались целые. – Ты не находишь, что сегодня на рынке воняет?
Эльф невозмутимо, как и положено эльфу, огляделся. Отыскал витавшие в воздухе облачка запаха, а потом сказал:
- У нас вроде всегда пахнет тухлым… в смысле, свежим товаром.
- Не, - Драный Фартук покачал бородой. – Обычно его покупают, и запах не успевает укорениться.
«Ароматы» на площади Изопилия были такие, что могли запросто пускать корни.
- Покупателей в последние дни и в самом деле меньше, чем обычно, - осторожно заметил эльф, думая, как бы не выйти из имиджа бесстрастного перворожденного. – Я думаю, что это потому, что назгулы пробудились…
- Опять ты про своих назгулов? – гном махнул лапкой. – Сколько лет тут стою, все про них слышу, и ни разу не видел. Хоть бы заглянули к нам, раз уж пробудились.
- А в чем тогда дело?
Тут один из компонентов текущей мимо толпы проявил интерес к товару, и Переэль мгновенно забыл про разговор.
- Што это? – подозрительно спросила ветхая, но шустрая бабуля.
- Салат, - ответил эльф.
- А пошему он синий?
- Ну, сегодня же холодно. Вот и посинел. Возьмите ядреный чеснок, от него убегают все болезни, - тут Переэль забыл упомянуть, что от запаха этого чеснока дохнут мухи. – Или вот…
- Горшки! Горшки! – пронзительно завопил Драный Фартук. – Тонкие, звонкие! Бубль - штука! Бери, торопись, пока не разлетелись!
- Это што, пока не развалились? – осведомилась бабуля.
- Пока не раскупили, - уточнил гном. – Вот, смотри…
- А еще есть помидоры! Круглые, красные, на загляденье, - повысил голос эльф. – Очень дешево.
- А я думала, што это вишня.
Но сбить Переэля с толку смогла бы разве что ядерная бомба, свались она прямо на прилавок.
- Назгулы пробудились! – истово сверкая глазами, провозгласил он. – Взломщик покинул Шир! Поэтому помидоры и вишня…
И тут эльф понял, что вешает лапшу на уши пустому месту. Покупательница исчезла, так ничего и не купив.
- Ушла, - констатировал гном. – О чем я тебе хотел сказать-то. Слухи ходят, что некое чудище в городе завелось невидимое. Бродит по улицам и дышит огнем невидимым. И всюду, куда этот огонь попадает, исчезает золото.
- Невидимое?
- Нет, обычное.
- А откуда же тогда узнали про это чудище, если оно невидимое? – спросил Переэль.
- Ну, кто-то разглядел, - Драный Фартук вновь махнул лапкой. – Но смысл-то не в этом. Золото исчезает. Мой двоюродный брат Помело служит в сервисном центре «Зосовы и зопоры», так вот его вызывали в мэрский дворец…
Эльф слушал, недоверчиво пошевеливая острыми ушами, и бесстрастное лицо его становилось все менее бесстрастным.
- Не знаю насчет чудища, - вздохнул он, когда гном закончил. – Но золота в городе стало меньше. Куда-то оно все же девается.
