Мои. Не Руслана. Но все равно дочка на него очень похожа…
Я закрываю глаза и вижу лицо Тагаева. Взгляд, которым прожигал меня там, в магазине.
Нет. Не надо. Не думать.
Я открываю глаза и смотрю в окно.
— Все, идем! Я готова! — Инна подкрасилась, блузка сидит идеально.
— Ну как? — кружится передо мной.
— Королева, — киваю. И это правда.
— Тогда полетели! Собрание вот-вот начнется!
Инна на шпильках мчится в конференц-зал, цокает каблуками, и этот звук отдается эхом в пустом коридоре. Я — следом. Я ее помощница и должна быть рядом.
Конференц-зал на другом конце этажа. Когда мы подходим, оттуда уже доносится гул — как из растревоженного улья. Дверь распахнута, народу набилось битком. Сотрудники с разных этажей, из разных отделов — все хотят увидеть нового коммерческого директора.
Мы занимаем места.
— Он такой красавчик, девочки! — щебечет кто-то из отдела маркетинга, кажется, Леночка. — Я видела его в холле, у меня сердце остановилось!
— А мне Катя сказала, что он не один приехал, с девушкой, — вторит другая.
— Он не женат — это сто процентов информация.
— Я кстати статью о нем нашла в "Бизнес-Фортуне"! — встревает кто-то из бухгалтерии, кажется, Зинаида Петровна, которой за пятьдесят. — Он точно выведет нашу компанию на мировой уровень! Там написано, что он за три года поднял два убыточных предприятия!
Девушки и женщины — всех возрастов, от молоденьких стажерок до солидных дам в строгих костюмах — трещат без умолку. Возбужденные, как школьницы перед выпускным. Строят предположения, делятся планами, прикидывают шансы. Больше всего их, разумеется, волнует, свободен ли новый коммерческий директор.
Равнодушно слушаю этот гомон. Смотрю на их разгоряченные лица, на блестящие глаза, на то, как они поправляют прически и одергивают юбки. И думаю: только в дешевых мелодрамах крутые боссы обращают внимание на своих сотрудниц для чего-то большего, чем легкое времяпрепровождение. Я когда-то была такой же наивной. Верила, что существует настоящая любовь. Которая пронзает, как шаровая молния. Верила в судьбу, в знаки, в то, что если встретил человека и сердце остановилось — значит, это навсегда.
Это случилось со мной два с половиной года назад. Я проходила стажировку на своей первой работе и столкнулась в лифте с Русланом Тагаевым. У него была самая красивая в мире улыбка, от которой у меня подкашивались колени, и голубые глаза.
Три месяца я летала и не чувствовала земли под ногами. Три месяца, когда я думала, что наше будущее — это что-то само собой разумеющееся. Что если двое любят друг друга, то все препятствия преодолимы.
Руслану я наскучила очень быстро.
Тогда я этого не понимала. Глупая, наивная, влюбленная. Когда он уехал в срочную командировку и перестал отвечать на звонки, я придумывала оправдания: занят, проблемы на работе, потерял телефон.
А потом я узнала, что беременна.
Тест с двумя полосками. Дрожащие руки. И одна-единственная мысль: надо сказать ему. Надо, чтобы он знал. Вдруг это все изменит?
Я приехала к его матери. Нашла адрес, долго стояла под дверью, не решаясь позвонить. А когда позвонила — дверь открыла женщина с идеальной укладкой и холодными глазами.
Альфия Тагаева.
Она посмотрела на меня так, будто я принесла на подошве уличную грязь в ее стерильную квартиру.
— Мой сын всегда предохраняется, девушка. Поэтому у вас нет никаких шансов навязать ему своего ребенка. И сейчас легко сделать тест ДНК. Пожалуйста, не тратьте силы и наше время. У Руслана есть невеста. Дочь моей подруги, Стелла Владимирова. Они скоро поженятся. Не понимаю, как не стыдно ходить вот так, как побирушка… — она окинула меня взглядом, полным такого презрения, что я физически ощутила его как пощечину. — Ты ему не пара. Убирайся и не смей больше приближаться к нашей семье.
Я услышала тогда только фразу про невесту.
Невеста. У него есть невеста. А я была просто развлечением. Проходным романом, о котором он даже не вспомнит.
Эти слова раздавили меня. Уничтожили.
С тех пор я ничего не хотела знать о Руслане Тагаеве. Я выкинула сим-карту, удалила все фотографии, запретила себе думать о нем. Я решила, что моя дочь никогда не узнает, кто ее отец. Что мы справимся сами. Что он не достоин даже знать о ее существовании.
— Все, они идут! Идут!
Инна хватает меня за руку.
Первое, что вижу, это…
Лара! Та самая спутница Руслана из магазина! Она входит в конференц-зал под руку с каким-то мужчиной — не с Русланом, с другим, постарше, солидным, в дорогом костюме. Но я даже не смотрю на него. Я смотрю на нее.
На ее идеальную укладку. На ее точеные скулы. На ее улыбку — легкую, уверенную, хозяйскую.
И на ее блузку.
У меня сразу начинает кружиться голова. Слышу восклицание Инны. Очень недовольное. Смотрю на начальницу — она в бешенстве. Ведь на Ларе — ее недавняя покупка. Точно такая же блузка.
Глава 5
Инна бледнеет, прямо на глазах превращается в мраморную статую. Кожа приобретает сероватый оттенок, глаза расширяются, губы сжимаются в тонкую линию — ни кровинки, ни намека на ту улыбку, с которой она еще пять минут назад кружилась перед зеркалом.
Она смотрит на Лару. На ее блузку. На свою блузку. На ту самую, которую я меньше часа назад выбирала под ее чутким, придирчивым руководством. В которой вертелась перед зеркалом и чувствовала себя королевой, неотразимой женщиной, готовой покорять новые вершины.
Стоит мне подумать, что хуже быть просто не может — Лара тоже замечает знакомую модель. Ее взгляд цепляется за Инну, скользит по блузке, потом перескакивает на меня, и на идеальном лице расцветает узнавание. Она что-то говорит своему спутнику и направляется прямо к нам.
Смеется. Легко, непринужденно, как будто мы старые подруги на светском рауте.
— О, мы снова встретились! — обращается ко мне, и ее голос полон искреннего удивления. — Это просто невероятно! Какая забавная случайность. Так вы, получается, не для себя покупали эту вещь?
Я мотаю головой, чувствуя, как горят щеки:
— Нет. Не для себя.
— Теперь я вижу. — Лара переводит взгляд на Инну, оценивающе, но без враждебности. Скорее с женским любопытством. — Я еще подумала, когда вы мерили: надо же, как удачно сидит. И даже мелькнула мысль — вдруг столкнемся где-нибудь. Но с другой стороны, какой был шанс, что мы встретимся так быстро?
Ничтожный. Я о таком даже подумать не могла. И сейчас в ужасе не столько от самой встречи, сколько от реакции Инны. Она меня убьет. Это написано у нее на лице.
Но в еще большем ужасе я от того, что Лара — спутница Тагаева, здесь. В нашем холдинге. На нашем собрании.
Почему?
Наверное, ответ очевиден, но я все еще не хочу в него верить. Абсолютно, категорически не хочу! Потому что если Лара здесь, значит, Руслан…
— О, все, мне пора! — Лара поворачивает голову, и лицо ее озаряется особой сияющей улыбкой. — Поболтаем позже, девочки!
Торопится к сцене, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма. А я остаюсь один на один с Инной.
— Надя, что все это значит? — ее голос — тихое, вкрадчивое шипение, от которого по спине бегут мурашки. — Откуда ты ее знаешь?
— Случайно столкнулись в “Аурелии”... Она зашла в примерочную, когда я мерила…
— Это помощница нового босса! — перебивает Инна, и глаза ее мечут молнии. — Ты купила мне такую же блузку, как у его помощницы? Именно сегодня? Я же сказала как это для меня важно! Ты моей смерти хочешь? Или своей?!
— Инна, я и подумать не могла… — шепчу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Я сомневаюсь, что ты вообще умеешь думать! — голос у нее чужой, скрипучий. — Как ты могла, Надя? Ты специально это сделала? Решила надо мной посмеяться?
Она переводит яростный взгляд на Лару. Та сейчас смеется чему-то, запрокинув голову, и блузка струится по ее идеальной фигуре — сидит так, будто на нее шили. И конечно, сидит идеально. У таких, как Лара, все сидит идеально.
— Теперь мы с этой выдрой в одинаковых блузках, — шипит Инна. — На собрании. Перед новым начальством. Перед всем отделом!
— Может, никто не заметит? — мямлю я, и сама понимаю, как жалко, как беспомощно это звучит.
— Не заметит? — Инна усмехается, и в усмешке этой столько горечи, что мне становится физически больно. Точно по лицу хлестнули. — Достаточно того, что женщины заметят. Они будут смеяться и тыкать пальцами! Представляешь, какой пойдет шепоток по коридорам? "Смотрите, Инна из отдела маркетинга так хотела понравиться новому директору, что купила такую же блузку, как у его помощницы!"
Инна смотрит на меня затравленным волком.
Я сглатываю. Снова вижу эту сцену в магазине: Лара, бесцеремонно распахивающая шторку, Руслан, стоящий в двух шагах, его растерянное, почти испуганное лицо.
— Я убью тебя, Надя, — тихо говорит Инна. — Если он посмотрит на меня и усмехнется, я тебя убью.
Она не шутит. Я знаю этот тон. Инна может быть разной — веселой, заботливой, легкой, отзывчивой. Она спасла меня, приютила, дала работу. Но когда задеты ее амбиции, и под угрозой ее имидж, она становится опасной. Безжалостной.
— Я не виновата, — шепчу, чувствуя, как глаза щиплет от слез. — Я принесла ту, что ты заказала. Я не знала, что это новое начальство. Для меня они были просто люди в магазине.
— Просто люди! — Инна кривится. — А ты просто дура! Дура, Надя! Круглая дура!
Гул в конференц-зале внезапно стихает. Так резко, будто кто-то щелкнул выключателем, и звук просто исчез, провалился куда-то.
Я поднимаю глаза.
В дверях стоит Руслан Тагаев.
Время будто останавливается. Все, что было до этого отодвигается куда-то на задний план, становится размытым, неважным.
Он входит в зал уверенной походкой человека, которому принадлежит этот мир. Темно-синий костюм, идеально сидящий, сшитый на заказ. Белая рубашка, запонки поблескивают при свете ламп. Легкая, чуть снисходительная улыбка на губах.
Ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд. Как кролик перед удавом.
Сердце пропускает удар. Потом еще один. И еще. А потом разгоняется так, что, кажется, весь зал слышит его гулкие удары.
Он проходит мимо нашего ряда, даже не взглянув в мою сторону. Поднимается на трибуну — высокая, мощная фигура в безупречном костюме. Поправляет микрофон, окидывает взглядом зал.
А я смотрю на него и не могу дышать.
Он замечает меня.
Темный взгляд Тагаева прожигает насквозь. Я чувствую его физически — как как ток, как невидимые руки, которые сжимают горло. Он полосует мне сердце огненными хлыстами с вставленными по краям шипами.
Больно.
Все еще очень больно от воспоминаний чем закончился наш короткий роман. От слов его матери.
— Добрый день, коллеги, — говорит он, и его голос разносится под высоким потолком конференц-зала. Глубокий, уверенный, с легкой хрипотцой. — Меня зовут Руслан Тагаев. Я ваш новый коммерческий директор.
Зал взрывается аплодисментами. Громкими, искренними, одобрительными. Люди хлопают, улыбаются, переглядываются — им нравится новый начальник. Он производит впечатление. Он умеет это делать.
А я думаю только об одном: мне срочно надо искать новую работу. Немедленно. Потому что работать с ним в одном здании, дышать с ним одним воздухом — выше моих сил.
Его взгляд скользит по лицам в зале, задерживается на Ларе — та посылает ему воздушный поцелуй, легкий, почти незаметный, но я вижу. Я все вижу.
Потом его глаза перемещаются дальше.
И останавливаются на Инне.
На ее блузке.
Почти незаметная усмешка, которую он тут же прячет за профессиональной улыбкой.
Инна тоже это видит.
Она сидит рядом со мной, и я чувствую, как напряглось ее тело. Пальцы впиваются в подлокотник кресла так, что костяшки белеют, становятся фарфоровыми. Дыхание перехватывает — я слышу этот короткий, судорожный вдох.
— Продолжим, коллеги. Нас ждет много перемен, и уверен, все они пойдут на пользу. Я толком не разбираю его слов. Только гул в ушах. Только стук собственного сердца.
Инна сидит не двигаясь, и смотрит прямо перед собой стеклянными глазами. В них застыла смесь унижения, злости и отчаяния. Я рядом сжимаюсь в комок. Хочется провалиться сквозь пол, исчезнуть, раствориться в воздухе. Стать невидимой. Никем.
Руслан Тагаев вернулся в мою жизнь?
Это просто невозможно!
Как же я устала. Как же хочу домой, к Сонечке. Зарыться лицом в ее мягкие волосики, вдохнуть ее молочный запах, забыть обо всем.
Глава 6
Не помню, как наконец заканчивается собрание. Кажется, Руслан сказал еще что-то про планы развития, про новые горизонты, про то, что верит в наш коллектив. Зал хлопал. А я сидела, вцепившись в подлокотники, и считала секунды до того момента, когда можно будет встать и уйти.
Когда объявили перерыв, все буквально хлынули к сцене. К новому боссу. Женщины поправляли прически, мужчины пытались пожать руку, секретарши лепетали что-то про документы.
Я же рванула в противоположную сторону. К двери. К выходу. Подальше от этого голоса.
