Я услышала тогда только фразу про невесту.
Невеста. У него есть невеста. А я была просто развлечением. Проходным романом, о котором он даже не вспомнит.
Эти слова раздавили меня. Уничтожили.
С тех пор я ничего не хотела знать о Руслане Тагаеве. Я выкинула сим-карту, удалила все фотографии, запретила себе думать о нем. Я решила, что моя дочь никогда не узнает, кто ее отец. Что мы справимся сами. Что он не достоин даже знать о ее существовании.
— Все, они идут! Идут!
Инна хватает меня за руку.
Первое, что вижу, это…
Лара! Та самая спутница Руслана из магазина! Она входит в конференц-зал под руку с каким-то мужчиной — не с Русланом, с другим, постарше, солидным, в дорогом костюме. Но я даже не смотрю на него. Я смотрю на нее.
На ее идеальную укладку. На ее точеные скулы. На ее улыбку — легкую, уверенную, хозяйскую.
И на ее блузку.
У меня сразу начинает кружиться голова. Слышу восклицание Инны. Очень недовольное. Смотрю на начальницу — она в бешенстве. Ведь на Ларе — ее недавняя покупка. Точно такая же блузка.
Глава 5
Инна бледнеет, прямо на глазах превращается в мраморную статую. Кожа приобретает сероватый оттенок, глаза расширяются, губы сжимаются в тонкую линию — ни кровинки, ни намека на ту улыбку, с которой она еще пять минут назад кружилась перед зеркалом.
Она смотрит на Лару. На ее блузку. На свою блузку. На ту самую, которую я меньше часа назад выбирала под ее чутким, придирчивым руководством. В которой вертелась перед зеркалом и чувствовала себя королевой, неотразимой женщиной, готовой покорять новые вершины.
Стоит мне подумать, что хуже быть просто не может — Лара тоже замечает знакомую модель. Ее взгляд цепляется за Инну, скользит по блузке, потом перескакивает на меня, и на идеальном лице расцветает узнавание. Она что-то говорит своему спутнику и направляется прямо к нам.
Смеется. Легко, непринужденно, как будто мы старые подруги на светском рауте.
— О, мы снова встретились! — обращается ко мне, и ее голос полон искреннего удивления. — Это просто невероятно! Какая забавная случайность. Так вы, получается, не для себя покупали эту вещь?
Я мотаю головой, чувствуя, как горят щеки:
— Нет. Не для себя.
— Теперь я вижу. — Лара переводит взгляд на Инну, оценивающе, но без враждебности. Скорее с женским любопытством. — Я еще подумала, когда вы мерили: надо же, как удачно сидит. И даже мелькнула мысль — вдруг столкнемся где-нибудь. Но с другой стороны, какой был шанс, что мы встретимся так быстро?
Ничтожный. Я о таком даже подумать не могла. И сейчас в ужасе не столько от самой встречи, сколько от реакции Инны. Она меня убьет. Это написано у нее на лице.
Но в еще большем ужасе я от того, что Лара — спутница Тагаева, здесь. В нашем холдинге. На нашем собрании.
Почему?
Наверное, ответ очевиден, но я все еще не хочу в него верить. Абсолютно, категорически не хочу! Потому что если Лара здесь, значит, Руслан…
— О, все, мне пора! — Лара поворачивает голову, и лицо ее озаряется особой сияющей улыбкой. — Поболтаем позже, девочки!
Торопится к сцене, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма. А я остаюсь один на один с Инной.
— Надя, что все это значит? — ее голос — тихое, вкрадчивое шипение, от которого по спине бегут мурашки. — Откуда ты ее знаешь?
— Случайно столкнулись в “Аурелии”... Она зашла в примерочную, когда я мерила…
— Это помощница нового босса! — перебивает Инна, и глаза ее мечут молнии. — Ты купила мне такую же блузку, как у его помощницы? Именно сегодня? Я же сказала как это для меня важно! Ты моей смерти хочешь? Или своей?!
— Инна, я и подумать не могла… — шепчу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Я сомневаюсь, что ты вообще умеешь думать! — голос у нее чужой, скрипучий. — Как ты могла, Надя? Ты специально это сделала? Решила надо мной посмеяться?
Она переводит яростный взгляд на Лару. Та сейчас смеется чему-то, запрокинув голову, и блузка струится по ее идеальной фигуре — сидит так, будто на нее шили. И конечно, сидит идеально. У таких, как Лара, все сидит идеально.
— Теперь мы с этой выдрой в одинаковых блузках, — шипит Инна. — На собрании. Перед новым начальством. Перед всем отделом!
— Может, никто не заметит? — мямлю я, и сама понимаю, как жалко, как беспомощно это звучит.
— Не заметит? — Инна усмехается, и в усмешке этой столько горечи, что мне становится физически больно. Точно по лицу хлестнули. — Достаточно того, что женщины заметят. Они будут смеяться и тыкать пальцами! Представляешь, какой пойдет шепоток по коридорам? "Смотрите, Инна из отдела маркетинга так хотела понравиться новому директору, что купила такую же блузку, как у его помощницы!"
Инна смотрит на меня затравленным волком.
Я сглатываю. Снова вижу эту сцену в магазине: Лара, бесцеремонно распахивающая шторку, Руслан, стоящий в двух шагах, его растерянное, почти испуганное лицо.
— Я убью тебя, Надя, — тихо говорит Инна. — Если он посмотрит на меня и усмехнется, я тебя убью.
Она не шутит. Я знаю этот тон. Инна может быть разной — веселой, заботливой, легкой, отзывчивой. Она спасла меня, приютила, дала работу. Но когда задеты ее амбиции, и под угрозой ее имидж, она становится опасной. Безжалостной.
— Я не виновата, — шепчу, чувствуя, как глаза щиплет от слез. — Я принесла ту, что ты заказала. Я не знала, что это новое начальство. Для меня они были просто люди в магазине.
— Просто люди! — Инна кривится. — А ты просто дура! Дура, Надя! Круглая дура!
Гул в конференц-зале внезапно стихает. Так резко, будто кто-то щелкнул выключателем, и звук просто исчез, провалился куда-то.
Я поднимаю глаза.
В дверях стоит Руслан Тагаев.
Время будто останавливается. Все, что было до этого отодвигается куда-то на задний план, становится размытым, неважным.
Он входит в зал уверенной походкой человека, которому принадлежит этот мир. Темно-синий костюм, идеально сидящий, сшитый на заказ. Белая рубашка, запонки поблескивают при свете ламп. Легкая, чуть снисходительная улыбка на губах.
Ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд. Как кролик перед удавом.
Сердце пропускает удар. Потом еще один. И еще. А потом разгоняется так, что, кажется, весь зал слышит его гулкие удары.
Он проходит мимо нашего ряда, даже не взглянув в мою сторону. Поднимается на трибуну — высокая, мощная фигура в безупречном костюме. Поправляет микрофон, окидывает взглядом зал.
А я смотрю на него и не могу дышать.
Он замечает меня.
Темный взгляд Тагаева прожигает насквозь. Я чувствую его физически — как как ток, как невидимые руки, которые сжимают горло. Он полосует мне сердце огненными хлыстами с вставленными по краям шипами.
Больно.
Все еще очень больно от воспоминаний чем закончился наш короткий роман. От слов его матери.
— Добрый день, коллеги, — говорит он, и его голос разносится под высоким потолком конференц-зала. Глубокий, уверенный, с легкой хрипотцой. — Меня зовут Руслан Тагаев. Я ваш новый коммерческий директор.
Зал взрывается аплодисментами. Громкими, искренними, одобрительными. Люди хлопают, улыбаются, переглядываются — им нравится новый начальник. Он производит впечатление. Он умеет это делать.
А я думаю только об одном: мне срочно надо искать новую работу. Немедленно. Потому что работать с ним в одном здании, дышать с ним одним воздухом — выше моих сил.
Его взгляд скользит по лицам в зале, задерживается на Ларе — та посылает ему воздушный поцелуй, легкий, почти незаметный, но я вижу. Я все вижу.
Потом его глаза перемещаются дальше.
И останавливаются на Инне.
На ее блузке.
Почти незаметная усмешка, которую он тут же прячет за профессиональной улыбкой.
Инна тоже это видит.
Она сидит рядом со мной, и я чувствую, как напряглось ее тело. Пальцы впиваются в подлокотник кресла так, что костяшки белеют, становятся фарфоровыми. Дыхание перехватывает — я слышу этот короткий, судорожный вдох.
— Продолжим, коллеги. Нас ждет много перемен, и уверен, все они пойдут на пользу. Я толком не разбираю его слов. Только гул в ушах. Только стук собственного сердца.
Инна сидит не двигаясь, и смотрит прямо перед собой стеклянными глазами. В них застыла смесь унижения, злости и отчаяния. Я рядом сжимаюсь в комок. Хочется провалиться сквозь пол, исчезнуть, раствориться в воздухе. Стать невидимой. Никем.
Руслан Тагаев вернулся в мою жизнь?
Это просто невозможно!
Как же я устала. Как же хочу домой, к Сонечке. Зарыться лицом в ее мягкие волосики, вдохнуть ее молочный запах, забыть обо всем.
Глава 6
Не помню, как наконец заканчивается собрание. Кажется, Руслан сказал еще что-то про планы развития, про новые горизонты, про то, что верит в наш коллектив. Зал хлопал. А я сидела, вцепившись в подлокотники, и считала секунды до того момента, когда можно будет встать и уйти.
Когда объявили перерыв, все буквально хлынули к сцене. К новому боссу. Женщины поправляли прически, мужчины пытались пожать руку, секретарши лепетали что-то про документы.
Я же рванула в противоположную сторону. К двери. К выходу. Подальше от этого голоса.
В свой кабинет. Точнее, в кабинет Инны, где я просто делю помещение с ней, стараясь выполнять все, что она поручит. Где мое место — в углу, за маленьким столом, с которого открывается вид только на стену и на шкаф с папками.
Села за стол, уставилась в монитор. Слова расплывались перед глазами. Перед внутренним взором стояло его лицо на трибуне, его взгляд, задержавшийся на мне, и усмешка при виде Инниной блузки.
Минут через двадцать дверь распахнулась.
Инна влетела в кабинет, как ураган. Хлопнула дверью так, что дрогнули жалюзи. Швырнула сумку на свой стол. Рванула папку с документами и снова швырнула.
— До сих пор не могу поверить, что ты меня так подставила, Надя! — голос у нее звенел, срывался на визг. — Все испортила! Мне было так стыдно! Весь отдел видел! Эта выдра Лара подходила, улыбалась, смеялась! Я готова была сквозь землю провалиться!
Я молчу. Потому что говорить нечего. Я действительно виновата — пусть не специально.
— Уволить тебя надо! — выпалила Инна, сверкая глазами. — Прямо сейчас! Чтобы духу твоего здесь не было!
— Хорошо, — тихо сказала я. — Я тебя поняла. Тоже займусь поиском нового места.
Инна замерла. Видимо, не ожидала такой реакции. Думала, я буду умолять, просить прощения, унижаться.
— Это вместо извинения и благодарности за то, что подобрала тебя на улице?! — закричала она с новой силой. — Я тебя, нищую, с улицы взяла! Без опыта! Без связей! А ты мне вот так отплатила?!
— Я уже несколько раз извинилась, — я старалась говорить ровно, хотя внутри все дрожало. — Там, в зале. Могу еще раз — извини меня, пожалуйста. Я сделала это не специально. Мне и в голову не могло прийти такое стечение обстоятельств. Ты же не сказала, что модель блузки для тебя должна быть эксклюзивной? Ну а я просто не подумала, что случайная женщина в магазине, которую я прежде никогда не видела, окажется в команде нового руководства…
— Ничего себе у тебя гонор появился! — Инна сузила глаза. — Раньше ты была тише воды, ниже травы. А теперь, значит, права качаешь?
— Это не гонор. — Я поднялась из-за стола. Ноги дрожали, но я заставила себя стоять прямо. — Я если честно и сама думаю об уходе.
— Ты все равно должна будешь доработать две недели!
— Если ты не желаешь выкинуть меня прямо сейчас, конечно доработаю.
Инна замолчала. Сверлила меня взглядом, тяжелым, недоверчивым. Наверное, пыталась понять, куда делась та прежняя Надя — забитая, вечно благодарная, готовая на все ради работы.
А я просто устала. Устала быть тряпкой, о которую можно вытирать ноги. Устала прогибаться под всех — под Инну, под Семенова, под обстоятельства.
Я села обратно за свой стол и уткнулась в монитор. Работы много — отчеты, сводки, таблицы. И ее за меня никто не сделает. Уволиться придется в любом случае — видеть каждый день Руслана слишком больно. Это выше моих сил. Да и он вряд ли захочет, чтобы я ему глаза мозолила…
Стоит о нем подумать — и сердце сжимается в тугой узел. Перед глазами снова его лицо на трибуне, его голос, его взгляд, который прожигал меня насквозь.
Хватит. Не думать.
Я уткнулась в таблицы, делая вид, что очень занята. Инна тоже села за свой стол, зашуршала бумагами. Тишина в кабинете стояла такая густая, что ее можно было резать ножом.
