Внутри все горело. Ее кожа жгла через ткань. Каждое движение отзывалось в мышцах. Я смотрел вниз. Кровь на ее виске уже начала сворачиваться.
— Думаете, я это так оставлю? — визжал он мне в спину. — Закон на моей стороне!
Я остановился на мгновение, не оборачиваясь. Крылья за спиной медленно складывались.
— А на моей стороне — я и армия, — ответил я.
И пошел дальше.
Дежурный у входа стоял бледный, как полотно, прижавшись к стене. Он видел всё. Видел крылья. Видел кровь. Видел, как генерал Моравиа несет на руках женщину, которую должен был выдать мужу.
Я прошел мимо, не объясняясь. Объяснения будут потом. А пока что есть только ее сердце, которое бьется слабо и неровно рядом с моим.
И страшная мысль о том, что впервые в жизни я ошибся.
“У вас же есть сердце! Я знаю, оно есть у всех… И у вас тоже…” - я словно снова слышал ее голос.
Меня пробило холодным потом. Дыхание перехватило. Я понял. Понял с тошнотворной ясностью, от которой свело желудок. Она пыталась сказать правду. Кричала о ней всем своим существом.
А я не услышал.
Глава 15
Тьма была не покоем, а ловушкой.
Я висела в ней, боясь открыть глаза.
Потому что открытие глаз означало бы возвращение в реальность.
А реальность могла оказаться красным бархатом сидений, запахом миндаля, дорогого вина и его пальцами, сжимающими мою челюсть.
«Не просыпайся!» — билось внутри.
Пусть это будет сон. Сны заканчиваются. Но тело чувствовало иначе. Оно ощущало движение. Ритмичное, тяжелое покачивание. Не стук кареты. Чужой шаг.
В уши втекал знакомый гул, а в нос ударил знакомый запах. Приглушенные команды, звяканье металла, тяжелое, ровное дыхание надо мной. Руки. Крепкие, обхватывающие меня под спину и колени.
Пальцы давили сквозь ткань, оставляя жаркие, непрошенные отметины на коже. Паника ударила под ребра, холодная и острая.
Я дернулась, пытаясь вырваться, царапая воздух, цепляясь ногтями за жесткое сукно кителя. Горло сжалось, пытаясь вытолкнуть крик, но из глотки вырвался лишь сдавленный, рваный стон.
— Утихни.
Знакомый голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой завибрировала грудная клетка, прижатая к его плечу.
— Ты в Академии.
Слова не принесли облегчения.
Они принесли новую волну ужаса. Академия. Генерал. Дракон. Мужчина. Мое тело уже не различало спасителя и палача.
Оно помнило только одно: руки, которые держат, всегда требуют подчинения. Когда он поправил хватку, сдвигая ладонь чуть выше талии, чтобы удобнее нести, мои мышцы сжались в тугую пружину. Я вздрогнула от того, что мундир задрался, а прикосновение пришлось на обнаженную кожу спины.
Я дернулась резко, всем телом, вжимаясь в пустоту, закрывая лицо руками, готовясь к боли.
Он замер.
Я почувствовала, как изменилось его дыхание.
Стало тяжелее. Глубже.
Ладонь, обжигающая мою кожу, медленно, с неестественной, почти болезненной осторожностью, отодвинулась. Он не сказал ни слова утешения.
Не попытался успокоить ласково.
Просто сменил хватку, взяв там, где нет соприкосновения с кожей. Теперь его пальцы касались лишь плотной ткани мундира.
Его челюсть сжалась так, что на шее выступили жесткие, напряженные жилы. Он смотрел вперед, в темный коридор, но я видела, как напрягся его профиль.
— Ваша трость, господин генерал!
— Отставить пока трость, — хрипло ответил генерал.
Я видела разбитое окно. Осколки уже убирали кадеты, сметая их вениками. Один из командиров отдавал приказы, пока другой замерял размеры стекла.
Я снова посмотрела на генерала.
— Почему я в Академии?
Прошептала я, не узнавая своего голоса. В голове все еще звенело. Мне сложно было сосредоточиться.
— Потому что я так решил, — послышался ответ.
— Вы же все видели, не так ли?
Прошептала я, надеясь, что преступление мужа не останется незамеченным.
В ответ тишина. Он лишь крепче сжал меня.
Глава 16
Внутри всё сжалось не от страха, а от жгучего, удушающего стыда.
Он видел меня. Видел, как я валялась в карете. Как позволила себя ударить.
Видел кровь и безвольно обмякшее тело жертвы.
Он видел меня сломанной. Для тех, кого ломали, это страшнее самого удара.
Мысль о том, что я не смогла за себя постоять, что я ничего не смогла сделать, вызвала внутри меня протест.
Гордость твердила: «Ты должна была не допустить этого. Ты должна была что-то сделать! Ты должна была сопротивляться, ответить, защищаться!»
Сейчас я хотела провалиться на месте, испариться, чтобы он забыл этот миг. Миг моего унижения. Миг моего падения.
Но он помнил. Он нес меня, и я ненавидела себя за эту беспомощность, за то, что не смогла применить те скромные знания, которые успела почерпнуть в Академии.
Мы прошли мимо часовых. Звякнули железные набойки сапог. Чьи-то шаги побежали следом.
— Генерал, мы убрали осколки стекла! Новые стекла уже заказаны! — начал офицер, задыхаясь от спешки.
Анкей Моравиа даже не повернул головы.
— Лекаря. В третий лазарет. Немедленно, — отрезал он. Голос был глухим, как раскат далекого грома. — Никого не впускать. Если кто-то спросит — меня нет для посетителей. Если граф Соулкен появится — задержать и сообщить мне лично. Понятно?
— Так точно! — выкрикнул офицер и исчез.
Он не отдал меня никому.
Не передал с рук на руки санитарам. Нес сам. Несмотря на то, что обычно опирался на трость.
Его дыхание стало тяжелее, шаг чуть замедлился, походка стала неровной, но он не остановился.
Я смотрела на его подбородок, на шрам, пересекающий губу, на кадык, который медленно ходил под кожей.
Зачем? Зачем он вмешался? Зачем спас меня?
Этот вопрос бился в висках, заглушая боль.
Он не поверил мне в кабинете. Он отдал меня Фландру. Он видел мои слезы и назвал это драмой.
А потом он разбил стекло и унес меня прочь. Что это было? Долг? Честь? Вспышка драконьей ярости?
Или я просто снова ошиблась?
Я не знала.
И это незнание душило сильнее, чем его хватка. Мне оставалось лишь тягучее ожидание.
Дверь скрипнула на тяжелых петлях.
Из лазарета запахло сухими травами, спиртом и чистым, выглаженным льном.
Генерал опустил меня на жесткое ложе. Не бросил. Опустил медленно, контролируя каждый сантиметр, пока моя спина не коснулась простыни.
Дракон отступил на шаг. Тень накрыла меня, но он не нависал. Дал пространство. Воздух. Я видела, как его мундир разошелся на спине, где ткань была разорвана, обнажив темные шрамы от крыльев.
— Вот, ваша трость! — послышался голос, а офицер подал знакомую трость так, как вассалы передают королю свой меч в знак вечного служения.
Генерал Моравиа стоял, опираясь на трость, спиной к двери, лицом ко мне. Спина прямая. Непоколебимая. Но пальцы на набалдашнике побелели.
— Отдыхай, — сказал он. Просто. Без приказного тона. Без нежности. — Лекарь придет с минуты на минуту. А я пока подумаю, что с тобой делать.
Я смотрела на него.
В его глазах не было ни раскаяния, ни объяснений. Только тяжелая, непереваренная тяжесть.
Я не знала, почему он это сделал. Не знала, что будет дальше. Поэтому просто закрыла глаза. Не потому, что почувствовала себя в безопасности. А потому, что больше не было сил бояться вслух.
Глава 17. Дракон
Я стоял у окна, спиной к ряду застеленных белоснежными простынями пустующих коек лазарета.
Стекло было холодным, ледяным под пальцами, но мне нужен был этот холод. Нужно было что-то, что могло бы остудить жар, полыхавший внутри груди.
Женщине не место в Академии. Это не пансион благородных девиц. Здесь убивают. Насилуют. Ломают. Здесь даже мужчины сходят с ума. И я всё сделал правильно.
Правильно.
Тогда почему мне хочется свернуть Фландру шею?
Я сжал пальцы в кулак, чувствуя, как хрустят перчатки.
Мало. Нужно было свернуть гаденышу шею.
За моей спиной слышалось тихое шуршание тканей, звон металлических инструментов о поднос.
Я не обернулся сразу. Я смотрел на темный плац, на знамя империи, которое трепал ночной ветер. Оно напоминало большую алую птицу на флагштоке. И перед глазами было такое же знамя. Порванное, прожженное в моей руке. Оно гордо реяло над захваченным фортом, напоминая о цене победы.
Я отошел от окна и встал у стены, скрестив руки на груди.
Трость осталась у двери, прислоненная к косяку, как ненужный костыль. Сейчас мне не нужна была опора. Мне нужно было стоять. Быть скалой. Быть тем, кто контролирует ситуацию.
Внутри еще жгла ярость. Она требовала выхода, но я не давал его.
Как же я зол. И как мне нужно спустить пар. Иначе я точно кого-то убью.
