Я отложил перо. Оно стукнуло о стол слишком громко.
В кабинете было тихо. Раздражающе тихо. Только тиканье часов и шелест ветра за окном. Окна моего кабинета выходили на тыльную часть академии, туда, где росли старые, корявые дубы. Оттуда ничего не было видно.
«Наверное, хочу убедиться, что мой старый приятель прав, — подумал я, вставая. Трость глухо ударилась о паркет. — Что все в порядке. Что девочка просто истеричка. Что Фландр — достойный офицер, а не монстр из ее фантазий».
Странное чувство тревоги не давало мне сосредоточиться на работе. И это раздражало.
Фландр был идеальным кадетом. Безупречным. Холодным. Удобным для системы. Он закончил Академию с отличием и был распределен в штаб.
Я не знал, что за сила заставила меня идти к двери.
“Ты все сделал правильно. Женщине не место в этой Академии. Женщине место в гостиной, в красивом платье, а не на плацу в мужской одежде! Так что считай, что спас ей жизнь и честь! Ведь неизвестно, чем бы обернулось ее дальнейшее пребывание в Академии!”, - подумал я, вспоминая, кто учился в этой Академии.
Некоторые из них чудовища. Настоящие. Без тени совести. Их отдали сюда семьи, чтобы армия стала их клеткой, а приказ — поводком. И чтобы всю свою кровожадность и жестокость они несли в бой. И моя задача — научить их не кусаться без приказа.
Кадетский корпус делал из мальчиков приговоры. Без жалости. Без сомнений. Без права быть слабыми.
Есть только долг. Честь. И Империя.
А что останется от человека внутри — никого не интересовало.
“Я все правильно сделал. Ей здесь не место!”, - твердо решил я и вышел в коридор.
Дежурный у арки вытянулся по струнке, но я прошел мимо, не удостоив его взглядом. Мои шаги эхом отдавались от высоких сводов. Я шел к боковой галерее, где ряд высоких окон позволял видеть внутренний двор и дорогу у главных ворот.
Ночь казалась почти непроглядной. Для обычного человека там, внизу, царила бы полная тьма. Но мои зрачки сузились, становясь вертикальными щелями. Мир окрасился в оттенки серого и зеленого. Тепло живых существ светилось тусклыми оранжевыми пятнами.
Я увидел их сразу.
Фландр вел ее под руку. Его поза выражала заботу, но линия плеч была жесткой. Девочка шла, словно марионетка, ноги заплетались.
Они прошли мимо дежурного. Фландр что-то сказал, дежурный кивнул.
И тут она остановилась.
Глава 12. Дракон
Даже с такой высоты, сквозь тьму, я видел, как ее тело напряглось. Как она попыталась вырваться. Яростное сопротивление, которое заставило меня сжать крепче набалдашник трости.
Фландр дернул ее. Резко.
Моя челюсть сжалась.
«Уходи, — приказал я себе. — Это их семейные дрязги. Он имеет право злиться на нее. Ты не имеешь права вмешиваться».
Но я не отвернулся.
Они подошли к карете. Черная, лакированная, похожая на гроб.
Фландр открыл дверцу. Она уперлась.
И тогда он сделал это.
Мое дыхание оборвалось, а трость едва не хрустнула в руке.
Он схватил ее за волосы. Без предупреждения. Без эмоций. И ударил головой о деревянный косяк дверцы.
Один раз.
Коротко. Жестоко.
В голове что-то щелкнуло. Последняя нить, державшая меня в рамках устава, в рамках приличий, в рамках «долга и чести», лопнула.
Что-то внутри меня оборвалось.
Я не помнил, как выпустил крылья. Просто в какой-то момент ткань мундира затрещала, расползаясь по швам, и тяжелые, кожистые перепонки вырвались наружу.
Трость грохнулась о паркет.
Осколки стекла со звоном посыпались вниз, сверкая в лунном свете. Я уже был на улице. Холодный воздух ударил в лицо, но я не чувствовал его. Чувствовал только ярость. Горячую, слепую, первобытную.
Я не узнавал себя. В тот миг во мне не осталось ни генерала, ни человека. Только чудовище, которое требовало крови.
Карета рванула вперед.
Лошади шарахнулись, копыта взметнули грязь. Я схватил карету за заднюю ось и поднял ее над землей.
Металл скрипнул, дерево застонало.
Лошади встали на дыбы и захрипели, но не смогли сдвинуть карету с места ни на дюйм.
Кучер обернулся, лицо побелело. Он все еще дергал вожжами, но животные только топтались на месте, испуганно фыркая и вращая белками глаз.
Мои сапоги вгрызлись в грязь. Крылья трепетали за спиной, сбрасывая капли начинающегося дождя.
— Остановить карету! — мой голос прозвучал не как приказ офицера. Он прозвучал как рычание зверя, от которого у людей быстро отпадает желание пререкаться.
Кучер побелел. Он вжал голову в плечи, боясь даже дышать. Лошади дернулись раз, потом второй, а потом выбились из сил и постепенно успокоились, хотя их бока ходили ходуном.
Я подошел к дверце и рванул ее на себя так, что она оторвалась вместе с петлями. Фландр, сидящий на бархатных сиденьях, отпрянул. На его лице застыло выражение искреннего, почти детского удивления.
— Генерал? — произнес он. Голос дрогнул лишь слегка. — Что-то случилось?
Глава 13. Дракон
Я смотрел на него. На его безупречный камзол, на светлые волосы, на голубые глаза, которые сейчас изображали непонимание.
Внутри меня кипела злость. Горячая, черная лава ярости, из-за которой я не видел ничего, кроме застывшей перед глазами картинки. Черная перчатка сжимает ее волосы, а потом точно и жестко бьет головой о карету.
Я протянул руку, схватил бывшего адъютанта за грудки камзола и рывком вытащил из кареты на улицу.
— Да, случилось, — произнес я тихо. В этом тихом голосе было больше угрозы, чем в любом крике. — Мой сослуживец солгал мне.
Фландр попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой.
— В чем же, генерал? Вы меня пугаете.
— В том, что он не обижает жену, — я приблизил лицо к его лицу. Видел каждую пору на его коже, каждый расширенный от страха зрачок. — А ведь девочка сказала правду.
Фландр сглотнул. Его взгляд метнулся к карете, где в тени лежала неподвижная фигура.
— А-а-а, вы про кровь? — он выдохнул, и в его тоне появилась та самая, бесконечно раздражающая снисходительность. — Так она упала... Поскользнулась на подножке. Гордая. Решила взобраться сама. Ну и… немного поцарапалась о герб. Бедная девочка. Так что прошу отпустить нас домой. Чем быстрее мы приедем, тем быстрее ей окажут помощь…
— Поскользнулась? — переспросил я. — Вот так?
Я не дал ему договорить. Моя рука молниеносно впилась в его светлые волосы. Пальцы сжались в железный замок.
Фландр даже вскрикнуть не успел.
Я ударил его головой о ту самую дверцу кареты.
Хруст. Глухой, неприятный звук удара кости о дерево.
Фландр взвыл. Звук получился некрасивым, животным. Он осел прямо в грязь, хватаясь руками за лоб, из-под пальцев потекла темная струйка крови.
Я отпустил его. Он остался лежать, скуля и трясясь.
— Просто кто-то забыл, что драконы видят в темноте так же хорошо, как и днем, — произнес я, наклоняясь к нему.
— Вы все не так поняли, — шептал Фландр, пытаясь прийти в себя от боли. В его глазах застыли слезы.
— Я видел каждое твое движение, — припечатал я. — Ты ударил ее о дверцу кареты.
— Вы... вы не имеете права такое говорить! — зашипел Фландр, поднимая на меня полные ненависти глаза. — Она упала! Оступилась! Вам могло показаться... Я пытался ее поймать…
Он смотрел на меня, понимая, что спорить бесполезно.
— Генерал! Это частное дело! — произнес он совершенно другим голосом, полным гордости и уязвленного самолюбия.
Я не стал слушать дальше. Я шагнул в карету.
Внутри пахло дорогим табаком и страхом. Она сидела, привалившись головой к стенке. Глаза закрыты. На виске, прямо у линии роста волос, разбухала ссадина. Но страшнее всего была не ссадина. Рана на щеке. Она сочилась темной, густой кровью, и струйки стекали на ее шею, теряясь в алом бархате сидения.
“Значит, я видел не все!” — пронеслось в голове стремительное, как вспышка.
Перед глазами вспыхнула картинка из ее рассказа: «Там были… друзья… смех… нож…».
И мне стало не по себе.
Глава 14. Дракон
И если хотя бы половина из того, что я услышал, было правдой…
“Я его убью!” - захрипел внутри зверь.
Мне впервые стало плохо. Физически.
Я аккуратно, насколько позволяла кипящая во мне ярость, поднял ее на руки.
Она живая.
В этот момент я рефлекторно прижал ее к груди, обжигая ее лоб горячим дыханием.
Шаг за шагом я нес ее в сторону Академии. Мне было неимоверно тяжело. Не от ее веса, не от того, что каждый шаг без трости давался мне непросто.
Меня раздражало даже то, насколько маленькой она казалась у меня на руках.
Раздражало, что я вообще замечаю это.
Меня выворачивало наизнанку от мысли, что я мог так ошибиться. И сейчас вся ярость, не нашедшая выхода, сжигала меня изнутри.
Мне стало еще тяжелее.
От ее близости. Меня выворачивало от мысли, что я сам отдал ее ему в руки.
“Академия - это единственное место,
Желание убить Фландра боролось с желанием укрыть ее плащом. Чувство вины жгло внутренности сильнее, чем любой огонь.
Я вышел из кареты, не глядя на лежащего графа.
— Человека, с которым я служил, я уважал, — бросил я через плечо. Голос звучал глухо. — А тебя — презираю.
— Ты не имеешь права! — заорал Фландр, пытаясь подняться, но ноги его не слушались. Он пополз по грязи, а светлые волосы окрасились кровью. — Это моя жена! По закону! Верни ее обратно! Ты не имеешь права забирать ее!
Я шел к зданию академии, крепко прижимая ее к груди. Дождь сек лицо, капли стекали по щекам, пытаясь остудить мою кипящую ярость.
