Последний факт доводил Картера до кипения быстрее, чем разгонялся самый шустрый байк в их мастерской. Терпение – не конек Диаса, но ради самого дорогого человека в его жизни он был готов на многое. Нет, не так. Ради нее он был готов на все. Даже продать душу дьяволу, который и названивал уже третий раз подряд. В аду дрова истребили раньше времени?
Подождет.
Спустившись вниз на кухню, Диас стянул с кухонного острова оставленную вчера пачку сигарет и закурил, глядя через окно на Цюрихское озеро. Эту виллу он купил, надеясь, что виды из окна, свежий альпийский воздух и новое место помогут Кэти восстановиться быстрее. Физически так оно и вышло, но остальное они расхлебывали до сих пор. Даже брату Каталины долгое время не удавалось вытянуть ее из состояния мертвеца, а ведь ему самому было непросто.
Но и те нескончаемые дни стоили того, что им троим досталось в итоге: семья. Безумная и ненормальная, но семья.
Картер метнул взгляд на подъездную дорожку и нисколько не удивился, обнаружив там велосипед. Наверняка Мануэль засиделся за играми и проспал, раз умотал в школу на ненавистном школьном автобусе, делающем крюк в их район персонально за ним. Завтракал он чипсами, если судить по вскрытой пачке на столе, усеянном желтыми крошками. Кэти придет в бешенство, но Мэнни и правда не помешало бы научиться порядку. Иногда казалось, что мальчишка специально выводил сестру, которая после относительного выздоровления заделалась хранительницей порядка и чистюлей. Это касалось не только четкого расположения вещей в доме, но и отношения к обязанностям.
Карту чертовски нравилось то, какой становилась его «дикая кошка»: похожей на него. Он научил Каталину любить жизнь на пике ненависти к ней так же, как когда-то научился сам.
Смахнув остатки чипсов в пепельницу, Картер с огромной неохотой ответил на четвертый звонок Сэмюэла Дюрана:
— Да.
— Это ответ на мое предложение, я правильно понял? — хохотнул мужчина.
— Нет. Свой ответ я озвучил позавчера, и он не изменился.
На другом конце линии повисло угрожающее молчание. Карт подозревал, что за ним не последует ничего хорошего, и оказался прав:
— Ты мой должник, — пробасил Сэм озлобленно.
— Я предупреждал, что в нашей сделке кроме меня больше не будет исполнителей. Это неоправданный риск для всей моей команды. Ты в курсе, что владелец компании – сын директора Нацразведки США? Проси о любом другом заказе, но не об этом.
— Диас, — начал он с нажимом, — когда ты обратился ко мне за помощью, я не отказал. Только благодаря мне жива твоя девка! Но это легко откатить назад.
Попытка запугать не стала сюрпризом. Диас предполагал такой исход, поэтому давно начал к нему готовиться. К переезду все было почти улажено, осталось сообщить об этом Каталине. Картер знал, что она не обрадуется таким переменам, но, когда речь шла об угрозе жизни Кэти, ее мнение занимало примерно никакое место в списке его критериев. Пристыв взглядом к двум черным лебедям, подплывшим к берегу, Карт кинул с вызывающей усмешкой:
— Это угроза?
— Называй, как хочешь, но частный медицинский самолет с донором редкой крови и именитыми хирургами в придачу, – это не благотворительный проект. Я могу продолжать список добрых дел долго. Например, напомнить о палате в элитной швейцарской клинике с анонимным содержанием, инсценировке гибели Веласкес и подбрасывании этих сведений в участок под контролем Кастильо, новых документах…
Сэму незачем перечислять свои заслуги. Все они отражались в карих глазах Каталины, в которые Картер смотрел каждый гребаный день, напоминая себе, ради чего он перевернул полюса своей жизни. Ради чего Диас бросил все, чего достиг: независимость и собственное дело. Но он приобрел больше, чем имел, и ни о чем не жалел.
Карт был благодарен Сэму, но проклинал с той же отдачей за то, что тот держал его в роли охотничьего пса. Да, без бабла и связей Дюрана Кэти не спала бы сейчас наверху в теплой постели. Но Картер не подписывался на пожизненную удавку на шее, несмотря на то, что сама Каталина втянулась в их образ жизни и наслаждалась очередным нарушением закона. Диас понимал, что рано или поздно настанет час расплаты, и он рассчитывал скрыться до того, как наступит «поздно»: удавка Дюрана затягивалась все туже и туже.
Он – мафиози. По собственному желанию из таких организаций уходят только кормить земляных червей, поэтому Картер и предпочитал крутиться в собственной. Так было раньше, и парень собирался вернуть себе независимый статус. С переездом в Цюрих ему пришлось возрождать свое дело почти с нуля, но старые знакомства оказались на руку: в криминальных кругах Карт успел завоевать уважение. Только благодаря этому он хотя бы иногда не чувствовал себя бесправным рабом Сэмюэла.
Сукин сын продолжал распыляться:
— Ты прямым текстом проорал, что согласен на любые мои условия. Включить запись нашей беседы трехлетней давности?
— Нет, — огрызнулся Диас, потерев бровь костяшкой большого пальца.
Любое напоминание о том вечере и о Кэти, истекающей кровью на пороге его квартиры, пробуждало очень-очень плохие качества, которые он с великим трудом держал на привязи. В тот момент парень готов был ползать у Дюрана в ногах и терпеть любые унижения, не то что орать о согласии стать преступником международного масштаба.
Наплевав на возражение Картера, Сэмюэл включил запись. Единственным фоном того разговора выступал плач мелкого Мануэля, и отрывочные воспоминания взорвались в крови Карта адреналиновой яростью.
Вопреки стремительным реакциям, запущенным в организме, он с особой аккуратностью опустил истлевшую сигарету в стеклянную пепельницу и с внешним спокойствием облокотился на барную стойку, снова зацепившись взглядом за пару птиц у берега. Брать тело под контроль он научился давным-давно, но чувства… Это всегда было невыполнимой задачей.
Картер вслушивался в собственную хриплую речь из динамика и возвращался в прошлое. Кэти потеряла много крови и, если бы пуля, разорвавшая мягкие ткани, не застряла в ребре в паре миллиметров от артерии, у нее бы не было шансов. Проронив имя убийцы своей семьи, Каталина обмякла в руках Диаса, а дальше все погрузилось во мрак, из которого чернильными брызгами фонтанировали лишь вспышки: кровь, бинты, звонок Дюрану, медики, частный аэродром, писк портативных аппаратов, страх, ненависть, надежда... Мельтешение этих кадров и ощущений смахивало на делирий11[11 - Делирий – это острое, обычно обратимое состояние спутанности сознания, характеризующееся нарушением внимания, восприятия (галлюцинации), мышления и резким двигательным возбуждением.]. На каторжный бег в гору по горящей земле, сжигающей живьем.
Во время перелета Картер держал бледное запястье девушки, сняв с него золотой браслет, и ловил редкие толчки пульса. Парень не верил в Бога и вместо молитв мысленно говорил с Каталиной. Приказывал ей быть сильной. Обещал сделать то, чего не смог тот американец: защитить.
По его мнению, Рэйвен был золотым мальчиком, далеким от жестокой реальности. Их с Кэти реальности. Диас знал, как в ней существовать, поскольку именно эта реальность его и вырастила.
И он без зазрения совести солгал Доминику, когда тот нагрянул к нему домой. Картер как раз вернулся в Барселону, чтобы разобраться с делами перед окончательным отъездом в Цюрих, и не мог рисковать правдой. Люди Кастильо наверняка висели у Рэйвена на хвосте, но, понятное дело, это не было главной причиной вранья.
Картер дослушал запись, и, сохраняя безучастное выражение лица, повторил:
— Мой ответ: нет.
Он собрался сбросить вызов, чтобы отправиться будить Каталину и оповестить друзей о срочном сборе в «Точке», но слова Дюрана остановили:
— Посмотрим, какие пределы у твоей категоричности после этого.
Сэмюэл отключился, и Диас в недоумении уставился на телефон. О чем он?
Ответ поступил почти сразу в виде входящего файла. Загрузив его, Картер застыл. На беззвучном видео он узнал Мануэля, сидящего на грязном полу затемненного подвала. Связанные руки и ноги не давали ему двигаться, но рот не был залеплен. Бесстрашный брат Кэти что-то кричал тому, кто снимал на камеру, а затем плюнул в его сторону. Видео закончилось, и следом пришло сообщение от Дюрана:
«Все еще «нет»?»
— Сука! — сорвался Диас, отшвырнув телефон. Тот проехался по столешнице и с грохотом упал на плиточный пол.
Картер уперся ладонями в край стола и, закрыв глаза, опустил голову. Урод все предусмотрел! Перекрыл им все пути отступления…
— Картер? Что такое? — заспанный голос Кэти заставил его посмотреть на лестницу.
По ней не спеша спускалась Каталина, завязывая на ходу пояс короткого черного халата. В уставшем от недосыпа взгляде отражалось беспокойство, а Карт не представлял, как преподнести ей новость о том, что Мануэль в заложниках. Они давали слово никогда друг другу не врать, но сейчас ему хотелось пойти именно на это.
Оттолкнувшись от стола, он направился навстречу девушке и, сдавив глотку внутреннему эгоистичному демону, сказал:
— Дюран забрал Мануэля.
На пару мгновений она замерла у подножия лестницы, посчитав, что ее подвел слух, и откинула длинную копну жгуче черных волос за спину.
— В каком смысле – забрал? Из школы? С чего бы?
Картер приблизился к Каталине вплотную и крепко обнял, фиксируя ее руки вдоль тела. Этот день мог начаться по-другому: точно не с таких объятий, как сейчас. Но Диас просчитался, решив, что до наступления часа расплаты у них оставалось время.
Он уткнулся губами в макушку Кэти и повторил другими словами то, что она отказывалась слышать:
— Его похитили.
На несколько секунд воздух в помещении будто потяжелел и завис, а потом Каталина начала извиваться, пытаясь вырваться из силков.
— Нет! — выкрикнула Кэти, что было сил. — Нет! Ты врешь! Это шутка? Скажи, что шутка! Отпусти меня! Я убью его! Клянусь, убью!
Картер осел с ней на пол, не ослабляя хватку, и молча удерживал в таком положении, пока она не затихла, осознав, что вырываться бесполезно: он не отпустит. Парень не чувствовал ее слез на своей обнаженной груди. Они не показывались ни разу за всю их жизнь в Швейцарии. Для кого-то другого их отсутствие означало бы верный признак счастья, но в случае Каталины это служило признаком морального обледенения.
Тот день, когда ее льды начнут таять, Карт занесет в список лучших.
— Я верну его, — прошептал Диас и поцеловал холодные губы. — Обещаю.
Глубоко вдохнув и выдохнув, Кэти посмотрела на него из-под пушистых ресниц и проговорила черствым тоном:
— Из моей жизни исчез каждый, кто давал обещания. Не будь одним из них.
***
«Точка». После угона.
Ангус и Серхио обтягивали бензобаки украденных байков виниловой цветной пленкой, а Картер широким шагом пересек небольшой ангар и подошел к Хорхе, их бессменному айтишнику, клацающему по кнопкам клавиатуры. Этому умнику недавно исполнилось восемнадцать, а он уже изобрел собственную троянскую программу «Black Orchid12[12 - В переводе с английского «черная орхидея».]», назвав ее в честь Каталины.
Однажды она щеголяла в купальнике возле бассейна на вилле Диаса и засветила перед всеми тату в виде черной орхидеи, украшающей позвоночник. Кэти предпочитала не объяснять значение этого рисунка. Лишь вскользь обронила, что это редкий сорт орхидеи, который легко повредить и сложно найти. Что бы это ни значило, Картеру нравилось, как дико, изящно и зловеще смотрелся цветок на смуглой коже Каталины.
— Все готово? — спросил Карт, взглянув на экран компьютера с мелькающими кодами.
Хорхе поправил очки за дужку и с восхищением мотнул кудрявой головой:
— Почти. Тут охренеть какая нафаршированная электроника! Я в восторге! GPS-модули я отрубил сразу. Пальчики отключил на трех. Четвертый скоро будет. На кого программировать будем? Кто поедет?
— Я, Ангус, Серхио и…
— Я, — раздалось за спиной Диаса.
Помрачнев, он выпрямился и медленно обернулся. Несмотря на паршивость ситуации, ему захотелось улыбнуться при виде своей Пантеры. Как всегда, во всем черном. А ее вид в спортивном комбинезоне, облегающем подтянутую фигуру, побуждал к единственному порыву: не вытолкать из «Точки» в направлении виллы, а затащить в подсобку.
Каталина заплетала из высокого хвоста косу, разделяя пряди волос острыми ногтями, и сверлила Картера беспрекословным взглядом.
Он уже знал, что не будет возражать. Не только из-за этого командирского выражения лица и не только из-за того, что речь шла о ее брате. Каталина – неотъемлемая часть их «братства», и Диас предпочитал взращивать в ней силу и дерзость, а не слабость, которая, в его понимании, была главной причиной уязвимости. Картер не мог всегда быть рядом физически и верил, что закаленный характер поможет Кэти справиться самостоятельно с любыми трудностями. Он поклялся защищать Каталину, а не оберегать. Картер видел в этих двух понятиях абсолютно разную суть. Оберегать – это переносить на руках через каждое препятствие и в результате лишать возможности учиться ходить. Защищать – это преодолевать препятствие первым и ловить ее с другой стороны. Быть опорой.
Сейчас перед ним стояла волевая девушка, и он гордился их общим достижением.
Диас подтянул молнию на ее комбинезоне повыше, чтобы поберечь зрение Хорхе, а заодно и шею, которую он вот-вот вывихнет.
— Мы повезем байки в арендованных фургонах, — предупредил Картер, зная, что Кэти не отказалась бы прокатиться на одном из угнанных мотоциклов.
Заказ для Дюрана имел мало общего с любым из предыдущих. Они не станут рассекать на мотоциклах, объявленных в розыск в радиусе тысячи километров. Им важно действовать максимально осторожно – для начала по плану А. Карт рассчитывал, что им все и закончится, но страховка еще никому не вредила. В их банде существовал своеобразный рейтинг планов в порядке убывания надежности. Если «А» не сработает, нужно будет пересесть на байк, закрепленный внутри фургона на быстросъемных фиксаторах. Установка передним колесом к выходу позволит быстро покинуть грузовик и выехать на дорогу. Правда, в таком случае подпортится товарный вид груза, но иногда это обоснованный риск.
Покончив с косой, Каталина откинула ее за спину и помахала брелоком перед лицом Картера:
— Знаю. Я уже выбрала Sprinter. — Развернувшись, она бодро пошагала к Ангусу, занятому протиркой корпуса подготовленного мотоцикла.
Серхио крутился рядом и примерял на бриллиант декоративную пластиковую кнопку. В остальном замаскировать байки оказалось непосильной задачей, тем более в такой срок (если несколько часов можно назвать сроком). Ублюдок Сэм дал день на подготовку, и у них не осталось другого выхода, кроме как увезти мотоциклы буквально из-под носа сотрудников мотосалона.
Сама кража не представляла сложности для Картера и его лучших друзей, которые геройски последовали за ним в Швейцарию больше трех лет назад. Проблема была в том, какая это кража. Им светило несколько статей, начиная от подделки документов, угона грузовика, хищения в особо крупных размерах и заканчивая сговором организованной группы. По этому острию они ходили с юности, но Картер привык действовать по собственной отлаженной схеме. Под контролем Дюрана у него не было никаких гарантий, – по этой причине он не взял с собой Каталину на дело, как бы она ни рвалась вместо их друга Дино Паласио.
Одно дело – угонять байки мажоров, припаркованные на улице, и сплавлять их по своим каналам сбыта, и другое – грабить мотосалон с «нулевыми» кастомными мотоциклами, с которых не спускает глаз пресса.
Смелее этой аферы только фаер-шоу возле цистерны с бензином.
Глава 5 Погоня
Каталина
— Привет, тигр, — поздоровавшись с байком, бережно прохожусь кончиками пальцев по приборной панели, фиксируя в памяти расположение всех индикаторов. Почти как на моем Ducati Superleggera, только с некоторыми дополнениями и вариациями. — Кто владелец? — выспрашиваю у подошедшего Картера.
— Американец, — на этом слове моя ладонь непроизвольно останавливает свое путешествие, а вдох получается сделать с кратковременной задержкой. — Сын бывшего кандидата в Конгресс, бизнесмен. В общем, ничего особенного. Типичный папенькин сын, — заканчивает Карт.
Подавив неуместную вспышку из прошлого, сажусь верхом на мотоцикл и обхватываю грипсы, знакомясь со зверем, который будет незаслуженно отдан мафиознику. Мне нравится этот ни с чем не сравнимый контакт тела с новой, еще хрустящей кожей и металлом, но сейчас не удается насладиться им в полной мере из-за повода, объединившего нас на этот раз: Мануэль. Мой в последнее время неуправляемый, но самый любимый брат-подросток. В груди сильно болит и жжет. Будто кусок железа, пересаженный вместо души, начал плавиться и расширяться, раздвигая ребра.
Картер противился тому, чтобы на моих руках осела чужая кровь, и однажды я уступила, хоть и знала, что это временная пауза, необходимая для наращивания и внутренней, и внешней силы. Но, если с Мануэлем что-то произойдет, все обещания будут аннулированы.
Я больше не та слабачка. Рука не дрогнет, как в тот проклятый вечер, а разум не заблокируется трусостью, страхом или состоянием аффекта. Момент возмездия проигрывался в мыслях такое бесчисленное множество раз, что постепенно стал моей частью. Я с нетерпением жду ее материального претворения в жизнь.
После погрузки байков в четыре разных фургона мы покидаем «Точку», договорившись добираться разными дорогами в целях безопасности. С помощью телефонной гарнитуры мы можем переговариваться между собой на протяжении всего пути. В ангаре остались трое: Хорхе, следящий за загруженностью дорог по городским камерам, Дино и Бенджи – наши чудо-техники, способные с закрытыми глазами устранять неисправности в мотоциклах и автомобилях.
Все друзья Картера будто проходили строгий отбор по принципу «Жизнь побила, но не добила». Ничего удивительного, что они стали теми, кто есть, и я не осуждаю их образ жизни. Сама к ним охотно примкнула. С тех пор, как из меня испарилась вера в силу закона, желание ему противостоять сделалось одной из движущих сил наравне с местью. Но для развития любой силы, как известно, требуются усердные и кропотливые тренировки. Мне пришлось многому научиться, в том числе водить авто. Благодаря этому я сейчас и рулю по дороге, соединяющей Цюрих и Баден, где находится особняк чертового Дюрана.
За нерадостными рассуждениями не сразу замечаю патрульную машину характерного желто-синего цвета, припаркованную на обочине впереди. На моей полосе.
Поерзав на сиденье, сохраняю прежнюю манеру вождения, а в уме сравниваю скорости их Audi с моим Mercedes Sprinter, готовясь к возможному преследованию. О плохом думать не хочется, но жизнь научила просчитывать шаги наперед. Так проигрыши воспринимаются куда легче, а выигрыши доставляют еще большую радость.
На протяжении оставшейся сотни метров до полиции не отрываю глаз от дороги, но щеки горят под грузом чужого пристального внимания. Если бы я была на байке, чувствовала бы себя в разы увереннее, а так на виду у полицейских кажется, что фургон стал прозрачным, выставляя на всеобщее обозрение его ценное содержимое.
При виде жезла, направленного в мою сторону, вспоминаю ругательства сразу на нескольких языках, но продолжаю убеждать себя, что все обойдется. По-другому быть не может.
Сворачиваю на обочину, объезжая тачку с проблесковыми маячками, чтобы быть впереди, и докладываю Картеру об остановке. Он просит сохранять спокойствие и действовать по плану, а я уже опускаю стекло перед высокой фигурой офицера полиции. Дождавшись его формального приветствия и пропустив имя мимо ушей, здороваюсь в ответ:
— Здравствуйте, офицер. Я что-то нарушила? — любезничаю с дежурной улыбкой на швейцарском немецком, доведенном за годы домашней тюрьмы до совершенства. Эмма гордилась бы мной.
Отреагировав на улыбку тотальным безразличием, симпатичный патрульный лет двадцати восьми пробегается придирчивым взглядом по боковой стороне кузова.
— Предъявите права и документы на транспортное средство.
Законопослушно достаю из сумки пластиковую карточку с договором аренды и передаю через окно, свесив локти так, чтобы пробудить интерес к выставленному наружу декольте. Я предусмотрительно расстегнула то, что заботливо застегнул Картер, но на офицере с эмодзи «Истукан»13[13 - Популярный эмодзи в мессенджерах, символизирующий каменное лицо.] вместо головы мои методы обольщения не срабатывают. Или чересчур порядочный и добросовестный, или его не интересуют женщины.
— Как вас зовут? — допрашивает он, хотя вряд ли не умеет читать.
Называюсь именем, ставшим официальным после моего «воскрешения»:
— Катарина Мюнстер.
