Ответ поступил почти сразу в виде входящего файла. Загрузив его, Картер застыл. На беззвучном видео он узнал Мануэля, сидящего на грязном полу затемненного подвала. Связанные руки и ноги не давали ему двигаться, но рот не был залеплен. Бесстрашный брат Кэти что-то кричал тому, кто снимал на камеру, а затем плюнул в его сторону. Видео закончилось, и следом пришло сообщение от Дюрана:
«Все еще «нет»?»
— Сука! — сорвался Диас, отшвырнув телефон. Тот проехался по столешнице и с грохотом упал на плиточный пол.
Картер уперся ладонями в край стола и, закрыв глаза, опустил голову. Урод все предусмотрел! Перекрыл им все пути отступления…
— Картер? Что такое? — заспанный голос Кэти заставил его посмотреть на лестницу.
По ней не спеша спускалась Каталина, завязывая на ходу пояс короткого черного халата. В уставшем от недосыпа взгляде отражалось беспокойство, а Карт не представлял, как преподнести ей новость о том, что Мануэль в заложниках. Они давали слово никогда друг другу не врать, но сейчас ему хотелось пойти именно на это.
Оттолкнувшись от стола, он направился навстречу девушке и, сдавив глотку внутреннему эгоистичному демону, сказал:
— Дюран забрал Мануэля.
На пару мгновений она замерла у подножия лестницы, посчитав, что ее подвел слух, и откинула длинную копну жгуче черных волос за спину.
— В каком смысле – забрал? Из школы? С чего бы?
Картер приблизился к Каталине вплотную и крепко обнял, фиксируя ее руки вдоль тела. Этот день мог начаться по-другому: точно не с таких объятий, как сейчас. Но Диас просчитался, решив, что до наступления часа расплаты у них оставалось время.
Он уткнулся губами в макушку Кэти и повторил другими словами то, что она отказывалась слышать:
— Его похитили.
На несколько секунд воздух в помещении будто потяжелел и завис, а потом Каталина начала извиваться, пытаясь вырваться из силков.
— Нет! — выкрикнула Кэти, что было сил. — Нет! Ты врешь! Это шутка? Скажи, что шутка! Отпусти меня! Я убью его! Клянусь, убью!
Картер осел с ней на пол, не ослабляя хватку, и молча удерживал в таком положении, пока она не затихла, осознав, что вырываться бесполезно: он не отпустит. Парень не чувствовал ее слез на своей обнаженной груди. Они не показывались ни разу за всю их жизнь в Швейцарии. Для кого-то другого их отсутствие означало бы верный признак счастья, но в случае Каталины это служило признаком морального обледенения.
Тот день, когда ее льды начнут таять, Карт занесет в список лучших.
— Я верну его, — прошептал Диас и поцеловал холодные губы. — Обещаю.
Глубоко вдохнув и выдохнув, Кэти посмотрела на него из-под пушистых ресниц и проговорила черствым тоном:
— Из моей жизни исчез каждый, кто давал обещания. Не будь одним из них.
***
«Точка». После угона.
Ангус и Серхио обтягивали бензобаки украденных байков виниловой цветной пленкой, а Картер широким шагом пересек небольшой ангар и подошел к Хорхе, их бессменному айтишнику, клацающему по кнопкам клавиатуры. Этому умнику недавно исполнилось восемнадцать, а он уже изобрел собственную троянскую программу «Black Orchid12[12]», назвав ее в честь Каталины.
Однажды она щеголяла в купальнике возле бассейна на вилле Диаса и засветила перед всеми тату в виде черной орхидеи, украшающей позвоночник. Кэти предпочитала не объяснять значение этого рисунка. Лишь вскользь обронила, что это редкий сорт орхидеи, который легко повредить и сложно найти. Что бы это ни значило, Картеру нравилось, как дико, изящно и зловеще смотрелся цветок на смуглой коже Каталины.
— Все готово? — спросил Карт, взглянув на экран компьютера с мелькающими кодами.
Хорхе поправил очки за дужку и с восхищением мотнул кудрявой головой:
— Почти. Тут охренеть какая нафаршированная электроника! Я в восторге! GPS-модули я отрубил сразу. Пальчики отключил на трех. Четвертый скоро будет. На кого программировать будем? Кто поедет?
— Я, Ангус, Серхио и…
— Я, — раздалось за спиной Диаса.
Помрачнев, он выпрямился и медленно обернулся. Несмотря на паршивость ситуации, ему захотелось улыбнуться при виде своей Пантеры. Как всегда, во всем черном. А ее вид в спортивном комбинезоне, облегающем подтянутую фигуру, побуждал к единственному порыву: не вытолкать из «Точки» в направлении виллы, а затащить в подсобку.
Каталина заплетала из высокого хвоста косу, разделяя пряди волос острыми ногтями, и сверлила Картера беспрекословным взглядом.
Он уже знал, что не будет возражать. Не только из-за этого командирского выражения лица и не только из-за того, что речь шла о ее брате. Каталина – неотъемлемая часть их «братства», и Диас предпочитал взращивать в ней силу и дерзость, а не слабость, которая, в его понимании, была главной причиной уязвимости. Картер не мог всегда быть рядом физически и верил, что закаленный характер поможет Кэти справиться самостоятельно с любыми трудностями. Он поклялся защищать Каталину, а не оберегать. Картер видел в этих двух понятиях абсолютно разную суть. Оберегать – это переносить на руках через каждое препятствие и в результате лишать возможности учиться ходить. Защищать – это преодолевать препятствие первым и ловить ее с другой стороны. Быть опорой.
Сейчас перед ним стояла волевая девушка, и он гордился их общим достижением.
Диас подтянул молнию на ее комбинезоне повыше, чтобы поберечь зрение Хорхе, а заодно и шею, которую он вот-вот вывихнет.
— Мы повезем байки в арендованных фургонах, — предупредил Картер, зная, что Кэти не отказалась бы прокатиться на одном из угнанных мотоциклов.
Заказ для Дюрана имел мало общего с любым из предыдущих. Они не станут рассекать на мотоциклах, объявленных в розыск в радиусе тысячи километров. Им важно действовать максимально осторожно – для начала по плану А. Карт рассчитывал, что им все и закончится, но страховка еще никому не вредила. В их банде существовал своеобразный рейтинг планов в порядке убывания надежности. Если «А» не сработает, нужно будет пересесть на байк, закрепленный внутри фургона на быстросъемных фиксаторах. Установка передним колесом к выходу позволит быстро покинуть грузовик и выехать на дорогу. Правда, в таком случае подпортится товарный вид груза, но иногда это обоснованный риск.
Покончив с косой, Каталина откинула ее за спину и помахала брелоком перед лицом Картера:
— Знаю. Я уже выбрала Sprinter. — Развернувшись, она бодро пошагала к Ангусу, занятому протиркой корпуса подготовленного мотоцикла.
Серхио крутился рядом и примерял на бриллиант декоративную пластиковую кнопку. В остальном замаскировать байки оказалось непосильной задачей, тем более в такой срок (если несколько часов можно назвать сроком). Ублюдок Сэм дал день на подготовку, и у них не осталось другого выхода, кроме как увезти мотоциклы буквально из-под носа сотрудников мотосалона.
Сама кража не представляла сложности для Картера и его лучших друзей, которые геройски последовали за ним в Швейцарию больше трех лет назад. Проблема была в том, какая это кража. Им светило несколько статей, начиная от подделки документов, угона грузовика, хищения в особо крупных размерах и заканчивая сговором организованной группы. По этому острию они ходили с юности, но Картер привык действовать по собственной отлаженной схеме. Под контролем Дюрана у него не было никаких гарантий, – по этой причине он не взял с собой Каталину на дело, как бы она ни рвалась вместо их друга Дино Паласио.
Одно дело – угонять байки мажоров, припаркованные на улице, и сплавлять их по своим каналам сбыта, и другое – грабить мотосалон с «нулевыми» кастомными мотоциклами, с которых не спускает глаз пресса.
Смелее этой аферы только фаер-шоу возле цистерны с бензином.
Глава 5 Погоня
Каталина
— Привет, тигр, — поздоровавшись с байком, бережно прохожусь кончиками пальцев по приборной панели, фиксируя в памяти расположение всех индикаторов. Почти как на моем Ducati Superleggera, только с некоторыми дополнениями и вариациями. — Кто владелец? — выспрашиваю у подошедшего Картера.
— Американец, — на этом слове моя ладонь непроизвольно останавливает свое путешествие, а вдох получается сделать с кратковременной задержкой. — Сын бывшего кандидата в Конгресс, бизнесмен. В общем, ничего особенного. Типичный папенькин сын, — заканчивает Карт.
Подавив неуместную вспышку из прошлого, сажусь верхом на мотоцикл и обхватываю грипсы, знакомясь со зверем, который будет незаслуженно отдан мафиознику. Мне нравится этот ни с чем не сравнимый контакт тела с новой, еще хрустящей кожей и металлом, но сейчас не удается насладиться им в полной мере из-за повода, объединившего нас на этот раз: Мануэль. Мой в последнее время неуправляемый, но самый любимый брат-подросток. В груди сильно болит и жжет. Будто кусок железа, пересаженный вместо души, начал плавиться и расширяться, раздвигая ребра.
Картер противился тому, чтобы на моих руках осела чужая кровь, и однажды я уступила, хоть и знала, что это временная пауза, необходимая для наращивания и внутренней, и внешней силы. Но, если с Мануэлем что-то произойдет, все обещания будут аннулированы.
Я больше не та слабачка. Рука не дрогнет, как в тот проклятый вечер, а разум не заблокируется трусостью, страхом или состоянием аффекта. Момент возмездия проигрывался в мыслях такое бесчисленное множество раз, что постепенно стал моей частью. Я с нетерпением жду ее материального претворения в жизнь.
После погрузки байков в четыре разных фургона мы покидаем «Точку», договорившись добираться разными дорогами в целях безопасности. С помощью телефонной гарнитуры мы можем переговариваться между собой на протяжении всего пути. В ангаре остались трое: Хорхе, следящий за загруженностью дорог по городским камерам, Дино и Бенджи – наши чудо-техники, способные с закрытыми глазами устранять неисправности в мотоциклах и автомобилях.
Все друзья Картера будто проходили строгий отбор по принципу «Жизнь побила, но не добила». Ничего удивительного, что они стали теми, кто есть, и я не осуждаю их образ жизни. Сама к ним охотно примкнула. С тех пор, как из меня испарилась вера в силу закона, желание ему противостоять сделалось одной из движущих сил наравне с местью. Но для развития любой силы, как известно, требуются усердные и кропотливые тренировки. Мне пришлось многому научиться, в том числе водить авто. Благодаря этому я сейчас и рулю по дороге, соединяющей Цюрих и Баден, где находится особняк чертового Дюрана.
За нерадостными рассуждениями не сразу замечаю патрульную машину характерного желто-синего цвета, припаркованную на обочине впереди. На моей полосе.
Поерзав на сиденье, сохраняю прежнюю манеру вождения, а в уме сравниваю скорости их Audi с моим Mercedes Sprinter, готовясь к возможному преследованию. О плохом думать не хочется, но жизнь научила просчитывать шаги наперед. Так проигрыши воспринимаются куда легче, а выигрыши доставляют еще большую радость.
На протяжении оставшейся сотни метров до полиции не отрываю глаз от дороги, но щеки горят под грузом чужого пристального внимания. Если бы я была на байке, чувствовала бы себя в разы увереннее, а так на виду у полицейских кажется, что фургон стал прозрачным, выставляя на всеобщее обозрение его ценное содержимое.
При виде жезла, направленного в мою сторону, вспоминаю ругательства сразу на нескольких языках, но продолжаю убеждать себя, что все обойдется. По-другому быть не может.
Сворачиваю на обочину, объезжая тачку с проблесковыми маячками, чтобы быть впереди, и докладываю Картеру об остановке. Он просит сохранять спокойствие и действовать по плану, а я уже опускаю стекло перед высокой фигурой офицера полиции. Дождавшись его формального приветствия и пропустив имя мимо ушей, здороваюсь в ответ:
— Здравствуйте, офицер. Я что-то нарушила? — любезничаю с дежурной улыбкой на швейцарском немецком, доведенном за годы домашней тюрьмы до совершенства. Эмма гордилась бы мной.
Отреагировав на улыбку тотальным безразличием, симпатичный патрульный лет двадцати восьми пробегается придирчивым взглядом по боковой стороне кузова.
— Предъявите права и документы на транспортное средство.
Законопослушно достаю из сумки пластиковую карточку с договором аренды и передаю через окно, свесив локти так, чтобы пробудить интерес к выставленному наружу декольте. Я предусмотрительно расстегнула то, что заботливо застегнул Картер, но на офицере с эмодзи «Истукан»13[13] вместо головы мои методы обольщения не срабатывают. Или чересчур порядочный и добросовестный, или его не интересуют женщины.
— Как вас зовут? — допрашивает он, хотя вряд ли не умеет читать.
Называюсь именем, ставшим официальным после моего «воскрешения»:
— Катарина Мюнстер.
— Место рождения.
— Цюрих.
— Куда направляетесь?
— К подруге, — на каждый вопрос отвечаю вежливо, а надерзить хочется, как никогда. Я спешу за братом, черт возьми! Мне не до анкетирования.
Смягченный взгляд парня скользит в вырез комбинезона и возвращается обратно к моему лицу. Я же, соблазнительно облизнув губы, киваю на свои документы в его ладонях, намекая на точку в расспросах. Но этот «Истукан» произносит страшное:
— Что внутри фургона?
Мои губы раздвигаются в обольстительной улыбке:
— Мотоцикл.
Полицейский приподнимает козырек фуражки, стирая пот со лба ребром ладони, и подсыпает мне новый докучливый вопрос:
— Почему вы едете не на нем? Он неисправен?
— Наоборот! Он новенький и красненький, — продолжаю строить из себя глупышку и, мечтательно возведя глаза к небу, обмахиваюсь ладонями: — Подруга устраивает сегодня мотовечеринку, а мне так захотелось похвалиться своим приобретением, что не решилась пачкать его по дороге. Девочки – такие девочки, понимаете?
— Документы на мотоцикл у вас есть? — донимает непрошибаемый патрульный.
— А как же! — Вытаскиваю фальшивый паспорт на байк и протягиваю его через окно.
Офицер тщательно перечитывает сведения, сфабрикованные умельцем Хорхе, но довольным не выглядит. Скорее настороженным. Между его бровей образовались две глубокие морщины, и это нехороший знак.
— Откройте грузовой отсек, будьте добры.
— Разве с документами что-то не в порядке? — искренне удивляюсь я.
— В порядке, но у нас приказ. Во Фрайбурге утром похитили новые мотоциклы. Слышали об этом?
Принимаю вид недалекой дурочки:
— Фрайбург… Это в Австрии? Нет, не слышала.
— Это город на юге Германии. В ста шестидесяти километрах отсюда.
— Ох… Должно быть, дело серьезное, раз подключилась доблестная швейцарская полиция.
— Мы близко к границе, деваться некуда, — дрогнувшие губы парня дарят надежду на то, что я заболтала его, но уже в следующую секунду он повторяет:
— Откройте отсек.
Несмотря на жару, у меня холодеет в ногах и руках. Не заглушив машину, нажимаю кнопку автоматического открытия боковой двери и смиренно выбираюсь наружу. В фургоне имеются еще и задние двери с откидным пандусом, но в данный момент отходить от руля далеко неразумно.
«Истукан» заглядывает внутрь, а затем выуживает из нагрудного кармана телефон и, несколько раз ткнув по нему пальцем, начинает шнырять глазами между экраном и мотоциклом. Туда-сюда, туда-сюда… Какого черта он тянет? Байк выглядит так, что не подкопаешься. И он тут один, без своих трех собратьев.
Посмотрев на напарника, сидящего в Audi, полицейский подает ему условный знак пальцами и залезает внутрь отсека. Он молчаливо изучает наружные элементы и не прикасается к ним, наверное, остерегаясь оставлять отпечатки. Слежу за его осмотром, поставив ладони на пояс. Секунды идут, а вместе с ними уходит и мое терпение.
— Что это? — Дотошный офицеришка показывает на кнопку, закрывающую бриллиант, и я непринужденно развожу руками.
— Я еще не до конца разобралась с функциями.
Напоследок окинув подозрительным взглядом колеса и раму, парень сходит на землю и пронизывает меня строгим выражением:
— Мне жаль сообщать об этом, но вечеринку придется пропустить. Вам необходимо проехать с нами для более детального разбирательства.
— С какой стати? — возмущаюсь я.
— Я сравнил в программе фото вашего мотоцикла со всеми угнанными, и она нашла совпадение с одним из них на девяносто процентов.
— Вы шутите? Он мой! Документы вам ни о чем не говорят? Да почти все мотоциклы на одно лицо!
— Я бы поспорил. — Посуровевший полицейский тянется за рацией, прицепленной к поясу, а в моей голове писком взрываются сигналы тревоги.
Перед каждым делом мы с парнями прорабатываем разные повороты событий, и Картер учил, как действовать в случаях задержания. Если честно, я надеялась никогда не оказываться в таких ситуациях, поскольку выход из них один: драть когти.
Когти у меня теперь имелись.
Не колеблясь ни секунды дольше, бью офицера в нос основанием ладони, и тот ожидаемо отшатывается, взметнув руку к лицу. Вырываю у него свои документы, со всей силы пинаю в живот и срываюсь к водительскому месту. Закрывшись в салоне, ударяю по кнопке боковой двери и решительно трогаюсь с места, замечая в зеркале второго полицейского, подбежавшего к первому на выручку. За фургоном поднимается облако пыли и мелких камней, скрывая сотрудников полиции из поля зрения. Но это ненадолго, само собой.
