— В разных вариациях.
— А выходные?
Он посмотрел на меня с вежливым непониманием человека, которому только что задали вопрос на незнакомом языке.
— Праздничные дни, — пояснила я. — Когда ничего не делаешь.
— В праздничные дни проводятся церемонии. Я обязан зачитывать свитки с обращениями к народу, принимать подарки, выступать судьёй на конкурсах талантов…
— Ясно-ясно. — Я вскинула ладони вверх, потрясённо думая, что принц живёт вообще без выходных.
В голове вдруг сами собой возникли мысли про выгорание. Когда человек работает так долго и усердно, он может исчерпать внутренний ресурс, и это очень опасно. Я совершенно точно с таким сталкивалась, потому что видела, как люди перестают не только радоваться тому, что раньше им нравилось, но замечать, что перестали радоваться. А потом на это состояние накладываются болячки, которые перетекают в хронические. Чаще всего выгорание наступает как раз у врачей, учителей, незаменимых специалистов и руководителей — одним словом, у тех, кто привык ставить чужие нужды выше собственных.
Слово за слово, пока мы плыли до острова Рыбьих Слёз, я умудрилась выудить из Катэля большой пласт важной информации. Оказывается, тот остров, от которого мы отчалили, называется Центральным, правда, не по географическому признаку, а потому, что на нём стоит дворец правящего рода Аккрийских. К нему принадлежит сам принц. Катэль утверждал, что он и его ближайшие подчинённые — драконы. Я бы посмеялась, вот только смех в горле застрял сам собой, когда я вспомнила вчерашнее огненное шоу в исполнении его высочества.
Очень бегло я смогла нащупать крупицы знаний о том, что драконы бывают разные. Черноволосый и черноглазый Икари-сан, несколько раз поднимавшийся на корму с докладами, судя по всему, относился к той же породе. Это объясняло его выправку, нечеловеческое спокойствие и то, как он каждый раз безукоризненно останавливался в двух шагах от принца. Один раз Икари-сан вдруг резко обернулся и уставился прямо в ту точку, где я зависла над бортом. Очевидно, разговор Катэля якобы с самим собой привлёк внимание воина. Левое Крыло постоял, прислушался и удалился ни с чем. Я взяла на заметку: рядом с этим мужчиной надо вести себя осмотрительнее. Чует не чует, но явно не так прост, как кажется.
Касательно управления всем Огненным Архипелагом я тоже узнала много нового. Во-первых и в-главных, на плечи Катэля как первого принца ложилась основная тяжесть. Ему помогал второй принц — Олсандер, но он занимался больше взаимоотношениями с соседними государствами, остальные братья — вообще постольку-поскольку. Почти все счастливо женились, кто-то сосредоточился на семье, кто-то на здоровье (третий принц Рэйден много лет был серьёзно болен), пятый — Широ — появлялся во дворце набегами. Ему нравилось путешествовать, помогать обывателям и копить знания в сфере медицины. Здесь опытных врачей с магией называли исэи.
У Катэля имелись ближайшие помощники — Правое и Левое Крылья: Мидзухо-сан и Икари-сан соответственно. Первый, по моим воспоминаниям, низенький, пухленький и с лёгкими залысинами, являлся кем-то вроде личного секретаря.
Мидзухо-сан занимался всем, что касалось бумаг, свитков и слов. Он вёл расписание принца, принимал доклады чиновников, фильтровал просьбы и жалобы, определяя, что достойно внимания его высочества, а что можно решить и без него. Составлял письма, вёл переговоры с младшими чиновниками и отдавал распоряжения дворцовому казначею.
Икари-сан — высокий, гибкий и, как выяснилось, очень внимательный — был кем-то вроде доверенного лица и личного телохранителя. Охрана, сопровождение, контроль за стражей, разведка, исполнение деликатных поручений, которые не доверяют бумаге. Так, он первым поднялся на корабль, осмотрел все бочки с водой и корму и лишь только после этого сделал жест Катэлю, что тот может взойти на борт. Если Мидзухо-сан был голосом и памятью принца, то Икари-сан был его тенью — молчаливой, предупредительной и, подозреваю, весьма опасной в случае необходимости.
Сам государственный аппарат предполагал четырёхранговую систему. Высшие чиновники носили те самые фиолетовые или пурпурные халаты — это старшие советники, управляющие крупными островами и занимающиеся отдельными направлениями: флот, земледелие, торговля, суд, дипломатия, храмы, строительство и многое другое. Области, которые называл Катэль, не всегда казались мне логично выделенными, но на Огненном Архипелаге они сложились исторически. Именно в кругу крикливых старших советников я видела Катэля, и именно к ним относился тот самый Тархунчик… то есть Такахиро-доно. У него даже суффикс у имени был специальным, показывающим особый высший ранг.
Средний ярус носил кимоно особого красно-оранжевого оттенка — не путать с алым цветом, символом рода Аккрийских! — состоял приблизительно из двухсот существ и подчинялся высшему ярусу. Так называемый полевой ярус — зелёные кимоно. Это инспекторы, помощники управляющих, надзиратели на мелких островах. Их было много. Совсем младшим отводился синий цвет. Это были писари, счетоводы и архивисты, официально признанные учёные — одним словом, те, кто знал про Огненный Архипелаг всё и при этом не имел никакой власти.
Чтобы получить право даже на синее кимоно, необходимо было сдать экзамены. Раз в три года на Центральном острове во дворце Аккрийских проводится открытый экзамен. Теоретически любой — человек, дракон, оборотень или маг — может попытаться сдать его. Практически — только тот, кто годами готовился. Дети богатых семей нанимают учителей, дети бедных семей учатся сами и почти никогда не проходят дальше первого тура. А соответственно, чтобы пройти в верхние ярусы, надо это право заслужить.
Таким образом, я выяснила, что почти все обладатели фиолетово-пурпурно-сиреневых кимоно, то есть чиновники высшего яруса, являлись сплошь драконами или оборотнями. Конкретно заинтересовавший меня Такахиро-доно относился к роду барсучьих. Когда Катэль сказал об этом с серьёзным лицом, я чуть не прыснула со смеху, но всё же удержалась. Для него это всё было само собой разумеющимся, а для меня — диковинным.
Ну и ещё одна любопытная деталь: с получением нового ранга чиновники должны проходить определённую «стажировку» и их намеренно назначают служить на территории, где у них нет родственников — чтобы не обрастали связями. Такахиро-доно на острове Рыбьих Слёз, возможно, именно поэтому так охотно включил в смету собственное кимоно — далеко от дома, проверять некому. Последняя мысль была уже моя собственная, Катэлю я её не озвучила.
Я открыла было рот, чтобы задать ещё ворох вопросов, но в этот момент бесшумно подошедший Икари-сан объявил, что мы швартуемся к острову Рыбьих Слёз.
Глава 10. Там — это вам не тут
Юля
— Я же говорил. Икари-сан обо всём позаботится. Теперь ты спокойна, Юля? — спросил Катэль и, не дожидаясь ответа, повернулся к морю. Ветер тут же бросил ему в лицо вишнёвые пряди, он чуть дёрнул головой — резко, по-мужски — и прищурился на горизонт.
Разгрузка корабля шла полным ходом. Староста деревни Боян-сан многократно кланялся в землю, принимал бочки от подчинённых Икари-сана и передавал их наиболее крепким и жилистым жителям острова. Те так же уважительно кланялись и катили бочки в сторону приземистого склада с широкой соломенной крышей и массивными деревянными воротами — единственного строения в деревне, выглядевшего по-настоящему добротно. Вроде бы всё в этой картине было правильным, вот только что-то мне совершенно не нравилось, и я не могла понять, что именно. Боян-сан, как мне показалось, выглядел растерянным, что я не преминула озвучить.
— Разумеется. — Катэль пожал плечами, всё так же с удовольствием смотря на солнце. — Обычно питьевая вода на остров поставляется раз в месяц, а тут спустя две седмицы пришёл ещё один корабль.
Ясно-понятно. Вот откуда растерянность, объяснение принимается. Но почему тогда нет радости? Поклоны и прочее наличествует, вон как все бегают-суетятся, но поведение Боян-сана не похоже на поведение человека, который мог умереть от засухи, а ему в последний день подвезли несколько тонн воды. Хм-м-м… то ли выражать радость так бурно здесь не принято, то ли я слишком подозрительная.
— А почему они откатывают бочки в ангар? — не унималась я.
— Куда-куда? Ан-хар? — переспросил принц, а я прикусила язык.
М-да. Ангары в моём мире изобрели как здания для хранения и обслуживания самолётов. Этой чудесной техники на Огненном Архипелаге нет, зато есть существа, которые при желании целый авиапарк заменить могут. По крайней мере, так утверждается. Сама-то я драконов пока не видела.
— Хранилище, — быстренько поправилась.
— А куда им ещё их катить? Сейчас поставят, потом — польют рис.
— Нет, я хочу посмотреть, как они это делают!
Катэль нахмурился.
— Юля, мы уже обговаривали, что я не могу задерживаться. Во-первых, у меня дела во дворце, во-вторых, вечером праздник. Если хочешь, можешь остаться и всё проконтролировать, но я должен уплыть обратно.
— А как я их заставлю поливать рис? Может, они вовсе ни сегодня, ни завтра не соберутся? — возмутилась я.
Сомнительно, конечно, но мало ли.
К этому моменту к нам подошёл личный телохранитель Катэля.
— Ваше высочество, всё готово. Корабль разгружен. Семьдесят бочек с питьевой водой переданы жителям острова Рыбьих Слёз. Мы можем отчаливать. Я отдаю приказ?
Принц повернулся, делая вид, что раздумывает, а я, разумеется, подлетела чуть выше и зависла напротив.
— Пожа-а-алуйста! — и даже руки сложила, как тут принято — ладошками друг к другу. — Мы всё равно уже здесь! Хотя бы одну бочку! Просто пусть на моих глазах польют несчастный рис, и я успокоюсь.
Катэль иронично выгнул смоляную бровь, а я добавила:
— Правда-правда! Ты же сам сказал, что я юрэй без памяти. Меня ну очень тянет к их рисовым террасам. Наверняка со мной что-то случилось в прошлой жизни, связанное с рисом. Возможно, мои близкие и я умерли от голода и во мне говорит долг крови!
Соврала не моргнув и глазом. В том, что я совершенно точно никогда не видела подобного чуда, я могла поклясться, но… я же могу как дух заблуждаться насчет прошлой жизни, верно?
Катэль тем временем тяжело вздохнул.
— Хорошо.
— Отлично, я сейчас же велю…
— Нет-нет, простите, Икари-сан, я ответил собственным мыслям. Велите старосте взять одну из бочек, довезти до ближайшей рисовой террасы и показать, как они поливают ростки.
— Но, ваше высочество, — у бедного Левого Крыла аж лицо по-смешному вытянулось, — мало того что вы испачкаетесь по дороге и, скорее всего, опоздаете на праздник Розового Ветра… Зачем вам это?!
— Потому что я так хочу.
На лице Икари-сана промелькнула целая буря: тревога, растерянность, профессиональный долг. Последний победил.
— Понял. — Левое Крыло склонил голову и быстрым шагом направился к кораблю, раздавая одновременно указания и драконам, и людям.
— Ну что, теперь-то будешь довольна? — с улыбкой сказал Катэль, но помрачнел, не успев договорить.
Стоило старосте услышать приказ, как он со слезами бухнулся в ноги Икари-сану и начал о чём-то умолять.
— Как-то не так я себе представляла радостную деревню, — отметила я.
Катэль ничего ответил, лишь стремительно подошёл к чуть ли не плачущему Боян-сану.
— Что здесь происходит?
— Ваше высочество, — Боян-сан прижал лоб к земле, — не гневайтесь на ничтожного старосту, но воля небес жестока к острову Рыбьих Слёз. Шесть седмиц назад мост через высохшее устье реки обвалился в одну ночь, будто сами предки отвернулись от нас. С тех пор дорога к террасам отрезана, бочку не провезти, на руках далеко не унесёшь, а в обход через холмы с бочками ни один осёл не вытянет. Пешком-то можно, но не с бочкой с водой. Мы ремонтируем мост, как можем, ваше высочество, но сегодня точно не успеем и не сможем оросить террасы. Простите недостойных!
Я демонстративно сложила руки на груди и уселась на ближайшую бочку.
«А я говорила!»
Катэль переводил потрясённый взгляд с Боян-сана на меня, а потом резко тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и зло произнёс:
— А почему сразу не сказали, что полить не можете?! Показывайте, что у вас с мостом!
Он развернулся так лихо, что полы кимоно взлетели в воздух. О-о-о-х, какой же он потрясающий, когда сердится! Сейчас ещё огоньку добавим.
— Эй, Катэль, ничего не забыл? — крикнула ему в спину.
Принц обернулся, а я помахала рукой.
На высоких скулах явственно проступили желваки.
— И вот эту бочку возьмите с собой. Мы польём сегодня рис во чтобы то ни стало! — рыкнул он.
Внутри всё восторженно затрепетало. Ох, какой властный голос, какой решительный мужчина! Юлька-а-а, нельзя влюбляться в такого. Но чуть-чуть же полюбоваться можно, да?
Глава 11. Обидчивый камень и священный рис
Юля
Выбранную бочку погрузили на рикшу — деревянную повозку с двумя большими колёсами, украшенную по бортам с облупившейся жёлтой краской парой потрескавшихся резных драконов, которые в лучшие времена, наверное, выглядели грозно. Сейчас они смотрелись скорее уставшими. Запряжённый в рикшу осёл разделял их настроение. Боян-сан похлопал его по боку, животное тяжело вздохнуло и тронулось.
Процессия двинулась по узкой дорожке вдоль деревни: впереди осёл с бочкой, за ним Боян-сан, за старостой — Катэль с Икари-саном и несколько крепких жителей острова с лопатами и мотками верёвки на плечах.
Я летела над всей этой компанией и наслаждалась жизнью.
Катэль периодически кидал на меня недовольные взгляды а-ля «спустись и иди, как нормальный человек». Я замечала их, но старательно игнорировала. Ну серьёзно! Мне выдали призрачное тело с функцией полёта! Было бы верхом расточительства не воспользоваться этим в полной мере. Ходить я и в прошлой жизни умела, земля подождёт, а я пока полетаю.
Тем более посмотреть было на что.
Деревня Рыбьих Слёз с высоты птичьего полёта выглядела очаровательно: несколько десятков аутентичных домиков с загнутыми черепичными крышами, куда как скромнее дворцовых, но не менее милых, огороды с какой-то необычной зеленью, бамбуковые изгороди. Тут и там встречались верёвки с сохнущим бельём, которое хлопало на ветру как маленькие флаги, между домами бегали куры и дети, примерно с одинаковым успехом уворачиваясь друг от друга.
Вначале подъём был мягким, но не прошли мы и пары километров, как горы перестали притворяться холмами. Невысокие, покрытые салатовой зеленью, местами уже чуть выгоревшей на солнце, они уходили вверх многочисленными ступенями, а на каждой ступени — рисовые террасы. Часть ещё блестела на солнце, как вложенные друг в дружку зеркала, но кое-где вода ушла, обнажив потрескавшееся дно, а тонкие зелёные ростки торчали из грязи, отчаянно стараясь не сдаваться.
— О-о-о! — только и смогла восторженно выдохнуть я.
Это было настолько красиво, что становилось немного завидно, что кто-то живёт с такими пейзажами. Из моего окна, судя по смутным воспоминаниям, открывался менее захватывающий вид — на вечные пробки и унылую кирпичную стену соседнего дома.
Долго наслаждаться не пришлось. Процессия добралась до подножия холмов, по ощущениям, за каких-то полчаса или час. Дорогу перекрыло широкое и каменистое русло реки, между камнями тёк ручей по колено, а берега бывшей реки были покрыты белёсым налётом, будто кто-то небрежно присыпал их мукой. Так, стоп, но если здесь река, то зачем нужна вода в бочках?
От удивления я даже снизилась и подлетела поближе.
— Когда-то здесь протекала река, но морская вода просочилась в русло снизу, когда пресная стала иссякать. Теперь вода непригодна ни для питья, ни для полива растений. Отсюда и название острова — Рыбьи Слёзы, — словно ни к кому не обращаясь, с задумчивым видом прокомментировал Катэль, а у меня на сердце аж потеплело.
Какой же он всё-таки хорошенький, всё мне объясняет!
Теперь понятно. То есть бочки всё же нужны. Так-с, а почему встал осёл? Почему мы дальше никуда не идём?
Стоило мне повернуть голову, как взгляд наткнулся на мост. Красивый, с массивными каменными опорами и деревянным настилом. Такой мост мог бы украсить любой дворцовый сад, если бы не одно существенное но. Приличный кусок настила и обломки одной из опор почему-то живописно валялись прямо в русле пересохшей речки.
Люди продолжали озадаченно стоять, а я вновь воспользовалась тем, что являюсь духом, и спустилась в русло, внимательно осматривая повреждения.
— Ваше высочество, не гневайтесь на недостойного… — раздался лепет старосты где-то справа и сверху над ухом. — В месяц снежных звёзд земля под островом чуть вздрогнула. Совсем чуть-чуть, будто кто-то из подземных духов повернулся во сне, но мост не выстоял. Мы чиним как можем, однако одна опора всё ещё ненадёжна, и в ближайший месяц управиться никак не выйдет. Ничтожный староста виноват, что не доложил раньше!
Нет, я, конечно, не инженер-конструктор, в строительстве и тем более в этом мире не разбираюсь совсем, но у меня есть глаза и базовый здравый смысл. Обвалившийся кусок выглядел — ну от силы как пятая часть моста. Камни валялись тут же, вон, никуда не делись. Деревянный настил частично цел. Шесть недель ремонтировать вот это?!
— Катэль, это совершенно возмутительно! — воскликнула я, выныривая из устья. — Да если бы у меня было десять пар рабочих рук из деревни, то я бы управилась за вечер. Ну цементному раствору дать просохнуть — ещё сутки. Откуда взялись шесть недель?!
Принц посмотрел на старосту, потом на меня. Он что-то хотел ответить, но не мог, так как находился в окружении людей. Я прикусила язык. Блин, и как быть-то? У нас связь на людях какая-то односторонняя получается.
***Катэль Аккрийский
Катэль наблюдал за Юлей краем глаза. Незаметно, как ему казалось, хотя Икари-сан наверняка всё замечал и делал вид, что не замечает, потому что именно за это его принц и ценил.
Дух вёл себя неприемлемо для существа, жаждущего справедливости и отмщения. Стоило им выйти из деревни, как Юля принялась радостно носиться над процессией, словно непослушный ребёнок, которого впервые выпустили за ворота: то взмывала вверх, то зависала над чьей-нибудь головой, то вдруг резко уходила в сторону, заметив что-то интересное. Когда показались холмы с террасами, юрэй и вовсе замерла в воздухе, прижала руки к щекам и что-то восторженно воскликнула.
Совершенно некстати Катэль поймал себя на мысли, что Юля очень милая.
Не красивая в том смысле, в каком принято считать красивыми дракониц из благородных родов — высоких, утончённых, с плавными движениями и взглядами, отточенными годами обучения. Если отбросить неуместное одеяние, то Юля была чуть ли не на голову ниже любой представительницы их расы, немного пухленькой, очень порывистой, с растрёпанными рыжими косицами, мелькающими во все стороны. На юрэй, при всех её замашках и приказах — ему! — принцу, не хотелось сердиться, скорее, наоборот, опекать. А ещё эти огромные синие глаза, в которых прямо сейчас плескался такой неподдельный восторг, что Катэль почти почувствовал его сам.
Принц резко себя одёрнул.
Не пристало его высочеству, почти семисотлетнему дракону и правящему принцу Катэлю Аккрийскому радоваться рисовым террасам! Что скажут подчинённые? Уже и так достаточно того, что их принц разговаривает сам с собой, внезапно назначает внеплановую поездку на соседний остров ради нескольких десятков бочек воды, а потом идёт по какой-то грязи целых полри[6]... Вон Икари-сан как косится, и хорошо, что он не взял остальных драконов из охраны. Только подозрений в сумасшествии ему не хватало.
Первый принц немедленно отвернулся и уставился на мост. Точнее, на то, что от него осталось.
И вновь Юля привлекла его внимание:
— Катэль, это возмутительно! Да если бы у меня было десять пар рабочих рук из деревни, то я бы управилась за вечер. Ну цементному раствору дать просохнуть — ещё сутки. Откуда взялись шесть недель?!
И правда, откуда?
— Боян-сан, — произнёс принц, разглядывая обвалившийся пролёт. — Почему мост не был восстановлен за полтора месяца?
