— Клубничные.
— Что? — наконец смотрю ему в глаза.
— Клубничные благодарности. На твоих трусиках была клубника.
Боже, сегодня меня точно вырвет от стресса и смущения.
Кожа по всему телу накаляется от его взгляда. Гарри медленно отступает к тротуару, словно дает мне пространство и одновременно не дает его вовсе, потому что каким-то образом лишает меня кислорода.
— Конечно же ты заметил, — выдыхаю я, не собираясь показывать ему, что я прочла его последнее сообщение и прекрасно знаю, что он явно неровно дышит к клубнике.
— Я наблюдательный.
Я складываю руки на груди и приподнимаю бровь.
— И часто ты за мной наблюдаешь, Гаррисон Эшфорд?
Он задерживает взгляд на моем лице, будто пересчитывает каждую веснушку, успевшую появиться, чтобы поприветствовать солнце. Его глаза на секунду перескакивают на мои губы, которые я покусываю, съедая блеск со вкусом клубники.
— Всегда.
Гарри уходит, а у меня перехватывает дыхание. Не от паники, не от смущения или стыда.
От него.
Глава 6. Лола
Я обнимаю маму и быстро чмокаю Лео в пухлую щечку со следами тыквенного пюре.
Стоит сказать, что вся наша кухня выглядит как место преступления, только вместо крови — оранжевые брызги. Лео выплевывает пюре каждый раз, стоит маме отвернуться от него.
— Иди уже, — ворчит мама, пытаясь запихнуть в своего вредного внука эту невкусную еду. — Мы справимся. Папа заглянет после обеда и отвезет нас на ранчо, чтобы Лео познакомился с новыми жеребятами.
Я вроде и знаю, что они справятся, но каждый раз все равно переживаю. Вдруг мама не сможет найти жаропонижающее, если у Лео резко поднимется температура из-за прорезывания зубов. Вдруг потеряет запасную пустышку, и восьмимесячный ребенок устроит ей такой концерт, которому позавидовали бы даже AC/DC.
Я еще раз проверяю стерилизатор, чтобы убедиться в том, что количества бутылочек хватит на целый день, и в третий раз целую маму и Лео.
— Если что, обязательно звони.
— Шарлотта Грейс Эванс, уйди из этого дома, пока я тебя не выгнала силой. Ты опоздаешь, если продолжишь бегать тут как курица-наседка.
Я бросаю взгляд на наручные часы и ахаю.
— Ты права.
Студия танцев, где я работаю, откроется через десять минут. Я бегу в гостиную, спотыкаясь о деревянные кубики и пиная какую-то погремушку под диван. Надеюсь, Лео не захочется именно с ней играть целый день. Схватив книгу и киндл с дивана, потому что каждая букгерл знает, что важно иметь книжного мужика как в бумажном, так и в электронном виде, спешу в прихожую.
Я набрасываю пальто, засовываю все вещи в шопер и выбегаю из дома.
Приятный весенний ветер с ароматом талой воды треплет мои волосы с розоватым оттенком, который почти вымылся. Когда я в последний раз красилась? Помню, что намылила голову каким-то оттеночным шампунем, когда Лео было три месяца. Я тогда передержала его, потому что забыла. Вспомнила лишь в тот момент, когда Лео схватил меня за волосы, пока я щекотала ему пузико и пыталась рассмешить.
Что ж, получилось действительно смешно, ведь такого насыщенного розового у меня еще никогда не было.
Я спотыкаюсь о трещину в тротуаре и чуть не пропахиваю носом асфальт, но меня подхватывает крепкая рука. Мои глаза прослеживают шрам от ожога на мускулистом предплечье и медленно поднимаются к его обладателю.
— Осторожнее, Лолс, — тихим басом говорит Гарри, как всегда оказываясь ровно в тот момент, когда я намереваюсь попасть в компрометирующую ситуацию.
Я сдуваю прядь с лица и выпрямляюсь.
— Споткнулась.
— Я видел, — уголок его губ подергивается в улыбке.
— Не смейся!
— Даже не думал, — говорит он, пока на его лице появляется широкая улыбка, которая ослепляет каждую женщину, как фотовспышка.
Я не удивлена, что именно он поймал меня, но удивлена…
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, пока его пальцы мимолетно скользят по моему запястью. Он быстро разрывает прикосновение, но тепло его кожи все еще оставляет приятный след.
Он отступает на шаг и почесывает затылок. Вокруг моих ног начинают виться Меган и Фокс, требуя к себе внимания. Я наклоняюсь, почесываю их за ушами и возвращаю взгляд к их хозяину.
— Вы гуляете?
Странно, что сегодня они выбрали маршрут через мою улицу. Флэйминг может быть и маленький город, но это все еще город протяженностью в мили. И Гарри живет на другом конце, возле озера.
— Нет, теперь я здесь живу.
Я замираю и перевожу взгляд на дом, около которого мы стоим. Дом Томаса. Он стоит прямо рядом с моим собственным, и нас разделяет лишь один забор. Томас почти не появляется здесь, и я даже подумала, что он собирается его продать. Это имело бы смысл, учитывая, что они с Джеммой решили строить семью в доме ее детства.
Стоит сказать, что Томас Саммерс был отличным соседом. Отличным соседом, в которого я по глупости была влюблена. Считаю это самым большим заблуждением и ошибкой в своей жизни, если хотите знать мое мнение.
Ведь… может быть, если бы я не была так романтично наивна и мечтательна, то заметила бы раньше, что старший брат моей лучшей подруги является в моей голове лишь образом, который я сама создала и сама же в него поверила. У нас было слишком мало общих интересов, не говоря уже о том, что мне с трудом иногда удавалось действительно понять, что Томасу нравится. И ему явно не нравилась я. По крайней мере, в романтическом смысле.
Поэтому мое сердце даже не разбилось вдребезги, когда они с Джеммой создали свой корабль любви и уплыли на нем в семейную жизнь. Наоборот… я действительно поверила в любовь.
В ту любовь, которая существует в моих книгах. И о которой мечтала я. Просто мои мечты разбились о кувшин маргариты, выпитый в ту ночь в клубе, когда был зачат Лео.
— В каком смысле? — я вырываюсь из мыслей и перевожу взгляд на Гарри.
— Мне придется временно пожить у Томаса, потому что мой дом… — он морщится, а потом достает телефон. — Я лучше покажу.
Гарри разблокирует экран так быстро, что мои любопытные глаза успевают заметить лишь какое-то розовое размытое пятно на заставке.
Интересный выбор… для мужчины.
На экране телефона появляется фотография дома, который… ну… эм… Я наклоняю голову и смотрю пару мгновений.
— Он… — я щурюсь. — Он что…
Я забираю у него телефон и наклоняю голову в другую сторону. Потом в ту же, что и на фото.
— Можно мне сделать рядом с ним фотку, как с Пизанской башней? Типа я стою такая и пытаюсь поднять его обратно?
Гарри смеряет меня таким взглядом, будто слышал эту шутку уже не раз. Я хихикаю и возвращаю ему телефон.
— Так… — я смотрю в сторону дома Томаса, а потом возвращаю взгляд к нему. — Что говорят? Это возможно исправить?
— Да, — Гарри кивает, а порыв ветра доносит до меня аромат его парфюма. Что-то свежее и с нотками каких-то специй, а может, древесницы или ели. Черт его знает. Просто вкусно и мужественно.
Так вкусно, что мне с трудом удается не прикрыть глаза и не вдохнуть глубже.
— Ты нюхаешь меня.
Я чуть ли не подпрыгиваю на месте, когда осознаю, что действительно вдохнула глубже и закрыла глаза. Широко распахнув веки, словно увидев оленя, я смотрю на мужчину, который ухмыляется со знающим выражением лица.
— Ты отвратительно пахнешь, — выпаливаю я первое, что приходит в голову.
Конечно, зачем говорить что-то хорошее, верно?
— И именно поэтому ты решила принюхаться? — протягивает Гарри, в его глазах пляшет озорной огонь.
Я моргаю. Дважды. Как будто частое моргание может стереть этот неловкий инцидент.
— Я не нюхала, — говорю я самым уверенным голосом женщины, которая только что буквально нюхала. И буквально призналась в этом минуту назад.
— Как скажешь, — хмыкает он. — Я занимался переездом, одни девочки чего стоят, поэтому с меня сошло сто потов.
— О, нет, ты прекрасно пахнешь, — спешу успокоить его я.
— Ты же не нюхала, — вот теперь он чуть ли не сияет, как новогодняя елка.
— Засранец, — говорю я сквозь зубы и чувствую, как горит мое лицо.
Меган и Фокс трутся о мои ноги, как кошки, требуя внимания. Я переключаюсь на них, чтобы не смотреть на раздражающе красивое лицо Гаррисона Эшфорда, которое с каждым днем все больше и больше выводит меня из себя.
— Ваш папочка такой нарцисс, девочки, — ворчу я, поглаживая их головы.
— Потому что ты меня нюхала, как цветок?
— Если ты не заткнешься, я заклею тебе рот, — прищуриваюсь я.
Гарри поднимает руки в знак капитуляции, и при этом движении его бицепсы с витиеватыми татуировками напрягаются так, будто это часть плана — отвлечь меня окончательно. Дымные черные рисунки с тенями полностью покрывают его руки, заставляя мозг вспомнить, что я видела этого мужчину без футболки.
— Ого, — протягивает он. — Угрозы. Мне нравится, когда ты становишься решительной.
— Я всегда решительная.
— Нет, — он качает головой, и в его голосе вдруг появляется мягкость, от которой колени у меня подкашиваются сильнее, чем от трещины в тротуаре. — Ты смелая. Это другое.
Я замираю.
Такие фразы он бросает постоянно, между шутками и поддразниванием, позволяя мне увидеть за несносным флиртуном вдумчивого взрослого мужчину.
— Ты переезжаешь, — вспоминаю я, чтобы вернуть разговор на безопасную траекторию. — Надолго?
— До тех пор, пока мой дом не перестанет парить в воздухе. Потом планирую отремонтировать еще пару комнат и заменить пол. Думаю, месяца три-четыре.
Я киваю, покусывая губу. Почему внутри меня все вибрирует от мысли, что человек, с которым я дружу всю свою жизнь, будет находиться почти на расстоянии вытянутой руки? Возможно, потому что именно этот человек смотрит на меня не так, как все.
С детства я всегда чувствовала себя невидимкой. Мия и другие девушки, с которыми я общалась, всегда были ярче и громче. Они не спотыкались о воздух и собственные ноги на каждом шагу. У них не возникало проблем с тем, что вылетало изо рта.
Мне же всегда казалось, что я не могу быть такой счастливой или такой смешной. Или просто такой, как все остальные девочки. Но было одно место, где я чувствовала себя всесильной и уверенной. В книге. За страницами книг я могла примерить на себя любую роль и не переживать о том, что обо мне подумают.
Раньше я не замечала, что Гарри — один из немногих, кто замечает все, что другие не видят. Возможно, это черта его характера. А возможно… возможно, я и правда на самом деле интересная.
По крайней мере, в его глазах.
Я не знаю, как охарактеризовать свои чувства по отношению к этому мужчине. Просто в последние месяцы, нет, годы… с того момента, как он вышел из комы, что-то между нами изменилось.
— Это проблема? — Гарри всматривается в мое лицо и чуть наклоняется вперед так, что расстояние между нами становится на полдыхания меньше. — Что теперь я твой сосед.
— Нет, — отмахиваюсь я. — Но ты знаешь Флэйминг. Если ты чихнешь у меня под окнами, к вечеру миссис Трент будет уверена, что мы тайно поженились. А она все еще строит теории о том, что ты принял мои роды, потому что так велела судьба или ее карты таро.
— Хорошо, я буду чихать осторожнее, — он едва заметно улыбается, а потом на мгновение его глаза темнеют. — Или нет. Только глупец не захотел бы быть твоим тайным мужем.
— Гаррисон, — строго говорю я, покрывшись смущенным румянцем с головы до пят.
— Шарлотта, — его голос окутан чистым грехом.
Мы смотрим друг на друга чуть дольше, чем это уместно для людей, которые «просто соседи» или «просто друзья».
Ветер треплет мои волосы, и Гарри машинально протягивает руку, чтобы убрать прядь с моего лица. Движение почти автоматическое. Почти. Но он замирает на полпути.
Секунда. И я задерживаю дыхание.
— Я опаздываю на работу! — выпаливаю, нет, выкрикиваю я, как сумасшедшая.
Я начинаю отступать, но Гарри перехватывает меня за запястье, смотрит на меня мгновение, а потом, сдерживая улыбку, спокойно говорит:
— У тебя на лице патчи. Я хотел их убрать.
