Странно, что сегодня они выбрали маршрут через мою улицу. Флэйминг может быть и маленький город, но это все еще город протяженностью в мили. И Гарри живет на другом конце, возле озера.
— Нет, теперь я здесь живу.
Я замираю и перевожу взгляд на дом, около которого мы стоим. Дом Томаса. Он стоит прямо рядом с моим собственным, и нас разделяет лишь один забор. Томас почти не появляется здесь, и я даже подумала, что он собирается его продать. Это имело бы смысл, учитывая, что они с Джеммой решили строить семью в доме ее детства.
Стоит сказать, что Томас Саммерс был отличным соседом. Отличным соседом, в которого я по глупости была влюблена. Считаю это самым большим заблуждением и ошибкой в своей жизни, если хотите знать мое мнение.
Ведь… может быть, если бы я не была так романтично наивна и мечтательна, то заметила бы раньше, что старший брат моей лучшей подруги является в моей голове лишь образом, который я сама создала и сама же в него поверила. У нас было слишком мало общих интересов, не говоря уже о том, что мне с трудом иногда удавалось действительно понять, что Томасу нравится. И ему явно не нравилась я. По крайней мере, в романтическом смысле.
Поэтому мое сердце даже не разбилось вдребезги, когда они с Джеммой создали свой корабль любви и уплыли на нем в семейную жизнь. Наоборот… я действительно поверила в любовь.
В ту любовь, которая существует в моих книгах. И о которой мечтала я. Просто мои мечты разбились о кувшин маргариты, выпитый в ту ночь в клубе, когда был зачат Лео.
— В каком смысле? — я вырываюсь из мыслей и перевожу взгляд на Гарри.
— Мне придется временно пожить у Томаса, потому что мой дом… — он морщится, а потом достает телефон. — Я лучше покажу.
Гарри разблокирует экран так быстро, что мои любопытные глаза успевают заметить лишь какое-то розовое размытое пятно на заставке.
Интересный выбор… для мужчины.
На экране телефона появляется фотография дома, который… ну… эм… Я наклоняю голову и смотрю пару мгновений.
— Он… — я щурюсь. — Он что…
Я забираю у него телефон и наклоняю голову в другую сторону. Потом в ту же, что и на фото.
— Можно мне сделать рядом с ним фотку, как с Пизанской башней? Типа я стою такая и пытаюсь поднять его обратно?
Гарри смеряет меня таким взглядом, будто слышал эту шутку уже не раз. Я хихикаю и возвращаю ему телефон.
— Так… — я смотрю в сторону дома Томаса, а потом возвращаю взгляд к нему. — Что говорят? Это возможно исправить?
— Да, — Гарри кивает, а порыв ветра доносит до меня аромат его парфюма. Что-то свежее и с нотками каких-то специй, а может, древесницы или ели. Черт его знает. Просто вкусно и мужественно.
Так вкусно, что мне с трудом удается не прикрыть глаза и не вдохнуть глубже.
— Ты нюхаешь меня.
Я чуть ли не подпрыгиваю на месте, когда осознаю, что действительно вдохнула глубже и закрыла глаза. Широко распахнув веки, словно увидев оленя, я смотрю на мужчину, который ухмыляется со знающим выражением лица.
— Ты отвратительно пахнешь, — выпаливаю я первое, что приходит в голову.
Конечно, зачем говорить что-то хорошее, верно?
— И именно поэтому ты решила принюхаться? — протягивает Гарри, в его глазах пляшет озорной огонь.
Я моргаю. Дважды. Как будто частое моргание может стереть этот неловкий инцидент.
— Я не нюхала, — говорю я самым уверенным голосом женщины, которая только что буквально нюхала. И буквально призналась в этом минуту назад.
— Как скажешь, — хмыкает он. — Я занимался переездом, одни девочки чего стоят, поэтому с меня сошло сто потов.
— О, нет, ты прекрасно пахнешь, — спешу успокоить его я.
— Ты же не нюхала, — вот теперь он чуть ли не сияет, как новогодняя елка.
— Засранец, — говорю я сквозь зубы и чувствую, как горит мое лицо.
Меган и Фокс трутся о мои ноги, как кошки, требуя внимания. Я переключаюсь на них, чтобы не смотреть на раздражающе красивое лицо Гаррисона Эшфорда, которое с каждым днем все больше и больше выводит меня из себя.
— Ваш папочка такой нарцисс, девочки, — ворчу я, поглаживая их головы.
— Потому что ты меня нюхала, как цветок?
— Если ты не заткнешься, я заклею тебе рот, — прищуриваюсь я.
Гарри поднимает руки в знак капитуляции, и при этом движении его бицепсы с витиеватыми татуировками напрягаются так, будто это часть плана — отвлечь меня окончательно. Дымные черные рисунки с тенями полностью покрывают его руки, заставляя мозг вспомнить, что я видела этого мужчину без футболки.
— Ого, — протягивает он. — Угрозы. Мне нравится, когда ты становишься решительной.
— Я всегда решительная.
— Нет, — он качает головой, и в его голосе вдруг появляется мягкость, от которой колени у меня подкашиваются сильнее, чем от трещины в тротуаре. — Ты смелая. Это другое.
Я замираю.
Такие фразы он бросает постоянно, между шутками и поддразниванием, позволяя мне увидеть за несносным флиртуном вдумчивого взрослого мужчину.
— Ты переезжаешь, — вспоминаю я, чтобы вернуть разговор на безопасную траекторию. — Надолго?
— До тех пор, пока мой дом не перестанет парить в воздухе. Потом планирую отремонтировать еще пару комнат и заменить пол. Думаю, месяца три-четыре.
Я киваю, покусывая губу. Почему внутри меня все вибрирует от мысли, что человек, с которым я дружу всю свою жизнь, будет находиться почти на расстоянии вытянутой руки? Возможно, потому что именно этот человек смотрит на меня не так, как все.
С детства я всегда чувствовала себя невидимкой. Мия и другие девушки, с которыми я общалась, всегда были ярче и громче. Они не спотыкались о воздух и собственные ноги на каждом шагу. У них не возникало проблем с тем, что вылетало изо рта.
Мне же всегда казалось, что я не могу быть такой счастливой или такой смешной. Или просто такой, как все остальные девочки. Но было одно место, где я чувствовала себя всесильной и уверенной. В книге. За страницами книг я могла примерить на себя любую роль и не переживать о том, что обо мне подумают.
Раньше я не замечала, что Гарри — один из немногих, кто замечает все, что другие не видят. Возможно, это черта его характера. А возможно… возможно, я и правда на самом деле интересная.
По крайней мере, в его глазах.
Я не знаю, как охарактеризовать свои чувства по отношению к этому мужчине. Просто в последние месяцы, нет, годы… с того момента, как он вышел из комы, что-то между нами изменилось.
— Это проблема? — Гарри всматривается в мое лицо и чуть наклоняется вперед так, что расстояние между нами становится на полдыхания меньше. — Что теперь я твой сосед.
— Нет, — отмахиваюсь я. — Но ты знаешь Флэйминг. Если ты чихнешь у меня под окнами, к вечеру миссис Трент будет уверена, что мы тайно поженились. А она все еще строит теории о том, что ты принял мои роды, потому что так велела судьба или ее карты таро.
— Хорошо, я буду чихать осторожнее, — он едва заметно улыбается, а потом на мгновение его глаза темнеют. — Или нет. Только глупец не захотел бы быть твоим тайным мужем.
— Гаррисон, — строго говорю я, покрывшись смущенным румянцем с головы до пят.
— Шарлотта, — его голос окутан чистым грехом.
Мы смотрим друг на друга чуть дольше, чем это уместно для людей, которые «просто соседи» или «просто друзья».
Ветер треплет мои волосы, и Гарри машинально протягивает руку, чтобы убрать прядь с моего лица. Движение почти автоматическое. Почти. Но он замирает на полпути.
Секунда. И я задерживаю дыхание.
— Я опаздываю на работу! — выпаливаю, нет, выкрикиваю я, как сумасшедшая.
Я начинаю отступать, но Гарри перехватывает меня за запястье, смотрит на меня мгновение, а потом, сдерживая улыбку, спокойно говорит:
— У тебя на лице патчи. Я хотел их убрать.
Я быстро дотрагиваюсь до лица и с ужасом понимаю, что на моем лице действительно все это время были патчи.
— Знаешь, это новый тренд. Следи за модой, Эшфорд.
Он фыркает от смешка, сотрясающего его грудь, и делает шаг вперед.
— Тренды доходят до Флэйминга с опозданием на три года, поэтому я не верю.
— Ну, поверь, — пожимаю плечами я, поправляя шопер на плече.
— Можно? — тихо говорит Гарри, снова протягивая руку и не обращая внимания на мои оправдания.
Я перевожу взгляд на дом, ведь напряжение между нами заставляет дрожать каждую мою кость. Потом снова смотрю снизу вверх на мужчину, который в лучах солнца почему-то становится еще красивее.
— Да, — выдыхаю я.
Теплые пальцы Гарри мягко касаются моей щеки и скользят под глаза, поддевая гелевую каплю.
— Они с блестками, — бормочет он, скрупулезно снимая патчи, словно ему доверили самую ответственную задачу в мире. — Ты похожа на инопланетянку.
Я не сдерживаюсь и хихикаю, хотя комплимент до глупости странный.
— Я внеорбитная.
— Ты… сонная и красивая, — вкрадчиво отвечает он, снимая второй патч и мимолетно обхватывая мою щеку своей большой ладонью.
Прикосновение обжигает, но быстро исчезает, будто Гарри сам испугался того, сколько нежности было во всем этом снятии обычных патчей.
— Мне правда пора, — выдыхаю я. — Если я опоздаю, Лили заставит меня стоято в планке до конца жизни.
— Я бы посмотрел на это, — спокойно отвечает он.
— Гарри.
— Что? Поддержка — важная часть тренировочного процесса.
Я делаю шаг назад.
— Ты — отвлекающий фактор.
Он улыбается медленно, лениво, и в этой улыбке столько уверенности, что у меня сводит живот.
— Значит, я все делаю правильно.
Я разворачиваюсь прежде, чем скажу что-то еще более глупое, и почти бегу в сторону Мэйн-стрит.
— Спасибо за ароматное утро, соседка! Не нюхай других мужчин, а то я ревнивый, — окликает он.
Вот же несносный мужчина.
Я не оборачиваюсь, хотя очень хочется, но ощущаю его взгляд на спине, как теплую ладонь. И это ощущение не исчезает даже тогда, когда я сворачиваю за угол.
***
Флэйминг по утрам уже живет на полную катушку. Насколько это вообще возможно в городке, где главная новость недели — подралась ли старушка Роуз с Беном из-за парковочного места и кто без разрешения вышел из чата миссис Трент «помощь бездомным кискам».
Горы вдалеке еще покрыты остатками снега, и на их фоне город кажется игрушечным. Красно-коричневые фасады из кирпича, вывески с потертой краской, старые велосипеды, припаркованные вдоль улицы, как экспонаты музея «Америка 90-х».
Возле автомастерской двое мужчин спорят, чей пикап быстрее, и этот спор явно длится с 1998 года.
Я ускоряюсь, перепрыгиваю лужу и почти улыбаюсь себе: если бы кто-то снял меня сейчас на видео, получилось бы так вдохновляюще.
Вот она, Шарлотта Грейс Эванс, а не просто Лола. Мама, самостоятельная работающая женщина, активная, целеустремленная…
Если не считать того, что десять минут назад на моем лице были патчи, а крышесносный пожарный снял их с меня, как с ребенка, который не умеет завязывать шапку.
Я опять краснею.
— Дыши, Шарлотта, — шепчу я сама себе.
Я толкаю дверь студии танца «Дыхание», и звон колокольчика объявляет о моем появлении.
— Опоздала на десять минут, — раздается голос Ричарда из зала.
Он владеет этим местом и мастерски преподает местным детям и взрослым искусство бального танца.
— Я внезапно появилась, — поправляю я.
Я слышу смех Лили. Они с Ричардом отлично работают в команде. Не только потому, что они безумно талантливые, но и потому, что он ее отец… как оказалось.
И вот, я говорю, что во Флэйминге ничего интересного не происходит, но на самом деле мы могли бы посоревноваться в интригах с шоу Кардашьян.
