Глава 3
Утром, переодевшись в дорожную одежду, я спустилась в горницу вместе с сестрами. В воздухе витал запах свежевыпеченного хлеба, и я почувствовала, как внутри меня разливается приятное тепло.
Мама и сестры занялись хозяйством и ушли в коровник. Я слышала, как они переговариваются, как дрова трещат в печи и как в кухоньке в котелке тихонько булькает каша. Батюшка, накормив лошадей, стал раздувать самовар. Я знала, что скоро он выпустит коней на пастбище за домом, и эта мысль немного успокаивала. Накрывая на стол, я пыталась отвлечься от воспоминаний о странных сновидениях, но что-то не давало мне покоя. Руки слегка дрожали.
Ночью я спала плохо, просыпалась несколько раз — слышался мне чей-то зов из глубины комнаты. За окном мерещились какие-то силуэты, которые исчезали, как только я всматривалась в темноту. Но с первыми лучами солнца все пропало, словно мираж. Может, это была нечисть, которая решила меня запугать, чтобы я не пошла в лес? Или это мое воображение так разыгралось?
Пока я накрывала завтрак, родные один за другим вернулись в дом. Я успела расставить плошки с кашей и творогом, тарелки с вареными яйцами и сыром, вытащила кувшинчик сливок и горшочек ароматного меда. Каравай хлеба я положила возле места батюшки — нарезать хлеб было обязанностью главы дома.
Пузатый самовар гордо возвышался в центре стола, источая тепло и травяной аромат. Я разлила напиток по чашкам, наслаждаясь каждым мгновением. Но едва я подумала об Иване, на улице раздался шум: кони заржали и калитка громко хлопнула. Стук в дверь не заставил себя ждать.
Батюшка открыл ее, и в дом вошел царевич Иван. Взгляд карих глаз скользнул по мне, заставив сердце забиться быстрее. Матушка, заметив перемену моего настроения, выразительно посмотрела на меня, словно говоря: «Не теряй голову».
— Проходи, гостем будь, — сказала она с невозмутимым видом и слегка поклонилась.
Иван склонил голову в знак благодарности. Сняв шапку из парчи и положив ее на скамью, он направился к рукомойнику у печи. Я молча наложила кашу в тарелку, добавила кусок желтого масла и положила на стол еще одну ложку. Затем налила царевичу чай в кружку — все, как и всем, без особых изысков.
Заняв свое место, я ощутила, как волнение охватывает меня. С одной стороны, я была рада, что Иван пришел, а с другой… Одним лишь взглядом царевич заставлял меня смущаться и краснеть. Я не могла отвести от него глаз, чувствуя, как внутри что-то переворачивается.
А еще вчера ведь замуж не хотела…
Все ели молча — в нашей семье было не принято вести разговоры за столом. Младшие сестренки хихикали и строили глазки Ивану, а он только улыбался и поглядывал на меня с любопытством.
Поев, сестры убрали за собой посуду и ушли поливать огород. Мы остались вчетвером, и батюшка кивнул Ивану, разрешая говорить.
— Благодарю за теплый прием, — тихо сказал царевич и склонил голову. — Мне удалось выяснить, что баба-яга искала на ярмарках, у травниц и знахарок редкие травы и корни. Большинство даже не знало, о чем она спрашивала, но те, кто понял, сказали, что старуха хочет призвать нечто страшное и темное в тридевятое царство.
— Уж не хочет ли карга повернуть реки вспять, затопить плодородную землю и потеснить простых людей? — озадаченно нахмурилась мама. — Гуси ей нужны, чтобы заполучить недостающие травы и зелья… Может, царю-батюшке сообщить? У него есть богатыри и маги!
— Поделился я с ним своими догадками, но он только отмахнулся, — мотнул головой Иван и сжал кулаки. — Тьма уже подбирается с другой стороны мира, вороги наступают. Средний брат Венцеслав ушел туда, чтобы защитить царство. Все силы сейчас там!
— Придется справляться своими силами, — кивнула матушка. Ее голос звучал твердо, но в глазах блестели слезы. — Как знала, приготовила узелок в дорогу... А ты, Варвара, не сиди сложа руки — собери еды и питья. Дорога до леса короткая, но лес просто так вас не пустит. Не любит он ездоков…
В комнате повисла напряженная тишина. Я посмотрела на Ивана — на его лице появилось выражение твердой решимости. Выбора как такового у нас не было.
Поднявшись из-за стола, я начала собирать то, что осталось от завтрака. Вареные яйца, хлеб и яблоки не пропадут в дороге. Налила чай в глиняную бутылку и сложила продовольствие в корзинку. Сходила в свою комнату и взяла теплый платок, чтобы накинуть его на плечи. Вечером в лесу прохладно, но я не замерзну, ведь лес всегда полон тепла, спрятанного в шелесте листьев и пении птиц.
Когда я вернулась, мама разложила на столе странные вещи. Ее глаза таинственно блестели, словно она знала секрет, который мне еще предстояло разгадать.
Я с интересом оглядела набор для путешествия. Среди вещей были шелковые платки, переливающиесявсеми цветами радуги. Они оказались легкими и мягкими на ощупь, словно их соткали из воздуха. Рядом лежали деревянные гребни с изящной резьбой. Узоры на одном из них и вовсе напоминали древние руны.
Также на столе нашелся моток пряжи — на вид тонкой, почти невесомой, но при этом прочной, как сталь. Рядом с мотком я увидела мужскую рубашку, вышитую золотыми нитями. Она выглядела так, словно ее сшили еще в прошлом столетии, но при этом была совершенно не ношеной. И наконец на столе лежал мешочек с зерном. Оно было необычным и будто переливалось золотом в свете солнца.
Словно зачарованная, я не могла оторвать взгляд от мешочка. Почему-то мне захотелось до него дотронуться…
Глава 4
Я уже протянула к нему руку, но мама быстро отодвинула мешочек, словно оберегая меня от чего-то.
— Это зерно из далеких земель. Оно обладает волшебной силой, — сказала матушка, и ее голос дрогнул. — Но будь осторожна: магия может быть опасна, если использовать ее неправильно. Смотри, зерно переливается на свету, как звезды, упавшие на землю. Гусей им покормишь, — кивнула на мешочек, — снимет с них чужие чары, сами домой прилетят. А вот гусят придется вам нести — маленькие они, а там, у реки, их взрослые птицы заберут. Дорогу к дому гуси найдут из любой точки мира, даже если по всему свету разбредутся!
Слушая ее с замиранием сердца, я смотрела на шелковые платки — яркие и нежные, словно светящиеся изнутри. Даже боялась, что они исчезнут, если я моргну.
— Хорошо. А остальное для чего? — спросила, не отрывая взгляда от чудо-вещиц.
— Платки и гребни для кикимор, — поведала мама следующую тайну. — Откупаться будешь — их магия сильна. Они и погубить могут, одной из них сделать, а могут и дорожку показать. Но будь осторожна: кикиморы не любят, когда их обманывают. Рубашку лешему передай как подарок от меня и низко ему поклонись. Должен пропустить.
— А клубок? — продолжила расспрашивать я, чувствуя, как внутри разгорается азарт.
Предстоящее путешествие уже не казалось мне таким страшным — я словно попала в сказку.
— А клубок укажет дорогу к болоту, тому самому, где живет Яга, — мама говорила тихо и медленно, будто боялась спугнуть удачу. — Там стоит ее дом на курьих ногах. Попроси клубок провести, погладь его — он ласку любит. Не стоит Яга на месте, прячется, знает, что, если ее найдут, накажут! Много зла карга людям причинила, нет на нее управы! — Мама покачала головой, и в ее глазах мелькнула грусть. — Но если будешь осторожна и не забудешь про подарки, тебе повезет.
— А мы найдем! Этим же ее взять можно? — с жаром выпалила я.
— Кто знает? У нее опыта на триста лет жизни! — вздохнула матушка, с трудом сдерживая волнение, и сложила все в рушник, который так часто становился свидетелем наших радостей и печалей. — Главное вам напутствие: не верьте первому впечатлению. Верьте сердцу! Пусть оно вас не подводит!
— Пусть боги хранят вас! — Батюшка притянул меня к себе, обнял крепко-крепко и поцеловал в лоб, словно благословляя в путь. Его глаза блестели от слез, но он старался не показывать слабость.
— В добрый путь! — Кивнув, мама отвернулась и незаметно смахнула слезу с щеки. Несмотря на то, что она расчувствовалась, ее голос оставался твердым.
— Мы вернемся с гусями! — уверенно сказал Иван, пытаясь подбодрить всех.
— Да! — решительно заявила я, не показывая, что тоже переживаю.
Взяла в руки узелок с подарками и корзинку с продовольствием, которую собрала. Сделала глубокий вдох и, не оглядываясь, поспешила покинуть дом. В глазах предательски щипало, а сердце сжималось от грусти. Мама плакала, и это разрывало душу в клочья… Но я дала себе клятву: я верну ей гусей, чего бы мне это ни стоило! Все получится — иначе быть не может.
Мы с царевичем вышли со двора друг за дружкой. Лучи солнца пробивались сквозь утренний туман, окрашивая его в нежно-розовые оттенки. Иван отвязал большого вороного коня от столба и посмотрел на меня с легкой улыбкой. В его карих глазах светились интерес и жажда действовать.
— Позволь, я помогу тебе? — Он вдруг протянул мне руку.
В голосе царевича слышалась нежность и что-то еще, что заставляло мое сердце биться быстрее.
Я кивнула и смущенно отвела взгляд. Узелок спрятала в корзинку и привязала ее к луке, затем взяла плащ Ивана, который он обычно носил, и постелила его поверх седла.
Когда я схватилась за седло и вставила ногу в стремя, сердце забилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди, а щеки вспыхнули пожаром. Иван оказался за спиной в мгновение ока и уверенно обхватил меня за талию. Я почувствовала, как шеи коснулось его горячее дыхание, и в этот момент весь мир словно замер…
— Через пару часов будем у леса, — беззаботно сказал царевич, но я уловила в его голосе нотки волнения.
Значит, он тоже нервничает? Или просто радуется, что мы наконец-то отправляемся в путь?
Было невыносимо неловко находиться рядом с ним, но я старалась не подавать виду. Надеялась, что он не заметит, как пылают мои щеки. Я будто выпила слишком много горячего чаю!
Царевич пришпорил коня, и мы поскакали по деревне, оставляя позади тихие улочки и уютные домишки. Впереди простирались поля, залитые утренним светом. Темный лес, который нам предстояло пересечь, казался далеким и загадочным. Он был лишь началом нашего приключения.
Я вспомнила, что мама рассказывала нам сказки, учила житейской мудрости, а царевич Иван у заморских учителей обучался и наверняка знал много тайн и секретов. Теперь же мы вместе должны преодолеть все преграды, даже если путь будет трудным и опасным…
Когда мы мчались по полю, я почувствовала, как внутри меня просыпается что-то новое, что-то большее, чем просто вера в успех. Это было чувство, которое я не могла описать словами, но именно оно дарило мне силы и уверенность.
Глава 5
Дорожка вилась между полями и деревнями, словно приглашая нас в таинственное приключение. Мы ехали довольно быстро — конь Ивана был приучен к долгим прогулкам и хорошо держал темп. Мощные копыта громко стучали по дороге, ветер играл с его гривой, а в воздухе витало ожидание чего-то волшебного.
Вид на сказочный лес открылся, когда мы поднялись на пригорок, поросший кустами. Мы сбавили ход, наслаждаясь каждым мгновением. Лес возвышался перед нами, как огромная стена, скрывая свои тайны за плотными рядами деревьев. Казалось, над ним висела туча, придающая ему немного пугающий вид.
— Над ним словно тень висит… — прошептала я, глядя на приближающиеся деревья.
Они стояли так плотно, что между ними не было видно просвета. Лес представлялся мне живым существом, отделяющим наш мир от мира волшебного. Как же мы туда попадем? От одной мысли об этом мое сердце наполнилось волнением и забилось быстрее.
— Конь упрямится, не хочет идти, — с тревогой произнес Иван. — Придется спешиться и оставить его здесь.
— До леса рукой подать. Чего животину мучить? — согласилась я, стараясь не показывать своего страха. — Пусть отдохнет, а мы сами справимся.
Конь еще немного прошел вперед и остановился, тяжело дыша. Иван спрыгнул на землю и помог мне слезть, задержав руки на талии чуть дольше, чем это было нужно. Внутри все затрепетало от тепла его ладоней. Хотела отругать его за эти нежности, но не стала. Нам еще путь держать — не стоит ссориться по пустякам.
Таинственный лес простирался перед нами, маня и обещая открыть все секреты, но в то же время пугая неизведанностью. Сердце забилось в такт ритму природы, и на мгновение я прикрыла глаза, вслушиваясь в ее звуки.
Забрав вещи, Иван отпустил коня пастись. Он спокойно наблюдал за животным, а я не могла оторвать от царевича удивленного взгляда...
— Он никуда не уйдет, будет ждать нас. Он обучен этому, — пояснил Иван, заметив озадаченное выражение моего лица.
Я подхватила корзинку и узелок, а царевич закинул мешок на спину. Дорога огибала лес. Мы остановились на повороте, глядя на широкое поле с высокой густой травой. Ни одной тропки, ведущей к лесу, мы не увидели, хотя он, казалось, был всего в десяти шагах.
— Попробуем использовать клубок? — осторожно спросила я, глядя на царевича.
— Да, в лесу тоже нет прохода, — задумчиво протянул Иван, — но, возможно, есть тайная тропка.
Я вытащила из узелка сверкающий клубочек и потянула за нитку, наматывая ее на палец. Закрыв глаза, сосредоточилась и направила свой дар, прося помощи у магии. В этот момент клубочек дернулся, будто ожив, и, выпрыгнув из моих рук, покатился по дороге. Спустя несколько секунд он, словно по чьей-то команде, нырнул в заросли. Трава расступилась перед нами, открывая узкую, едва заметную тропинку, ведущую прямо в лес.
— Магия работает! — воскликнула я, не веря увиденному.
Лицо Ивана озарила улыбка, а в глазах заплясали искорки восторга.
— Конечно, работает, — сказал он, беря меня за руку. Его голос звучал тепло и уверенно, словно он знал, что опасность минует. — Пойдем скорее, пока она не исчезла.
Слова царевича немного успокоили меня, и я не раздумывая последовала за ним. Мы поспешили за нашим проводником, который шустро катился по дорожке. Я обернулась — магия пряталась, едва не наступая нам на пятки, скрывалась от посторонних взглядов, словно боясь, что ее обнаружат. Воздух вокруг дрожал от напряжения, и я чувствовала, как каждый волосок на моем теле встает дыбом. Это было так удивительно, и я не могла поверить, что все это происходит со мной.
Тропинка привела к двум березкам, которые слегка раздвинулись, позволяя нам пройти между ними. На коне мы бы точно не проехали. Едва мы вошли в лес, просвет исчез, и все вокруг погрузилось в сумрак. Сердце заколотилось в бешеном темпе, и я ощутила, как страх сковывает меня изнутри. Кажется, я переоценила свою смелость...
Внезапно Иван взял меня за руку, словно пытаясь передать всю свою уверенность. Его прикосновение было теплым и твердым, и я почувствовала, как напряжение немного отступает.
Мы продолжили идти по едва видимой тропинке, а клубок весело катился впереди, будто и вправду знал, куда ведет. Вскоре лес стал редеть, и сквозь густую листву пробились солнечные лучи, пытаясь разогнать мрак.
Вдруг деревья и вовсе расступились, и мы оказались на крутом берегу реки.
— Я думала, здесь только болота, — удивленно выдохнула я, глядя на спокойную воду.
— Те, кто тут был, молчат о том, что видели... Все только сказки рассказывают. Пугают жутью всякой! — раздраженно сказал Иван.
— Это чтобы не шастали все кому не лень! — раздался скрипучий голос за нашими спинами.
Вздрогнув, мы одновременно обернулись и увидели его…
— Леший! — не сговариваясь, воскликнули в один голос.
О лешем ходила разная молва, но никто никогда не описывал его… так. То, что мы увидели, было куда страшнее. Глаза хозяина леса горели зловещим огнем, а длинные ветви, растущие прямо из него, казалось, жили своей жизнью. Мы с царевичем стояли, не зная, что делать, не в силах пошевелиться…
Глава 6
Я отмерла первой. Вспомнила совет матушки: она всегда говорила, что уважение старшего поколения — залог успеха.
Собравшись с духом, я подошла к лешему и произнесла, стараясь не выдать своего волнения:
— Добрый день, достопочтенный леший! Матушка Настасья передает вам низкий поклон и дар!
Его глаза сверкнули любопытством. Хозяин леса слегка наклонил голову, словно обдумывая мои слова, затем неспешно протянул руку, и я достала из узелка рубашку.
— Мне? Дар? — переспросил он, удивленно приподняв кустистые брови. — Как необычно…
Ветки и тени за его спиной исчезли, и все вокруг осветилось мягким, неярким светом. Теперь перед нами стоял почти обыкновенный сухенький старичок с мудрым лицом и твердым, проницательным взглядом. Лишь борода его имела зеленоватый оттенок, словно была покрыта мхом, да на голове виднелись листики и веточки. Одет старик был в старую, потрепанную одежду: рваные штаны, длинную рубаху с заплатками… А его дырявые лапти, казалось, должны были вот-вот рассыпаться.
Я отдала ему рубашку и поклонилась до самой земли. Выпрямившись, направилась к Ивану, который с интересом наблюдал за происходящим.
Леший осторожно провел пальцами по ткани, словно изучая ее. Затем встряхнул рубашку, и она, словно по волшебству, оказалась на нем. Сам он тоже начал меняться. Прямо на наших глазах поверх рубашки появился кафтан с изящными узорами по бокам. Старые, потертые штаны превратились в новые, из плотной ткани, а вместо лаптей появились сапоги, начищенные до блеска.
Борода и волосы лешего очистились от мха и веточек, будто их никогда и не было. На лбу у хозяина леса красовалась лента с вышитыми на ней рунами, которые излучали зеленоватое свечение. Да и сам он словно помолодел и воспрял духом. В его глазах заплясали искорки радости.
Теперь перед нами стоял видный, ухоженный мужчина. Его взгляд был теплым и дружелюбным, а движения — уверенными и грациозными.
