— Надо же, малышку Софию Эйнсворт потянуло на темную сторону.
Амбер провокационно проводит языком по губам, отчего я взрываюсь от смеха.
— Мы отклонились от курса. Сегодня ты должна забыть обо всем, — нараспев произносит подруга. — С этого дня начинается наша новая жизнь. Это как второй день рождения. Понимаешь, о чем я?
Не успеваю ответить, как она достает из-под сиденья бутылку «Кристал Брют» и собирается ее откупорить.
— Даже не думай об этом! — восклицаю я. — Ты испортишь мне салон!
Пожалуй, больше, чем за свою коллекцию туфель от Manolo Blahnik, я переживаю за мою новую спортивную малышку с турбированным двигателем.
— Если я этого не сделаю, то ты испортишь мне вечер, — почти обиженно заявляет подруга.
Она нажимает на одну из кнопок приборной панели, и на крыше открывается люк. Амбер поднимается с сиденья и высовывается наружу. Ее бунтарские, непослушные кудри развеваются на ветру, когда она запрокидывает голову и смеется.
— Этой ночью на небе зажгутся две новые звезды подиума! — визжит она.
Я улыбаюсь и напоминаю ей тоном строгой мамочки:
— Мы подъезжаем.
В это мгновение над моей головой раздается хлопок. Пенящаяся жидкость забрызгивает лобовое стекло, и стеклоочистители начинают усердно смахивать шампанское за семь тысяч долларов.
Амбер садится в кресло и протягивает наполовину опустевшую бутылку. Я сворачиваю на Парк-авеню и делаю несколько глотков, ощущая, как шипучая и прохладная жидкость освежает горло.
— Сейчас я закрою глаза, — с придыханием говорит Амбер. — И открою их только тогда, когда мы подъедем. Хочу запомнить этот момент на всю жизнь.
Я тихонько посмеиваюсь.
Амбер совмещает в себе два противоречивых качества: сентиментальность и сухой цинизм. С равным успехом она может цитировать Шекспира и воспевать любовь. А уже через пятнадцать минут не постесняется предложить секс на одну ночь горячему красавчику из Морнингсайд-Хайтс.
Я продолжаю ехать по Парк-авеню между параллельными рядами деревьев. Яркие неоновые вывески и рекламные щиты на небоскребах сменяются зданиями с элегантной классической архитектурой.
Мой взгляд задерживается на отеле «Уолдорф-Астория». В ночи здание сияет тысячами огней. У его центрального входа толпятся фотографы и папарацци, желающие запечатлеть прибывших гостей презентации.
— Мы уже подъехали? — нетерпеливо спрашивает Амбер.
— Почти.
— Тогда почему ты еле ползешь? — она капризно надувает губы. — Выжми газ! Я не собираюсь сидеть вечно с закрытыми глазами.
— Не хочу привлекать лишнего внимания, — возражаю я, понимая, как это тоскливо звучит.
— В таком случае тебе надо было покупать Ford. Твоя яркая красная Ferrari создана для того, чтобы на нее все пялились и облизывались. Давай, набирай скорость! — с жаром выдает Амбер. — Я хочу услышать, как кончает эта малышка!
Я нажимаю на педаль газа ногой, облаченной в блестящие туфли на высокой шпильке. Стрелка спидометра стремительно поднимается. Раздается глубокий рокот мотора.
— О да! — Амбер радостно взвизгивает. — Это лучший стон в моей жизни!
Я включаю стояночный тормоз, отчего машина уходит в занос. Под задними колесами вырывается дым. Я выезжаю на встречную полосу, выкручиваю руль и с визгом останавливаюсь у центрального входа отеля с красной ковровой дорожкой.
— Теперь можешь открыть глаза, — сообщаю я.
Амбер поворачивается к окну, рассматривая у входа толпу журналистов.
— Поверить не могу, что они тут все из-за нас, — выдыхает она.
Мы выбираемся из машины, демонстрируя длинные ноги. Со всех сторон на нас обрушивается шквал фотовспышек. Я передаю ключи парковщику и уверенно прохожу вперед.
Моя спина прямая, плечи расправлены. Я контролирую каждый шаг и бесстрастное выражение лица. Со временем ношение маски вошло в привычку. Я держу «нейтральное» лицо, даже когда не появляюсь на публике. Никто не может распознать, какую именно эмоцию я испытываю.
— Наконец этот день настал, — Амбер с восхищением оглядывает толпу, что нас окружает. — Скажи мне, что это не сон. Иначе я отказываюсь просыпаться.
Для этого вечера она выбрала обтягивающее платье в тон своей помады с открытыми плечами и ключицей. На мне классическое маленькое черное платье.
Мы приближаемся к центральному входу, где нас дожидается Стефан.
— Софи, — он идет навстречу и притягивает меня к себе, чтобы нежно поцеловать в губы. — Ты как всегда чудесно выглядишь.
Стефан стройный и высокий, но мои пятидюймовые каблуки делают наш рост почти одинаковым. Его волосы чуть ниже плеч с идеальным пробором, которые сегодня он собрал в хвост.
Это мой парень, с которым я встречаюсь три месяца.
Мой личный рекорд.
Обычно мои отношения заканчиваются, едва успев начаться.
Все дело в том, что у меня нет особого интереса. Если выбирать между тем, чтобы расслабиться в теплой ванне после десятичасовой фотосъемки, и свиданием в шумном тусовочном баре, то я предпочту первое.
Стефан, как и я, работает моделью. Он успешный и популярный. Добавьте к этому его последний проект – съемка для нижнего белья Calvin Klein, и мне можно не упоминать о его выразительных шести кубиках пресса.
Мы оказываемся внутри «Уолдорф-Астория» и проходим мимо охранников в стандартных костюмах. С грацией ангелов мы поднимаемся по лестнице в фойе. Здесь много колонн и еще больше сводов под высокими потолками, украшенных позолоченной лепниной и живописными сценами из греческой мифологии.
— Идем, я со всеми тебя познакомлю, — Стефан обвивает рукой мою талию. — Хотя ты не нуждаешься в представлении. Эта ночь заменяет несколько лет нашей карьеры. Все новые и нужные связи находятся именно здесь.
Он поворачивает голову и прикасается губами к моему виску.
— Я так за тебя рад. Ты этого достойна…
— Еще не было официального заявления, — напоминаю ему я.
Стефан беззаботно смеется, словно я ребенок, сказавший вслух наивную детскую глупость.
— Никто не сомневается, что это будешь ты, — уверенно заявляет он. — Все уже решено. Это простая формальность.
Из фойе мы проходим в бальный зал с куполообразным потолком. Я осматриваюсь вокруг. На высоких стенах от прожекторов отображается световое шоу. Лазерные лучи повторяют элементы из последней коллекции. Вдалеке установлен гигантский экран, транслирующий моменты из главного кастинга.
На фоне играет лаунж и щебечет толпа. Это не только разодетые в экстравагантные костюмы модные редакторы, модели и фотографы. Я узнаю многих актеров, музыкантов и звезд реалити-шоу.
Стефан ловит взгляды знакомых, когда я принимаю бокал от официанта. Я выпиваю шампанское, пока на экране показывают крупным планом мое лицо.
Амбер находит мою руку и сжимает ее.
— Чувствуешь? — волнительно шепчет она. — У меня вспотели ладони. Как же долго тянется время. Почему нельзя взять и просто перемотать стрелки?
— Не волнуйся, — я ободряюще прижимаю ее к себе. — Осталось немного.
Стефан и Амбер принимаются увлеченно разговаривать со звездным фитнес-тренером, когда в моей сумочке начинает звонить телефон. Я достаю его и смотрю на экран.
Папа.
Стефан переводит взгляд на дисплей моего мобильного, и его безмятежная улыбка гаснет. В последнюю встречу он намекал о совместном семейном приеме. Но я все перевела в шутку, сославшись на занятость папы.
Возможно, в этом вопросе я слишком консервативна. Но я хочу привести в мой дом и познакомить с отцом того, в ком уверена, что свяжу с ним свое будущее.
А я не могу сказать чего-то подобного про Стефана.
Извинившись, я ухожу на балкон и отвечаю на вызов.
— Привет, bullion3[3 - Английский термин, обозначающий драгоценные металлы, обычно в виде слитков. Здесь и далее это обозначение «слитка золота».], — в динамике раздается голос папы.
В голове тут же вспыхивает его образ. Как он сидит в своем кабинете с густыми седыми волосами и в дорогом, подогнанном под фигуру, костюме, и листает документы.
— Привет, пап, — обернувшись, я бросаю взгляд на бальный зал. — Мне сейчас не очень удобно разговаривать. Я на презентации. Что-то случилось?
— Помнишь, я говорил, что, возможно, когда-то тебе придется все бросить и скрыться ото всех? — серьезно спрашивает папа.
Сердце начинает бешено стучать в ожидании неминуемого. Сама того не осознавая, я задерживаю дыхание.
— Помню, — тихо отвечаю я.
— Этот день настал.
Моя рука вздрагивает, и я крепко обхватываю перила. Не могу допустить, чтобы кто-то заметил моего волнения. Но оно разрастается в груди до таких масштабов, что наверняка его можно увидеть из космоса.
— Я поняла.
Завершаю вызов и только сейчас могу сделать глубокий вдох. Но он далеко не свободный.
«Этот день настал».
Подрагивающей рукой я убираю телефон в сумочку и возвращаюсь в бальный зал. Все вокруг кажется как в сепии. Будто мир внезапно утратил все краски. Я обреченно прохожу сквозь толпу и направляюсь к выходу.
— И куда ты собралась?
На моем пути возникает Амбер. Я делаю над собой немало усилий, чтобы не смотреть ей в глаза.
— Ухожу.
— Это какая-то шутка? — потрясенно спрашивает она. — Через пятнадцать минут Александр Маккуин сделает заявление. Ты станешь одной из его главных моделей. Такой шанс выпадает раз в жизни!
— Я бы все отдала, чтобы остаться, — бесцветным голосом произношу я. — Но не могу.
— Нет, нет, нет… — судорожно бормочет Амбер, будто до конца не верит в услышанное. — Так не бывает…
Только сейчас я смотрю ей в глаза, подчеркнутые дымчатыми тенями. Поднимаю руку и осторожно поправляю ее каштановые волосы. В свете изящных люстр они отдают золотом. От ее лица исходит сияние, словно Амбер посыпана волшебной пыльцой.
Моя подруга настоящая красавица, и совсем скоро все убедятся в этом.
— Сияй за нас двоих, — мои губы растягиваются в грустной улыбке. — Прости, что не смогу с тобой разделить этот момент.
Глава 2. Изгнанный
Я делаю вдох, но не могу втянуть и крупицу воздуха. Легкие сжимаются и требуют кислорода. Перед глазами все расплывается. Шум толпы, окружавшей меня, постепенно стихает.
— Твоя мамочка знает, что ты ничтожество? — выдыхает мне в ухо высокий и накачанный мудак.
Одной рукой он сжимает мое горло, а другой наносит удар по ребрам. Жгучая боль пронзает тело. Мои губы кривятся в усмешке, несмотря на то, что он продолжает бить меня кулаком снова и снова.
Боль.
Это именно то, в чем я нуждаюсь.
Это именно то, что пробуждает мой инстинкт.
Но я вынужден его подавлять.
По крайней мере, пока не оказываюсь в клетке.
