Я встаю с кресла и возвращаюсь в гостиную. Мой особняк построен на одной из высоких точек побережья Ниццы. Из его больших окон открывается вид на много миль вокруг.
Я прохожу мимо стола, где лежит ноутбук. Мои пальцы буквально зудят от желания, а в груди разрастается любопытство.
Интересно, что сейчас происходит в Нью-Йорке? Что нового в мире моды? В конце концов, кому досталось мое место в показе?
Открываю ноутбук и первое, что вижу, – заставку на рабочем столе. Это моя совместная фотография с Амбер. Мы улыбаемся в камеру на какой-то модельной тусовке с коктейлями.
Черт, я совсем забыла. Совсем скоро у нее день рождения.
Папа точно не одобрит, если узнает, что я поддерживаю связь с кем-то из своего окружения. Но разве может случиться что-то страшное, если я просто напишу моей подруге?
Следующие несколько минут я регистрируюсь в Yahoo под чужим именем и нахожу профиль Амбер. Она в сети, и я пишу ей короткое сообщение.
Неизвестный: Привет, это Софи.
Амбер:Очень смешно! Ха-ха! Я посмеялась, а теперь иди в задницу!
Неизвестный:Может быть, мне стоит всем рассказать, что ты называешь вибратор именем своего старшего брата? P.S. Это попахивает инцестом.
Амбер: Если это действительно ты, то давай еще три факта, о которых может знать только Софи.
Неизвестный: Ты вытаскиваешь из бургеров маринованный лук.Носишь фейковые «Rolex», но говоришь всем, что они настоящие. А в детстве пыталась постричь налысо свою несчастную кошку, чтобы выдать ее за сфинкса на выставке.
Амбер: Охренеть! Это и правда ты! Где ты, чертова сучка? Быстро говори, куда мне приехать. Клянусь, я придушу тебя своими руками.
Неизвестный:Эй, полегче! Я просто взяла тайм-аут и хочу побыть вдали ото всех.
Амбер:А как же Стефан? Он повсюду тебя ищет и уже собирается обратиться в полицию.
Только сейчас я впервые вспоминаю о моем парне и испытываю укол вины. Но для нас обоих будет лучше, если мы возьмем перерыв. Я не знаю, когда смогу вернуться в Нью-Йорк. С моей стороны будет эгоистично требовать от Стефана ждать меня.
Может быть, когда-то мы сможем продолжить с того места, на котором остановились. А может быть, он найдет себе новую девушку.
Странно, но от последней мысли я не чувствую ни ревности, ни сожаления.
Неизвестный: Никто не должен знать, что я тебе написала. Даже Стефан.
Амбер:Что с тобой происходит? Ты скрываешься ото всех. Ничего никому не рассказываешь. Даже мне и своему парню.
Я буквально слышу возмущенный голос Амбер. И что-то неприятное поселяется в груди. Мне не нравится, что приходится многое скрывать от подруги. Но так будет безопаснее для нее и для меня.
Неизвестный:У тебя скоро день рождения.
Амбер:Вау! Ты помнишь, когда у меня день рождения.
Неизвестный:Не обижайся. Просто скажи, что ты хочешь, и я отправлю тебе подарок.
Амбер:Я хочу только одного. Мы должны быть вместе и зажечь по-полной. Мы не можем нарушить нашу традицию.
Я улыбаюсь и провожу пальцем по запястью вдоль маленького бокала с коктейлем. У Амбер такая же татуировка. Если приложить наши руки вместе, то получится, что бокалы ударяются друг об друга.
Эти татуировки мы сделали в прошлом году после того, как навели шумиху в Лас-Вегасе.
Неизвестный:Мне жаль, но это невозможно.
Амбер:Я твоя подруга и должна знать правду. Что случилось? Почему ты скрываешься? Тебе кто-то угрожает?
Я закрываю глаза и сглатываю нервный комок в горле. Хорошо, что в этот момент Амбер не видит меня.
Иначе она бы сразу догадалась, что в моей жизни не все так безмятежно, как может казаться.
А все началось с того, что…
Мне семнадцать, и я улыбаюсь в камеру, когда напротив меня щелкает затвором фотограф. Его зовут Хэнк, и я люблю с ним работать. Он всегда умело экспериментирует с освещением и фокусировкой.
— Наклонись немного влево… Постарайся выглядеть как девчонка по соседству, от которой все парни теряют голову. Та самая недоступная и отрешенная крошка, но в то же время позволяющая подглядеть за собой в окне, — Хэнк щелкает фотоаппаратом. — Идеально, малышка! Ты знаешь, какое будущее тебя ждет…
— На сегодня достаточно.
В студии раздается резкий и жесткий голос, словно отточенное лезвие ножа.
Я перевожу взгляд с объектива камеры и вижу своего агента. На нем кардиган из кашемировой шерсти и джинсы. Его зовут Томас, но за спиной все называют его Спайдером. В его сети угодило много моделей.
— Мы только начали, — возмущается Хэнк, но Спайдер небрежно отмахивается от него.
— София устала. Ей нужно отдохнуть.
— Все в порядке, — говорю я. — Мы можем продолжить.
Спайдер не обращает на меня внимания и тянется к карману джинсов, откуда достает бумажник.
— Давай, собирайся, — он отдает фотографу несколько купюр. — Мне нужно кое-что обсудить с Софией.
— Это не может подождать? — уточняет Хэнк. — Я еще не отснял…
— На сегодня твоя работа закончена, — категорично заявляет мой агент. — Бери деньги и проваливай.
Он проходит вокруг хромакея7[7 - Это зеленый или синий фон, на который потом накладывают любой другой фон в постобработке.], выключая по очереди стробоскопы и лампы постоянного света, пока фотограф с разочарованным видом начинает складывать оборудование.
— У меня для тебя отличные новости, — впервые за все время Спайдер смотрит на меня. — Я договорился кое с кем. С этого дня ты больше не будешь рекламировать это барахло для подростков, — он с пренебрежением указывает на вешалки с молодежной одеждой.
После этого Спайдер окидывает меня тем самым взглядом, считавшимся у него поощрительным.
— Добро пожаловать на новый уровень, — сообщает он.
Я поднимаюсь с шезлонга, на котором позировала минуту назад, и непонимающе смотрю на агента.
— Что это значит? — спрашиваю я.
В этот момент Хэнк перекидывает через плечо сумку и кивает мне на прощание.
— Забудь про него. Он неудачник. С ним ты ничего не добьешься, — говорит Спайдер, когда за фотографом закрывается дверь. — Скоро у тебя будут лучшие фотографы. Лучшие студии. И лучший журнал.
Он поднимает над головой папку с документами.
— Знаешь, с кем я сегодня подписал договор? — спрашивает он с ликующим блеском в глазах. — Детка, лучше присядь. Это «Пентхауз»8[8 - Эротический развлекательный журнал для мужчин, один из самых известных в мире брендов.]!
— Но там же снимаются полностью обнаженными… — я запинаюсь, словно ребенок.
— Не волнуйся, — Спайдер не придает значения моему испуганному взгляду. — Первые несколько фотосессий на тебе будут трусики, чтобы ты успела привыкнуть.
— Ты с ума сошел? — я повышаю голос. — Когда мой отец увидит эти снимки, он убьет меня!
— Это ты сошла с ума! — Спайдер кричит во все горло. — Сниматься для этого журнала – мечта любой модели. Некоторые идут к этому годами, а получается только у единиц. Тебе же ничего не пришлось делать, я принес тебе все на блюдечке.
— Я не просила об этом, — я разворачиваюсь и иду в сторону гримерки.
— Ты идиотка! — Спайдер встает передо мной и тычет пальцем мне в грудь. — От таких предложений не отказываются. И дважды они не предлагают.
— Мне даже нет восемнадцати… — я резко замолкаю, когда Спайдер обхватывает мою руку и дергает меня на себя.
— Через две недели тебе исполнится восемнадцать. Ты будешь сниматься в этом журнале. Они уже перевели предоплату.
— Я поговорю с отцом, и он все тебе компенсирует.
— А как же моя репутация? Ты ставишь на мне крест! — Спайдер сжимает мою руку, и я морщусь от боли. — После такого со мной никто не захочет работать. Твой отец согласится содержать меня всю оставшуюся жизнь? Мое агентство и все, что я создал, сейчас под угрозой. У меня контракты, и всем этим сучкам надо платить…
— С меня хватит! — я перебиваю его. — Я не собираюсь дальше это выслушивать. Я не одна из твоих сучек!
— Ты не просто моя сучка, — Спайдер злобно прищуривается. — Ты моя собственность! Или ты забыла, что подписала со мной контракт? Либо ты снимаешься там, где я скажу. Либо ты нигде не снимаешься. А если с тобой захочет работать кто-то еще, я затаскаю их по судам так, что от тебя все будут шарахаться, как от чумной.
— Просто назови сумму, — бросаю я ему в лицо, закипая от гнева. — Сколько ты хочешь?
— Дай-ка подумать, — Спайдер яростно на меня смотрит. — Десять лет моей жизни и репутации. И двадцать процентов доли в банке твоего отца.
— Он никогда не согласится на это.
— Других условий не будет. Если твой папочка хочет, чтобы мечта его дочурки сбылась, пускай платит. Я разорву с тобой контракт, и можешь дальше рекламировать дерьмо для подростков.
Наконец Спайдер отпускает меня, и я убегаю в гримерку. На глаза наворачиваются слезы. Перспектива сниматься обнаженной не пугает меня так, как попрощаться с карьерой модели. Тем не менее я решаю любой ценой расторгнуть контракт.
Уверена, такой ублюдок, как Спайдер, сделает все, чтобы это было невозможным. Но все же задача может быть решаемой. На этой неделе мой отец должен посетить благотворительный вечер, где будет Грэг Фэллон.
У меня есть шанс.
***
— Пап, ты обещал с ним поговорить, — горячо шепчу я, сжимая руку отца.
Мой взгляд неотрывно прикован к высокому и широкоплечему мужчине, проходящему мимо нас. Он в костюме, безукоризненно сидящем на нем. Все гости вечера затихают и робеют перед ним, словно он темный призрак.
— Какие-то проблемы? — он останавливается, и я чувствую, как рядом со мной напрягается папа.
— Не обращай внимания, Грэг, — папа натянуто улыбается. — Это мелкое дело. Мы сами во всем разберемся.
Мужчина переводит на меня взгляд, и непроизвольно я вздрагиваю. От его синих и холодных как лед глаз у меня пробегают мурашки по коже.
— Могу узнать, что случилось? — спрашивает он у меня.
На мгновение кажется, что меня просто убьют на месте за то, что я отнимаю время у самого Грэга Фэллона. Но чем дольше я смотрю в его глаза, тем больше понимаю, что могу ему доверять.
Я подробно рассказываю ему про агента, его требования и контракт.
— Я хочу уйти, но он меня не отпускает, — заканчиваю я. — Я подписала с ним контракт на пять лет.
Грэг выслушивает меня, а затем переключает внимание на моего отца.
— Ты был прав, — он похлопывает его по плечу. — Это сущие пустяки. Уверен, ты справишься без меня.
Грэг уходит, и я провожаю взглядом его удаляющуюся фигуру. В этот момент моя последняя надежда окончательно разбивается.
***
Следующие две недели я пребываю в подвешенном состоянии и чувствую, что вот-вот сдамся. Сегодня мне исполнилось восемнадцать, но мой день рождения меня вовсе не радует.
Страшно представить, на что пойдет мой агент. Меня до сих пор бросает в дрожь после конфликта в фотостудии. Еще никогда я не испытывала столько унижения.
— Пап, я дома! — громко объявляю я, когда захожу из лифта в наш пентхаус.
Я оставляю пакеты и коробки в холле. Основная часть подарков осталась в машине, так как мне не под силу перенести все в одиночку.
— Пап? — я снова окликаю отца, но в апартаментах повисает тишина.
Странно. Обычно в это время папа уже дома.
Я достаю телефон из сумочки и решаю ему позвонить.
— Пап, ты где? — спрашиваю я. — Я уже дома.
— Bullion, я решил сам съездить за твоим подарком и угодил в пробку. Я скоро буду.
Завершаю вызов и прохожу в гостиную, где царит полумрак. Похоже, горничная уже ушла. Я зажигаю свет, и в глаза мгновенно бросается огромная коробка на обеденном столе, украшенная красным бантом.
Интересно, от кого она?
Я подхожу ближе и пытаюсь ее приподнять. Она довольно увесистая, и я возвращаю коробку на место. Под бантом лежит сложенное пополам письмо, подписанное «Дорогому другу», а под ним еще конверт.
Сначала я раскрываю записку и читаю ее:
