— Ты с ума сошел? — я повышаю голос. — Когда мой отец увидит эти снимки, он убьет меня!
— Это ты сошла с ума! — Спайдер кричит во все горло. — Сниматься для этого журнала – мечта любой модели. Некоторые идут к этому годами, а получается только у единиц. Тебе же ничего не пришлось делать, я принес тебе все на блюдечке.
— Я не просила об этом, — я разворачиваюсь и иду в сторону гримерки.
— Ты идиотка! — Спайдер встает передо мной и тычет пальцем мне в грудь. — От таких предложений не отказываются. И дважды они не предлагают.
— Мне даже нет восемнадцати… — я резко замолкаю, когда Спайдер обхватывает мою руку и дергает меня на себя.
— Через две недели тебе исполнится восемнадцать. Ты будешь сниматься в этом журнале. Они уже перевели предоплату.
— Я поговорю с отцом, и он все тебе компенсирует.
— А как же моя репутация? Ты ставишь на мне крест! — Спайдер сжимает мою руку, и я морщусь от боли. — После такого со мной никто не захочет работать. Твой отец согласится содержать меня всю оставшуюся жизнь? Мое агентство и все, что я создал, сейчас под угрозой. У меня контракты, и всем этим сучкам надо платить…
— С меня хватит! — я перебиваю его. — Я не собираюсь дальше это выслушивать. Я не одна из твоих сучек!
— Ты не просто моя сучка, — Спайдер злобно прищуривается. — Ты моя собственность! Или ты забыла, что подписала со мной контракт? Либо ты снимаешься там, где я скажу. Либо ты нигде не снимаешься. А если с тобой захочет работать кто-то еще, я затаскаю их по судам так, что от тебя все будут шарахаться, как от чумной.
— Просто назови сумму, — бросаю я ему в лицо, закипая от гнева. — Сколько ты хочешь?
— Дай-ка подумать, — Спайдер яростно на меня смотрит. — Десять лет моей жизни и репутации. И двадцать процентов доли в банке твоего отца.
— Он никогда не согласится на это.
— Других условий не будет. Если твой папочка хочет, чтобы мечта его дочурки сбылась, пускай платит. Я разорву с тобой контракт, и можешь дальше рекламировать дерьмо для подростков.
Наконец Спайдер отпускает меня, и я убегаю в гримерку. На глаза наворачиваются слезы. Перспектива сниматься обнаженной не пугает меня так, как попрощаться с карьерой модели. Тем не менее я решаю любой ценой расторгнуть контракт.
Уверена, такой ублюдок, как Спайдер, сделает все, чтобы это было невозможным. Но все же задача может быть решаемой. На этой неделе мой отец должен посетить благотворительный вечер, где будет Грэг Фэллон.
У меня есть шанс.
***
— Пап, ты обещал с ним поговорить, — горячо шепчу я, сжимая руку отца.
Мой взгляд неотрывно прикован к высокому и широкоплечему мужчине, проходящему мимо нас. Он в костюме, безукоризненно сидящем на нем. Все гости вечера затихают и робеют перед ним, словно он темный призрак.
— Какие-то проблемы? — он останавливается, и я чувствую, как рядом со мной напрягается папа.
— Не обращай внимания, Грэг, — папа натянуто улыбается. — Это мелкое дело. Мы сами во всем разберемся.
Мужчина переводит на меня взгляд, и непроизвольно я вздрагиваю. От его синих и холодных как лед глаз у меня пробегают мурашки по коже.
— Могу узнать, что случилось? — спрашивает он у меня.
На мгновение кажется, что меня просто убьют на месте за то, что я отнимаю время у самого Грэга Фэллона. Но чем дольше я смотрю в его глаза, тем больше понимаю, что могу ему доверять.
Я подробно рассказываю ему про агента, его требования и контракт.
— Я хочу уйти, но он меня не отпускает, — заканчиваю я. — Я подписала с ним контракт на пять лет.
Грэг выслушивает меня, а затем переключает внимание на моего отца.
— Ты был прав, — он похлопывает его по плечу. — Это сущие пустяки. Уверен, ты справишься без меня.
Грэг уходит, и я провожаю взглядом его удаляющуюся фигуру. В этот момент моя последняя надежда окончательно разбивается.
***
Следующие две недели я пребываю в подвешенном состоянии и чувствую, что вот-вот сдамся. Сегодня мне исполнилось восемнадцать, но мой день рождения меня вовсе не радует.
Страшно представить, на что пойдет мой агент. Меня до сих пор бросает в дрожь после конфликта в фотостудии. Еще никогда я не испытывала столько унижения.
— Пап, я дома! — громко объявляю я, когда захожу из лифта в наш пентхаус.
Я оставляю пакеты и коробки в холле. Основная часть подарков осталась в машине, так как мне не под силу перенести все в одиночку.
— Пап? — я снова окликаю отца, но в апартаментах повисает тишина.
Странно. Обычно в это время папа уже дома.
Я достаю телефон из сумочки и решаю ему позвонить.
— Пап, ты где? — спрашиваю я. — Я уже дома.
— Bullion, я решил сам съездить за твоим подарком и угодил в пробку. Я скоро буду.
Завершаю вызов и прохожу в гостиную, где царит полумрак. Похоже, горничная уже ушла. Я зажигаю свет, и в глаза мгновенно бросается огромная коробка на обеденном столе, украшенная красным бантом.
Интересно, от кого она?
Я подхожу ближе и пытаюсь ее приподнять. Она довольно увесистая, и я возвращаю коробку на место. Под бантом лежит сложенное пополам письмо, подписанное «Дорогому другу», а под ним еще конверт.
Сначала я раскрываю записку и читаю ее:
«Передай дочери, что ее агент получил самый выгодный контракт в своей жизни и уехал развивать свой бизнес в Европу. На радостях он потерял голову и решил отпустить малышку Софию.
P.S. Твои проблемы – мои проблемы.
Пусть София сияет на весь мир».
Мои брови сходятся на переносице.
Это подарок не для меня, а для папы? Но тогда почему в нем упоминается мое имя?
Ничего не понимая, я тянусь за конвертом и распечатываю его. Внутри находятся документы. Я бегло читаю первые строчки, и от увиденного мои глаза округляются.
Не могу поверить, что держу бумаги о расторжении контракта со своим агентом!
Я быстро перелистываю страницы и на последней обнаруживаю подпись Спайдера.
— Да! — радостно восклицаю я.
Тотчас прижимаю документы к груди, словно это священный Грааль. Это дороже любого подарка!
Внезапно мой взгляд задерживается на коробке. Я откладываю документы и поднимаю крышку. Под декоративной оберточной бумагой вижу очертания чего-то округлого.
В груди что-то царапается, похожее на дурное предчувствие. Но я отгоняю подальше чутье и отодвигаю бумагу в сторону.
В следующий миг я вскрикиваю и отшатываюсь от стола. Из моих рук выпадает крышка и летит на пол. К горлу резко подступает тошнотворный ком.
Внутри коробки лежит голова Спайдера.
Я вздрагиваю и открываю глаза.
Прошло три года, но я до сих пор отчетливо помню обескровленное, мертвецки-серое лицо моего агента, искаженное страхом и шоком. После этого я плохо спала и стала замечать, что у меня начало дергаться левое верхнее веко.
А еще я навсегда вбила себе в голову, что нужно держаться подальше от всего, что связано с кланом Фэллонов.
Фэллоны и смерть – для меня синонимы. Они тесно связаны между собой и идут рука об руку.
Неизвестный:Не волнуйся. Со мной все в порядке. Я сейчас в ретрите9[9]. Покупай билет в Ниццу, и мы оторвемся. Но ты должна мне пообещать, что никому об этом не скажешь.
Я отправляю сообщение Амбер, прекрасно осознавая все риски. Но это первый и последний раз, когда я пренебрегу своей безопасностью. Я отпраздную день рождения со своей близкой подругой, и это станет моим прощанием.
Амбер:Не переживай. Я унесу твой секрет с собой в могилу.
Глава 4. Сделка
Из окна самолета открывается вид на город. Из-за разницы во времени сейчас здесь поздняя ночь. Но Нью-Йорк никогда не погружается в сон. Его огни мерцают в темноте, как сотни звезд: светящаяся сетка улиц и проспектов Манхэттена, небоскребы и потоки машин.
Я отрываю взгляд от подсвеченного шпиля Эмпайр-стейт-билдинг, когда Джозеф садится в соседнее кресло. Он удобно устраивается и закидывает одну ногу на другую, расслабляя галстук.
Кроме нас, в салоне самолета больше никого нет. Охрана сенатора находится в задней части, не мешая уединению.
— Здесь все документы на имя Дамиана Фэллона, — Джозеф протягивает папку. — Больше никаких легенд.
Я беру папку и раскрываю ее. Внутри лежат паспорт, страховой полис, водительское удостоверение и остальные свидетельства.
— Он тоже настоящий? — я указываю на диплом выпускника.
Джозеф проводит рукой по светлым волосам с проседью и ухмыляется в духе «привилегия быть сенатором».
— Разумеется, — протягивает он. — Ты же закончил Оксфорд.
Я бросаю папку на столик.
— Три года назад твой отец выписал доверенность на твое имя, — продолжает Джозеф. — Ты имеешь право управлять всеми его активами и вести все его дела.
— Странно, что я узнаю об этом только сейчас, — задумчиво произношу я. — Но если ты заговорил о доверенности, похоже, все серьезно.
— В этот раз все слишком серьезно, — кивает он.
— В чем именно обвиняют отца?
— Официального обвинения еще не выдвинуто. Возможно, это отмывание денег. Все, что я знаю точно: в этом замешан Альфи Эйнсворт.
Мои брови сходятся, когда я слышу имя финансового советника моего отца.
— Отец ему доверял.
Лицо Джозефа искажается и становится сердитым.
— Он был в курсе всех дел с самого начала. Я давно говорил Грэгу, чтобы он избавился от этой старой крысы и заменил его на того, кто меньше знает. Альфи предал его, когда дал показания против него.
— Где он сейчас? — спрашиваю я.
— Сейчас он находится под программой защиты свидетелей. Никто не знает, где он. Даже я, — мрачно добавляет сенатор.
— Кто еще может быть в этом замешан?
— Крысы могут быть внутри клана. Сейчас никому нельзя доверять, — Джозеф скрещивает на груди руки. — У Альфи оригиналы всех документов за двадцать пять лет. Он знает все. Твой отец может никогда не выйти из тюрьмы.
— Значит, нужно заставить замолчать Альфи, — говорю я. — У всех людей есть слабое место.
Джозеф поднимается с кресла и подходит к сейфу. Вводит код и достает оттуда папку.
— Его жена погибла несколько лет назад. Дочь – его единственное слабое место. Познакомься, это София Эйнсворт.
С этими словами он раскрывает папку и бросает ее передо мной на стол. Я опускаю взгляд и вижу снимок.
Первое, что бросается в глаза – длинные светлые волосы.
Следующая деталь – кожа с карамельным оттенком загара.
Мой взгляд скользит дальше по фотографии. Девушка в черном коротком платье и в туфлях с острым как лезвие каблуком стоит на красной ковровой дорожке. Ее обнимает за талию какой-то придурок с тщательно собранными волосами в хвост.
Вокруг них много людей, но все внимание фотографа приковано к ней.
Она – воплощение желания и влечения. От нее исходит сияние, которое затмевает все остальное. Эта девушка светится, будто какое-то сказочное божество.
— Горячая штучка, — Джозеф ухмыляется. — София работает в модельном бизнесе. За нее соревнуются крупные журналы мод, а модельеры мечтают, чтобы она приняла участие в их показе. Но за последнее время о ней нет никаких новостей. Она буквально испарилась. Видимо, Альфи побеспокоился об этом заранее.
Мой взгляд возвращается к фотографии, будто меня тянет магнитом.
София Эйнсворт.
