«Передай дочери, что ее агент получил самый выгодный контракт в своей жизни и уехал развивать свой бизнес в Европу. На радостях он потерял голову и решил отпустить малышку Софию.
P.S. Твои проблемы – мои проблемы.
Пусть София сияет на весь мир».
Мои брови сходятся на переносице.
Это подарок не для меня, а для папы? Но тогда почему в нем упоминается мое имя?
Ничего не понимая, я тянусь за конвертом и распечатываю его. Внутри находятся документы. Я бегло читаю первые строчки, и от увиденного мои глаза округляются.
Не могу поверить, что держу бумаги о расторжении контракта со своим агентом!
Я быстро перелистываю страницы и на последней обнаруживаю подпись Спайдера.
— Да! — радостно восклицаю я.
Тотчас прижимаю документы к груди, словно это священный Грааль. Это дороже любого подарка!
Внезапно мой взгляд задерживается на коробке. Я откладываю документы и поднимаю крышку. Под декоративной оберточной бумагой вижу очертания чего-то округлого.
В груди что-то царапается, похожее на дурное предчувствие. Но я отгоняю подальше чутье и отодвигаю бумагу в сторону.
В следующий миг я вскрикиваю и отшатываюсь от стола. Из моих рук выпадает крышка и летит на пол. К горлу резко подступает тошнотворный ком.
Внутри коробки лежит голова Спайдера.
Я вздрагиваю и открываю глаза.
Прошло три года, но я до сих пор отчетливо помню обескровленное, мертвецки-серое лицо моего агента, искаженное страхом и шоком. После этого я плохо спала и стала замечать, что у меня начало дергаться левое верхнее веко.
А еще я навсегда вбила себе в голову, что нужно держаться подальше от всего, что связано с кланом Фэллонов.
Фэллоны и смерть – для меня синонимы. Они тесно связаны между собой и идут рука об руку.
Неизвестный:Не волнуйся. Со мной все в порядке. Я сейчас в ретрите9[9 - Ретрит ( англ. retreat – «уединение», «удаление от общества») – это время, проведенное в духовынх практиках, удалении от социума, уединение и саморефлексии.]. Покупай билет в Ниццу, и мы оторвемся. Но ты должна мне пообещать, что никому об этом не скажешь.
Я отправляю сообщение Амбер, прекрасно осознавая все риски. Но это первый и последний раз, когда я пренебрегу своей безопасностью. Я отпраздную день рождения со своей близкой подругой, и это станет моим прощанием.
Амбер:Не переживай. Я унесу твой секрет с собой в могилу.
Глава 4. Сделка
Из окна самолета открывается вид на город. Из-за разницы во времени сейчас здесь поздняя ночь. Но Нью-Йорк никогда не погружается в сон. Его огни мерцают в темноте, как сотни звезд: светящаяся сетка улиц и проспектов Манхэттена, небоскребы и потоки машин.
Я отрываю взгляд от подсвеченного шпиля Эмпайр-стейт-билдинг, когда Джозеф садится в соседнее кресло. Он удобно устраивается и закидывает одну ногу на другую, расслабляя галстук.
Кроме нас, в салоне самолета больше никого нет. Охрана сенатора находится в задней части, не мешая уединению.
— Здесь все документы на имя Дамиана Фэллона, — Джозеф протягивает папку. — Больше никаких легенд.
Я беру папку и раскрываю ее. Внутри лежат паспорт, страховой полис, водительское удостоверение и остальные свидетельства.
— Он тоже настоящий? — я указываю на диплом выпускника.
Джозеф проводит рукой по светлым волосам с проседью и ухмыляется в духе «привилегия быть сенатором».
— Разумеется, — протягивает он. — Ты же закончил Оксфорд.
Я бросаю папку на столик.
— Три года назад твой отец выписал доверенность на твое имя, — продолжает Джозеф. — Ты имеешь право управлять всеми его активами и вести все его дела.
— Странно, что я узнаю об этом только сейчас, — задумчиво произношу я. — Но если ты заговорил о доверенности, похоже, все серьезно.
— В этот раз все слишком серьезно, — кивает он.
— В чем именно обвиняют отца?
— Официального обвинения еще не выдвинуто. Возможно, это отмывание денег. Все, что я знаю точно: в этом замешан Альфи Эйнсворт.
Мои брови сходятся, когда я слышу имя финансового советника моего отца.
— Отец ему доверял.
Лицо Джозефа искажается и становится сердитым.
— Он был в курсе всех дел с самого начала. Я давно говорил Грэгу, чтобы он избавился от этой старой крысы и заменил его на того, кто меньше знает. Альфи предал его, когда дал показания против него.
— Где он сейчас? — спрашиваю я.
— Сейчас он находится под программой защиты свидетелей. Никто не знает, где он. Даже я, — мрачно добавляет сенатор.
— Кто еще может быть в этом замешан?
— Крысы могут быть внутри клана. Сейчас никому нельзя доверять, — Джозеф скрещивает на груди руки. — У Альфи оригиналы всех документов за двадцать пять лет. Он знает все. Твой отец может никогда не выйти из тюрьмы.
— Значит, нужно заставить замолчать Альфи, — говорю я. — У всех людей есть слабое место.
Джозеф поднимается с кресла и подходит к сейфу. Вводит код и достает оттуда папку.
— Его жена погибла несколько лет назад. Дочь – его единственное слабое место. Познакомься, это София Эйнсворт.
С этими словами он раскрывает папку и бросает ее передо мной на стол. Я опускаю взгляд и вижу снимок.
Первое, что бросается в глаза – длинные светлые волосы.
Следующая деталь – кожа с карамельным оттенком загара.
Мой взгляд скользит дальше по фотографии. Девушка в черном коротком платье и в туфлях с острым как лезвие каблуком стоит на красной ковровой дорожке. Ее обнимает за талию какой-то придурок с тщательно собранными волосами в хвост.
Вокруг них много людей, но все внимание фотографа приковано к ней.
Она – воплощение желания и влечения. От нее исходит сияние, которое затмевает все остальное. Эта девушка светится, будто какое-то сказочное божество.
— Горячая штучка, — Джозеф ухмыляется. — София работает в модельном бизнесе. За нее соревнуются крупные журналы мод, а модельеры мечтают, чтобы она приняла участие в их показе. Но за последнее время о ней нет никаких новостей. Она буквально испарилась. Видимо, Альфи побеспокоился об этом заранее.
Мой взгляд возвращается к фотографии, будто меня тянет магнитом.
София Эйнсворт.
Девушка с телом богини, но наверняка пустая внутри.
Скорее всего, она из тех блондинок, кто волнуется за свои идеально уложенные волосы и сумочки из последних коллекций.
— Мы должны найти ее, — я небрежно закрываю папку. — Опубликуем ее несколько снимков с отрезанным ухом, и Альфи сам прибежит к нам.
***
Открывается дверь самолета, и у основания трапа я вижу черный Rolls-Royce. За ним припарковано несколько тонированных автомобилей. Их фары освещают в ночи две фигуры.
Ребекка и Роуэн.
В последний раз я видел мою приемную сестру и брата пятнадцать лет назад, когда мы были детьми.
Я делаю шаг и собираюсь спуститься, но на мое плечо опускается рука.
— Есть кое-что, что ты должен знать. Вернуть тебя из Лондона – это была моя идея, а не твоего отца. Только тебе я могу доверять.
Я оборачиваюсь и встречаюсь с осторожным взглядом Джозефа.
— Какого хрена я узнаю об этом только сейчас? — вспыхиваю я.
— Если бы я сказал об этом раньше, ты бы никогда не сел в этот самолет. Мы с тобой в одной лодке. И оба хотим одного и того же.
Джозеф сильнее сжимает мое плечо и понижает голос.
— Ты же понимаешь, что каждый из них не против занять место твоего отца, — он бросает взгляд на Ребекку и Роуэна. — Никому не верь и будь осторожен.
Отвернувшись, я начинаю спускаться. Одна из двух фигур отделяется и идет мне навстречу, поднимаясь по трапу. Его подсветка освещает лицо, и я вижу парня чуть старше моего возраста.
Роуэн.
— Я знал, что однажды этот день настанет, — он обхватывает мою руку и прижимает к себе. — Мне тебя не хватало, брат.
В замешательстве я обнимаю его. Я помню Роуэна, когда он был еще мелким мальчишкой.
Мы спускаемся по трапу, и ко мне бросается Ребекка. Она обнимает меня и прижимает голову к моей груди. На ней черный брючный костюм, ее темные волосы собраны в высокий хвост.
Я знаю, что отец передал ей все управление. Многие мужчины из криминального мира не считают женщин равными себе и не позволяют им вмешиваться в дела. Но мой отец придерживается другого мнения.
— Дами, — шепчет Ребекка.
Медленно отстранившись, она поднимает голову и всматривается в черты моего лица большими карими глазами. Это единственное, что не изменилось в сестре за все время.
— Ты возмужал, — она протягивает руку, дотрагиваясь до пореза на моей щеке. — Что случилось?
— Подрался перед отъездом, — расплывчато отвечаю и добавляю: — Теперь я дома.
***
Поместье моего отца располагается в районе Вестчестера, в его северной части. Большинство особняков и коттеджей элитного пригорода Нью-Йорка построены близко друг к другу.
Но отец выбрал место среди множества холмов и живописных лугов, чтобы быть вдали ото всех.
Мне мало что удается разглядеть в темноте из окна машины. Лишь очертания огромного особняка на фоне ночного неба. Рядом с ним растет гигантский дуб, его ветви качаются на ветру.
— Твоя спальня все еще свободная, — говорит Ребекка, сидящая рядом со мной на заднем сиденье. — Мы ничего в ней не меняли.
Я пытаюсь разглядеть окно моей комнаты на втором этаже, но оно окутано тьмой. Одно из воспоминаний вспыхивает перед глазами.
Однажды в такую же темную ночь перед домом остановились две машины. Из первой вышла охрана, а из второй выбрался мой отец. За ним показались мальчик и девочка. Они были чуть старше моего возраста.
Тогда отец сказал мне только одно: «С этого дня они твои брат и сестра».
— О чем ты задумался? — голос Ребекки возвращает меня в реальность.
— Вспомнил, как впервые увидел тебя и Роуэна.
