– А поиграть с пеной нельзя? – она скуксилась.
– Пока нельзя, малыш, – я тоже жалобно поморщилась. – Пока у тебя эти штуки на коже, сидеть в воде лучше не стоит. Придется принимать просто душ, потерпишь?
– Ага! – она тряхнула уже мокрой головой.
Удивительно покладистый ребенок.
Я даже поразилась. Хотя, у такого папы не забалуешь, чему удивляться-то? У него вон даже сестра по струнке ходит, как он на нее рыкнул? Я и то испугалась.
Интересно все же, что Макар ей сказал, когда они ушли?
Я внимательно просмотрела кожу на голове Маруси, везикул не нашла и смело намылила ей волосы детским шампунем. И чтобы не задумываться и прогнать из головы одного красивого юриста, пришлось начать болтать самой:
– Что ты делала сегодня, пока меня не было?
– Мы рисовали с тетей Изой.
– Ух ты! – не думала даже, что она способна заниматься с ребенком, если честно. – А что вы рисовали?
– Козлов.
– Каких козлов? – я даже промывать ей волосы перестала от удивления.
– Ее бывших козлов. Ну, она так сказала, – Маруся дернула худенькими плечиками.
Так, понятно.
Судя по всему, Макар не так уж и неправ в своем нежелании оставлять дочь под присмотром сестры. Интересно, а бабушка у них такая же?
Даже интересно.
– Понятно, – сказала я только ради того, чтобы что-то сказать. – Закрывай глаза, будем смывать шампунь.
Следующие пять минут Маруся хохотала. Она пыталась удрать от моих намыленных ладошек, а я пыталась увернуться от брызг и хоть как-то ее помыть в тех местах, где не было ветряночных пузырьков.
Но когда в ванную влетел Макар Львович, устало опустила руки.
Прощай, поясница. Да здравствует тот, кто смотрит за порядком в этом доме.
– Вот вы где!
Я растерянно улыбнулась. Мы и не прятались, но в сердце неприятно отчего-то кольнуло. Кажется, я поняла, почему он так относится к дочке.
– Помощь моя нужна?
– Папа, а Саша моет меня лучше! – тут же высказала ему претензию Маруська. – У нее руки маленькие и мягкие! А у тебя во-о!
Она развела свои ручки, демонстрируя нам размер папиных ладоней, и я невольно на них посмотрела. Хорошие они у него, Марусь, как надо. Ты просто пока не в том возрасте, чтобы это понимать. А вот я их силу уже ощутила.
И мне понравилось даже.
Я поспешно отвела взгляд. Саня, Саня...
– Просто твой папа, малыш, мужчина. А мужчины такими и должны быть, – мне стало неловко. Вызывать у Макара ревность мне бы не хотелось совсем.
– Какими?
– Да, Саша, какими? – тут же прицепился к вопросу дочки и сам Макар.
Вот же...
Я подхватила полотенце, чтобы укутать Маруську и накинула аккуратно ей на плечи. Главное, чтобы ничего не содрать с нежной кожи.
– Сильными, – начала я перечислять, отжимая детские кудри. – Добрыми. Заботливыми. Воспитанными тоже было бы неплохо.
Тут я глянула коротко на Макара, подразумевая, что к нему последнее качество точно не относится. А он взгляд поймал. И хмыкнул в ответ, понимая намек.
– Точно! Мой папа сильный! А еще красивый, да, Саш? – Маруська топала ножками по влажному дну ванны.
– Красивый, – пришлось согласиться мне.
– А еще умный, – кошмарно красивый мужчина оттолкнулся от дверного проема плечом и подошел к ванне, подхватывая дочь на руки. – И харизматичный.
– Ха-а... Чего?
Я засмеялась.
Вот пусть сам теперь дочке и объясняет, что это значит. Он же умный!
И как хорошо, что он зашел! Я бы точно до детской ее донести не смогла, не маленькая уже малышка.
– А я тоже красивая. Да, пап? – Маруся болтала ногами из-под отцовской руки, пока мы шли по коридору до детской.
– Очень! – Макар звонко чмокнул ее в щеку.
– И Саша красивая!
– И Саша у нас волшебная.
Я опять начала краснеть. Болтовня отца и дочки была милой до невозможности, вот только обсуждали они и меня тоже. И я от таких комплиментов чувствовала себя немножко не в своей тарелке.
Макар вошел в детскую, опустил Марусю на кровать.
– Ой-ей, аккуратнее, – я подхватила край полотенца, затянувшегося вокруг ножек.
А Макар вдруг выпрямился, посмотрел на меня внимательно и вплотную придвинулся. Обнял и...
Тяжелые мужские ладони легли на мою грудь.
Глава 14
– Мне кажется, ты промокла, Саш, - его пальцы сжались, усиливая давление. – И сильно.
Я отбила наглую ручищу молча.
Развернулась почти как военный, на сто восемьдесят градусов и вышла из детской. Нет, это невозможно! Это уже даже не границы переходит, он их окончательно уничтожил!
Их просто нет!
И я терпеть это не намерена больше! Мы так не договаривались!
– Договаривались, – Макар перехватил дверь выделенной мне спальни, не позволяя ей грохнуть в проеме. Как будто мысли мои услышал! – Если ты вспомнишь...
– Вы мерзавец! – я подскочила к нему, сжимая кулаки от бешенства. – Вы...
А он перехватил мои запястья.
Продолжил движение, заводя мои руки за себя. На его грудь я упала почти со всего размаха. Упала, дернулась обратно, запрокинула голову, чтобы его льдистые глаза увидеть.
А почувствовала жаркие губы.
Твердые, жадные. Они раздавили мои, прижимая их к зубам. Макар целовал страстно. Чувственно. Захватил меня в плен поцелуем, обнял крепко, вдавливая действительно мокрой после Марусиного душа футболкой в свою белоснежную сорочку.
И я лишилась последнего воздуха.
Застонала ему в рот, пытаясь освободиться, заколотила кулачками по широким плечам. Но отпустил он меня только тогда, когда от недостатка воздуха меня начало трясти.
В голове тоненько звенело...
– Если ты вспомнишь, Саша, – голос Макара стал низким, волнующим до предела. – То я тебя предупреждал. Я буду тебя соблазнять всеми доступными мне способами.
– Хватать за грудь при ребенке, по-вашему, допустимо? – я держалась за него по-прежнему, потому что стоять после его нападения не могла.
– Я не хватал, – он повернул мою голову к себе рукой. – Я провел. Остальное ты домыслила.
Я? Я?! Да он с ума сошел!
Я толкнула его еще раз, пытаясь отступить. Закрутилась в сильных руках, но Макар не отпускал.
– И грудь у тебя шикарная, кстати, – он порочно улыбнулся. – У тебя есть маечка с собой?
– Макар Львович, уберите руки.
Я натянула на лицо свою самую невозмутимую маску.
Губы нещадно горели от поцелуя, а коленки до сих пор не обрели твердость, но вот так стоять в его объятиях – немыслимо!
А если зайдет Маруся?!
– Не хочу, – нагло и честно признался он.
– Макар-р-р...
– Поцелуй – отпущу.
Я даже подавилась от возмущения.
Ничего себе заявочки!
– Вообще-то это вы собирались меня соблазнять, а не я вас.
– А, значит, можно! – он снова потянулся к моим губам.
– Ой, не-не-не! – я закрыла ладонями его рот и максимально отклонилась в сторону.
– Папа-а-а! – донесся голос Маруси. – Саша! Вы где?
Да ты ж моя красота!
Спасительница моя! Вообще тебе никогда ничего запрещать не буду, вот честное докторское слово!
– Там Маруся! – я ткнула пальцем за спину Макара.
Он с неудовольствием расцепил руки, и я отпрыгнула назад.
– Я сам ей обработаю ранки, а ты переодевайся и спускайся ужинать. Я заказал, скоро привезут.
– Везикулы, – я не знала, куда девать глаза. – Не ранки.
– Ага, их.
Ой, мама...
Я почти упала на дверь, когда она за ним закрылась. Даже замок повернула для надежности. Буду знать теперь, запираться буду. Я обняла ладонью собственный лоб.
Боже-е...
Не знаю, что я несла с перепуга, но явно что-то неприличное.
А как с ним по-другому? И этот человек говорил мне, что он видит берега и набрасываться на меня не собирается. Я опустила голову вниз. Е-мое! Какой позор!
Грудь встала дыбом и от его прикосновений, и от мокрой ткани.
Саша, черт возьми!
Я сдернула футболку через голову, расстегнула промокший бюстгальтер. Уйй... Мороз продрал кожу, заставляя ее покрыться мурашками. Позорница! Устроила конкурс мокрых футболок рядом со львом. Естественно, он сорвался! Да мне впору паранджу надевать уже!
Я схватила сумку с вещами, что стояла у шкафа на полу.
