– Конечно. Давайте встретимся в «Старбаксе», – согласилась я.
– Отлично! Что ж, дамы, не буду вам мешать. – Тут он заметил фотографии щенка в телефоне Дианы. – О-о-о! Новая собачка?
– Да, ее зовут Фрида, – кивнула Диана.
– В честь художницы Фриды Кало?
Диана подняла глаза.
– Нет, в честь Фриды из «АББА», – с вызовом ответила она.
Доктор Брайсон хмыкнул и улыбнулся:
– Как мило! Хосе любит играть с щенками. Они так быстро растут!
Он кивнул и вышел из комнаты.
– Как думаешь, Хосе – его собака или его друг? – спросила Диана.
Я рассмеялась:
– Перестань!
– Ты просто обязана это выяснить! Ты же не хочешь оплошать, когда войдешь в совет попечителей?
– Полагаю, эта работа не скажется на моей зарплате, – задумчиво проговорила я.
– Да, но, когда придет время повышать зарплату, принимать решение будет именно доктор Брайсон.
Дверь в комнату отдыха распахнулась, и Радж просунул голову внутрь.
– У нас снова код М10. Мужчина лет сорока пяти с огнестрельным ранением в голову. Сосед обнаружил, что он еще дышит, но в машине скорой его состояние резко ухудшилось, – сообщил медбрат.
Я поспешила за Дианой в отделение. Пациента уже везли на каталке в реанимационный отсек. В глаза сразу бросились ноги мужчины в полосатых пижамных брюках. Мой взгляд скользнул вверх, и я увидела знакомую толстовку группы «Нирвана» – черная ткань, пропитавшаяся кровью, приобрела глянцевый блеск. На правой руке запеклась кровь, но левая, с простым золотым ободком на безымянном пальце, была чистой.
Когда с окровавленного лица мужчины сняли кислородную маску, чтобы переложить его с носилок на операционный стол, я буквально оцепенела.
Это был Уилл.
Левая сторона его головы представляла собой месиво из крови и волос. Лицо было мертвенно-бледным, но он еще был жив, потому что его рука шевельнулась. Радж и Келли уставились на меня. Диана, готовящая капельницу, заметила, что я в ступоре, замешкалась и проследила за моим взглядом, не отрывающимся от лица Уилла.
Я не могла пошевелиться. И впоследствии мне так и не удалось избавиться от чувства вины из-за этого промедления. Моя работа – спасать жизни – после стольких лет в отделении экстренной медицины превратилась в безусловный рефлекс, но в тот момент я просто стояла, не в силах сдвинуться с места. Не в силах осознать, что это мой Уилл лежит на столе, истекая кровью.
Нет! Уилл находится дома, уютно устроившись на диване рядом с Луной!
Звуки вокруг исказились и стали приглушенными. Среди размытых очертаний капельниц, пакетов с плазмой и растворами я смутно различала Диану, взявшую инициативу на себя, видела, как шевелятся губы людей, но их голоса казались странными и далекими. Словно я находилась под водой. Внезапно протяжный ровный писк сигнала кардиомонитора прорезался сквозь этот туман, по экрану поползла прямая линия. Сердце Уилла перестало биться.
Диана что-то закричала, появился еще один врач из реанимационной бригады и хладнокровно принялся за дело. Радж разрезал толстовку, обнажив грудь.
Я почувствовала на своей руке холод латексных перчаток, когда смутно знакомая молодая медсестра осторожно оттащила меня назад, подальше от медиков, столпившихся вокруг стола. К груди Уилла приложили электроды дефибриллятора.
– Разряд!
Слово эхом отозвалось у меня в голове. Тело Уилла дернулось. Я стряхнула удерживающую меня руку и попыталась подойти ближе, но его окружало слишком много людей, закрывая мне обзор.
– Разряд!
…
– Разряд!
…
– Разряд!
Я так надеялась услышать сердцебиение Уилла! Но слух не улавливал ничего, кроме низкого непрерывного сигнала. Казалось, врачи очень быстро сдались; казалось, все произошло за считаные мгновенья. И только позже я узнала, что его пытались реанимировать двадцать две минуты. Все это время я стояла как вкопанная, не отрывая взгляда от мужа.
Бригада прекратила реанимацию. Медики отступили назад, аккуратно отсоединив трубки капельницы с руки Уилла.
И тут я услышала крик:
– Нет! Почему вы остановились?!
Это был мой голос. Я бросилась к столу. Уилл был неподвижен. Его кожа приобрела тот восковой оттенок, что появляется через считаные секунды после смерти.
Наступила жуткая пауза. Одна из медсестер осторожно накрыла Уилла простыней.
В то же мгновение Диана оказалась рядом, потянула меня, и я позволила ей увести себя. Она тащила меня из реанимационного блока, что-то говоря, но я слышала лишь приглушенный звук ее голоса и видела, как шевелятся ее губы. Все случилось так быстро! Этого не могло быть! И все же это случилось. Только вот мне все еще казалось, что Уилл сидит дома, смотрит телевизор, а кошка Луна свернулась клубочком у него на коленях.
Я, спотыкаясь, вышла в коридор, ударилась о стену и сползла по ней. Привычный мир рухнул.
Глава 4
Первые часы после смерти Уилла были ужасающи, а мои воспоминания о них обрывочны. Помню, как проснулась на койке в пустой палате, встала и попыталась вернуться в реанимационный отсек, убежденная, что все еще могу помочь ему. Медсестра, чье лицо уже стерлось из памяти, остановила меня в коридоре и помогла вернуться обратно в палату. Дальше ничего не помню, кроме квартиры Дианы в Южном Лондоне. Мне не разрешили вернуться к себе, мое жилище стало местом преступления. Напичканная успокоительным, я лежала в полузабытьи в комнате ее сына, который недавно съехал.
Мне все время снилось, что я дома. В своем сне я лежала в постели, а Уилл находился внизу. Я слышала скрип половиц и шаги на лестничной площадке за дверью спальни, а когда вставала и выходила проверить, что происходит, видела лишь, как незваный гость исчезает за углом у подножия лестницы. Я открывала рот, чтобы крикнуть, предупредить мужа, но тут раздавался выстрел, и становилось слишком поздно. Мне снилось это снова и снова, и каждый раз, услышав выстрел, я просыпалась в поту, вся дрожа.
Крошечная полоска солнечного света пробилась сквозь занавески, и я безучастно наблюдала из-под полуопущенных век, как луч скользит по плакатам на стене, отражается от золотистого футбольного трофея и блекнет. Солнце село. В наступившей темноте я наконец очнулась. В комнате было тихо и холодно.
Послышался стук в дверь.
– Мэгс… Внизу полиция. Они хотят поговорить с тобой, – сообщила Диана. Ее голос звучал приглушенно, точно издалека.
Небольшой участок застеленного ковром пола, отделявший мою кровать от двери, казался непреодолимым расстоянием. Я не могла пошевелиться, не могла заставить себя сесть, не говоря уже о том, чтобы дойти до двери, спуститься вниз и узнать у полиции, что произошло с Уиллом.
– Пожалуйста, можно мне поспать? – пробормотала я.
Диана вошла в комнату, присела на край кровати и взяла мою руку в свои ладони.
– Они говорят, что нужны твои показания. Они ждут на кухне.
– Показания? Какие еще показания?
– Ты же понимаешь, что их интересует. Поговори с ними, Мэгс. Покончи с этим.
В ванной я ополоснула лицо холодной водой, затем пригладила волосы. Взглянула в зеркало и не узнала смотревшее на меня бледное, измученное существо.
На небольшой кухне Дианы было уютно и очень тепло, тем не менее меня била дрожь.
За столом сидела женщина в сером брючном костюме свободного кроя. Ее кожа была словно лишена цвета, тусклые волосы очень коротко подстрижены, и даже глаза были бледно-серыми, как осколки кремня. Сидевший рядом молодой человек в строгом черном костюме являл собой яркий контраст со своей спутницей: ярко-голубые глаза, карминные губы и черные как смоль волосы, зачесанные назад.
Когда они увидели меня, на их лицах появилась профессиональная маска, демонстрирующая сочувствие. Я сама нередко использовала ее в общении с людьми, которым сообщала о смерти родных или тяжелом диагнозе. Я довела этот образ, находящийся где-то между сочувствием и профессиональной дистанцией, до совершенства.
– Здравствуйте, доктор Кендалл. – Женщина поднялась и протянула мне руку. – Я старший детектив-инспектор Изабель Диксон, а это детектив-инспектор Тревор Финтон. Сожалеем о вашей утрате.
Мужчина тоже встал, и мы пожали друг другу руки.
– Мы можем с вами поговорить?
Я кивнула и села напротив. Диана подошла к раковине, наполнила чайник и достала из шкафчика чашки.
– Кто нашел Уилла? – спросила я.
На лице Изабель отразилось удивление, будто она не ожидала, что я сразу перейду к делу.
– Э-э… полагаю, соседка, – произнесла она, доставая блокнот и листая его. – Да. Некая миссис Раст.
– Она была в моем доме?
– Миссис Раст рассказала нам, что около девяти часов вечера находилась в своем саду, собирала мяту и услышала оглушительный хлопок, похожий на выстрел, который донесся из вашего дома. Она вызвала скорую. Парамедики вошли внутрь через заднюю дверь.
– Вы знаете, кто это был? Кто вломился в наш дом?
Они молча обменялись взглядами, и я заметила, что Диана отвернулась и занялась приготовлением чая.
– Когда вы в последний раз видели мужа? – уточнил Тревор. Он говорил подчеркнуто вежливо.
Перед моим мысленным взором возник образ Уилла с мокрыми от крови, слипшимися волосами. Каким маленьким и обмякшим казалось его тело! Я на мгновение сомкнула веки, затем произнесла, открыв глаза:
– В воскресенье… вчера. Перед тем, как отправиться на работу. Мы вместе выпили чаю, а потом около половины шестого я ушла.
– Под чаем вы подразумеваете ужин?
– Да, ужин, – кивнула я.
– Ваш муж тоже был врачом? – спросил Тревор.
Он использовал слово «был», и меня передернуло от мысли, что впредь мне тоже придется это делать. Стало трудно дышать. Диана пересекла кухню, подошла и положила руку мне на плечо.
– Да, он был судебным патологоанатомом, но ушел из медицины шесть лет назад. Сейчас он занимается строительством, – ответила я, отказываясь оставлять Уилла в прошлом.
– У вас есть дети?
Я сделала паузу, изо всех сил пытаясь держать себя в руках.
– Нет.
– Как бы вы описали настроение и поведение вашего мужа перед тем, как вчера вечером ушли на работу? – подключилась Изабель.
– Хорошее… отличное. Понимаю, что это общее определение. Мы прекрасно провели день. На работе у него все ладилось. Он работал во Франции над проектом… Вы, должно быть, знаете, что в нашем районе произошло несколько краж со взломом?
Изабель подняла на меня глаза и закрыла блокнот.
– Доктор Кендалл, – мягко произнесла она. – Мы считаем, что никто не причастен к смерти вашего мужа. Следов взлома не обнаружено. Мы предполагаем, что ваш муж покончил с собой.
На мгновение у меня перехватило дыхание. Я уставилась на офицеров, выжидающе смотревших на меня, потом повернулась к Диане, которая вытирала слезы.
– Вы предполагаете, что он покончил с собой, или точно знаете, что он это сделал? Потому что предположить можно что угодно, но не факт, что это окажется правдой.
– Мы почти уверены… – начал Тревор.
– Покончил с собой? – повторила я. – Самоубийство?
– Мне очень жаль. Да, – кивнула Изабель.
Мне пришлось схватиться за край стола. Потом я закрыла лицо руками и попыталась вдохнуть. В тишине было слышно, как на кухне тикают часы. События прошлой ночи представлялись размытыми, словно в тумане. Я была твердо уверена лишь в одном: Уилла застрелили. Убеждена, что кто-то вломился в наш дом и убил его. Я не отрывала ладоней от лица, пытаясь отгородиться от присутствующих.
– Можно воды? – тихо попросила Изабель Диану.
Я услышала, как из крана полилась вода. Кто-то наполнил стакан. Затем почувствовала руку на плече и убрала дрожащие ладони от лица. Диана поставила передо мной стакан, с которого на деревянную поверхность стола стекали капли.
– Диана, ты знала об этом?
– Только то, что позже рассказал Барри. Он выехал на вызов к вам домой.
– А ты сама-то как думаешь? – спросила я. Похоже, она просто приняла на веру то, что сказала полиция. – Уилл никогда бы так не поступил. И еще пистолет… у него нет пистолета! Где бы он его взял?
Диана схватила меня за руку. Я отстранилась, раздраженная ее попыткой утешить меня так, будто это означало, что подруга согласилась с ложными выводами полиции. Изабель заглянула в блокнот, снова принялась листать аккуратно исписанные страницы.
– Доктор Кендалл. Можно я буду называть вас Маргарет? – уточнила она.
– Можно просто Мэгги.
