– Я скучала, – промурлыкала она. Гремлун вздохнул, скривился, словно съел дольку лимона, и отвернулся.
– Что за грибы ты притащила? – спросил Артем.
– Это сырье для лучшего зелья концентрации, я так коротышке и сказала. Но он, видимо, забыл.
– Ничего я не забыл, – ответил тот. – И хватит тут обжиматься…
– Тебе помыться надо, – ответила гоблинка на его выпад и потянулась к Сваду. Тот, зная, чем это заканчивается, тут же юркнул в сумку. – Удрал, негодник, – разочарованно произнесла гоблинка. – Мы уединимся? – спросила она, сияя черными глазами.
– Нет времени, надо много успеть до похода.
– Как скажешь, родной, – ответила гоблинка и исчезла.
Артем остался один. Он задумался, что последнее время не баловал вниманием Дионисию, и, отбросив сомнения, направился к ее покоям.
Глава 3
Горы. Озерный край
Артем улетел за реку, а гремлун остался без сумки и своего дома, но он недолго горевал: рядом с ним была шуанька, готовая выполнить любой его приказ. Гремлун почесал затылок, сдвинул шестерню на лоб и произнес:
– Гунь…
– Я Гунь Янь, дочь шуаньского мандарина из провинции Ши Лю. Я не просто девка, мой господин, – выпрямившись, ответила шуанька.
– И что? Это ты в прошлом была знатной девкой, – ответил гремлун, – а позже была рабыней, пасла коз.
– Я коз не пасла, я была лекаркой и лечила домашний скот, а также людей в семье вождя племени.
– Мне все равно, кем ты была, – не стал спорить гремлун, – сейчас ты моя служанка. Я для тебя Свад, а ты для меня Гунья.
– Тогда уж Гуянь, – не согласилась шуанька и свысока посмотрела на гремлуна. Это вывело Свада из себя – сначала Луша портила ему настроение, потом Мазулина его бросила и оскорбила своими словами, и вот простая служанка указывает ему, как быть и как ее звать.
– Тогда уже, Гуня Гуянь, иди и ищи себе нового господина, я попрошу у Версамора более покладистую служанку. Иди крути дальше баранам хвосты, – гремлун сильно разозлился. Шуанька замерла, и из ее глаз полились слезы.
– Почему, господин, вы так со мной поступаете?
– Потому что ты никто, а строишь из себя принцессу. Уходи, я не хочу тебя видеть.
Шуанька упала ему в ноги:
– Не прогоняйте меня, господин, я буду послушна. Умоляю.
– Я посмотрю, Гуня, на твое поведение, а то вы думаете, что я мал и мной можно пренебрегать? А я мал да удал, Гуня.
– Да-да, я поняла, господин Свад.
– Нет уж, – съязвил разозленный гремлун, – для тебя я господин Сунь Вач Джин.
– Да, господин Сунь Вынь Джин.
Гремлун разозлился еще больше. Он помнил, как Артем представил его этой женщине, которую он про себя называл косоглазой. Гремлун решил не уронить свое достоинство. Ведь он названный брат царя-дракона.
– Я Сунь Вач Джин, мастер проклятий, великий волшебник. Я тебе… я тебе…
– Простите, господин Сунь Вач Джин, – поклонилась шуанька, – я не специально оговорилась. У вас сложное благородное имя…
– Прощаю, – видя покорность женщины, успокоился гремлун. – Найди мне покои, где я могу думать о государственных делах, и чтобы мне никто не мешал.
– Так у вас есть покои, господин…
– Э-э-э… Там живет теперь Луша, моя невеста, я с ней в ссоре. Так что найди и приготовь мне покои, достойные брата царя.
– Я знаю, тут две комнаты – гостевые, в господском крыле рядом с вашей комнатой, где сейчас живет ваша невеста.
– Нет-нет, в господских покоях не надо, – неожиданно всполошился гремлун. – Подальше найди.
– Хорошо, господин, разрешите выполнять?
– Иди, – сделав важный вид, отпустил шуаньку гремлун. Ему надо было подумать, как решить задачу, поставленную ему новым канцлером. Это был вызов его уму, и такие вызовы Свад охотно принимал. В этом мире он не мог использовать свои умения и ум в должной мере и для поддержания тонуса своего ума охотно брался за сложные задачи. Он задумчиво уставился в потолок и стал в уме перебирать варианты. Но долго думать у него не получилось: двери покоев царя с грохотом отворились, и в комнату ворвалась разъяренная Луша.
– Ты опять, недоношенный греховодник, завел себе девку? – сжимая кулачки, наступала она на гремлуна.
Оторопевший от напора карлицы гремлун стал отступать.
– Ты чего? – растерянно спросил он и уперся спиной в комод. Дальше отступать было некуда, и Свад перешел в наступление. – Кто ты такая, чтобы указывать мне, брату царя? – Свад неосторожно сделал шаг к Луше, и та, размахнувшись, ударила его в скулу своим кулачком.
Свад рухнул словно подкошенный, схватился за скулу и замычал, силясь что-то сказать, но Луша добавила ногой ему в живот.
– Гад, скотина, всю жизнь мне испортил! – закричала она, размахиваясь руками. – Ты загубил мою молодость…
На шум в комнату ворвалась шуанька, увидела, что Луша сотворила с ее господином, и тут же ринулась на карлицу, словно орлица, спасающая своего детеныша.
Шуанька с яростным визгом вцепилась в волосы карлицы и стала так трясти, что та, кажется, почувствовала себя участницей конкурса неваляшек. Но Луша быстро пришла в себя, жизнь калекой в деревне научила ее защищаться. Она извернулась и пнула шуаньку в колено с такой силой, что та охнула, отпустила волосы карлицы и ухватилась за свое колено. Теперь Луша не стала ждать, пока шуанька придет в себя. Она схватила ее за волосы и начала трепать, как будто это была не шуанька, а ее нелюбимая кукла, с которой она играла в детстве.
Шуанька громко завизжала, вторя визгу карлицы, и, не желая оставаться в долгу, схватила за волосы Лушу и начала трепать в ответ. Обе женщины, визжа, как дикие кошки, которым наступили на хвосты, упали на пол и начали кататься по полу, дергая друг друга за волосы. В этот момент казалось, что они забыли обо всем на свете, кроме желания победить в этом нелепом поединке.
Свад лежал, притворившись мертвым. Он боялся подняться: у обеих женщин были крепкие кулачки, и Свад испробовал их силу на себе.
На шум в комнату заглянул стражник-паладин. Он удивленно воскликнул:
– Хватит! Прекратить! – И бросился разнимать двух сцепившихся друг с другом мертвой хваткой маленьких львиц. Он поднял за шиворот шуаньку, которая была больше и сильнее карлицы, и навалился на Лушу сверху. Тряхнул, и та, отпустив карлицу, зубами вцепилась ему в руку. Не ожидавший этого паладин отпустил женщину, и она упала на Лушу, придавив своим телом. Луша охнула и ногами стала отпихивать шуаньку. А та вцепилась ей пальцами в шею. Завязалась новая борьба. Карлица царапала ногтями лицо шуаньке, пытаясь добраться до глаз, а та старалась ее задушить. Обе уже не визжали, а по-звериному выли. На шум и помощь к стражнику прибежали две служанки, и втроем они сумели растащить дерущихся женщин. Служанки держали растерзанную карлицу, а паладин – извивающуюся как змея Гунь Янь.
Вскоре уставшие женщины стали успокаиваться и, как принято, начали рыдать. Одна из служанок обратила внимание на лежащего с закрытыми глазами гремлуна.
– Что с господином советником? – спросила она, разглядывая лежащего без движения гремлуна. – Он убит?
– Убили?! – раздался истеричный крик шуаньки. Она ухватила стражника за пах, и тот, охнув, ее отпустил. Шуанька метнулась к Сваду и припала к его груди. – Господин, – рыдала она в полный голос, – не умирайте…
Свад пошевелился и, охнув, сделал вид, что пришел в себя. Он открыл глаза и слабым голосом пролепетал:
– Я уже в раю?
– Нет, похотливая скотина, – зло зашипела Луша. – Ты достоин ада и смерти… Отпустите меня, я ему волосенки повыдергиваю!
– Только тронь моего господина, змея, – ответила ей шуанька, – я тебя разорву на кусочки…
– Что здесь происходит? – раздался строгий голос. Гремлун посмотрел в сторону двери и увидел царицу в окружении двух стражников. – Кого тут убили? – вновь спросила царица.
Шуанька в страхе прижалась к гремлуну, а Луша запнулась и стала тихо плакать.
За всех ответил паладин. Он поклонился и произнес:
– Луша и шуанька подрались. Луша оскорбляла главного советника, а шуанька вроде бы его защищала.
– Ясно, оставьте меня наедине с этими тремя, – приказала царица. Она дождалась, когда все уйдут, и снова приказала: – Сядьте на диван и расскажите мне, по какой причине была драка. – Все трое молчали. – Мне что, клещами у вас объяснения вытаскивать?
Шуанька охнула, умоляюще поглядела на гремлуна. Свад потрогал скулу, поднял руку, встал и начал говорить.
– Я расскажу. Мне новый канцлер подарил служанку Гунь Янь.
– Он и имя ее помнит! – гневно воскликнула Луша, но под взглядом Дионисии сникала. Свад глянул на невесту и продолжил говорить. – Я занимаюсь государственными делами, вот буду доставлять станки для чеканки монет в царстве, и мне нужна забота, поэтому я принял служанку, тем более что Луша прогоняла меня из моих же покоев. Луша узнала о служанке и пришла сюда устраивать скандал, обзывала и ударила меня. – Свад вновь потрогал челюсть. – А служанка стала меня защищать. Ей так приказал наш царь Артем, царица. Вот, собственно, и все.
– Она не только служанка, он спит с ней!.. – крикнула с обидой в голосе Луша.
– Потому что ты мне не даешь, – огрызнулся Свад.
– А ты не заслужил этой радости…
– Стоп! – подняла руку царица. – Луша, ты забыла, что Сунь Вач Джин – названный брат царя. А ты кто?
– Я… – растерялась карлица. – Я, я, я его невеста…
– Нет, ты девушка-простолюдинка, которую приняли во дворце потому, что этого хотел брат царя. Ты никто. И ты смеешь бить брата царя из ревности. Вместо того чтобы пылать от счастья, что тебя назвал невестой сам брат царя, и стараться угождать ему во всем. А ты его бьешь и выгоняешь из его покоев? Мы и за меньшее казнили.
Луша испуганно прижала ладони ко рту и в страхе посмотрела на царицу. Дионисия никогда не шутила такими вещами и словами не разбрасывалась.
– Мне Артем сказал, чтобы я поговорила с тобой. Своим поведением ты позоришь Сунь Вач Джина, и царь хочет отправить тебя обратно на Озера. Помнишь, что он сделал с лордами из Озерного княжества? А ты никто и имя тебе никак. Ты простая крестьянка, милостью брата царя вознесенная на самый верх. Я ухожу, а вы тут решайте, как жить. Если царь отдал приказ этой женщине оберегать покой и жизнь своего брата, значит, это закон для всех. Ты или смирись, или убирайся отсюда навсегда. Я все сказала. – Царица величественно встала и вышла, оставив двух сильно удивленных женщин и довольного отповедью царицы гремлуна.
Первой, как ни странно, пришла в себя Луша.
– Свадушка, родной, прости меня, я сама не знаю, что творю, я так тебя люблю…
– Не ври, – прервала ее шуанька. Она говорила усталым тихим голосом. – Это ты мужчин можешь обмануть, но не меня. Ты хотела, чтобы он стал твоей собственностью, и хотела управлять женихом, как метлой. Все женщины этого хотят. У тебя из этого ничего не выйдет. Я не отдам его в твои руки и буду следить, чтобы ты не измывалась над ним. Если ты считаешь, что он немыт, помой его своими руками, это и есть любовь. И вообще, нам теперь жить втроем, и тебе надо с этим смириться. Я тоже делила с ним постель и знаю, как угодить мужчине.
– Свадушка, – плача, прошептала Луша, – что она такое говорит?
– Говорит, что тоже меня любит, – ответил Свад. – Хочешь – оставайся с нами, хочешь – уходи…
– А куда я уйду? – подняла глаза на жениха карлица. – Кому я на Озерах нужна. Здесь храм Мары разрушен, и там, наверное, тоже, не выгоняй меня, Свадушка.
– Я Свад, – поправил ее гремлун. – Иди к себе в покои, мне работать надо.
– А она? – Луша метнула взгляд на служанку.
– Она мне поможет успокоиться…
– Я тоже помогу тебе успокоиться. Хочешь, возляжем вместе?..
– Иди, – настойчиво повторил Свад, и Луша, понурив голову и вытирая выступившие слезы, пошла к двери.
Когда Луша ушла, Свад выгнал и шуаньку.
– Ты тоже иди и приготовь мне покои подальше от нее, – приказал он, и шуанька, радостно улыбаясь, поправляя порванное платье и волосы, подошла к двери. Оглянулась и озабоченно произнесла:
– Луша порвала мне платье, которое ты мне подарил… Я его ушила, но сам видишь…
– Вижу, – ответил гремлун. – У тебя еще есть два, иди… – Шуанька не стала спорить и вышла.
Гремлун постоял в раздумьях. Пока он лежал и притворялся мертвым, к нему пришла идея, как перевезти станки из Мертвого города сюда. Как говаривал Артем: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Он достал блокнот и стал писать письмо невестке Неси День Ги.
«Дорогая невестка, у нас тут намечаются преобразования. Артем как царь растет, и ему нужны станки для чеканки своих монет. Они есть у Артама в Мертвом городе. Передай ему просьбу Артема: отправить в Нехейское царство одну тигельную печь, прокатный станок и один станок-пресс для чеканки монет. Также медь, серебро и золото из запасов, собранных в мастерских. – Он подумал и приписал: – Ты красивая гремлунка, у тебя красивые глаза и волосы. Передай привет моим родителям. Сунь Вач Джин».
Ответ пришел быстро, и на комоде, который гремлун использовал как алтарь, появились красивые серьги с изумрудами, завернутые в записку. В письме было написано:
«Милый Свад, я рада, что у моего мужа все хорошо. Твою просьбу передам Артаму. Ты молодец, научился делать комплименты. Серьги – это подарок твоей женщине от меня. Родителям твоим привет передам, но им лучше привет жемчугом, так они лучше к тебе будут относиться. Привет Артему.
Неси День Ги».
Свад постоял в раздумьях и, преодолев природную скупость, положил десять жемчужин на алтарь. Потом написал записку:
«Спасибо за серьги, жемчуг родителям».
* * *
Ночь в горах опускается стремительно, словно невидимая рука накидывает бархатное покрывало на мир. Сумрак, как таинственный занавес, быстро сменяется непроглядной тьмой, и мир погружается в безмолвие. Горы замирают, затаив дыхание, и лишь редкие шорохи ночных хищников нарушают эту замерзшую тишину.
