Молчание, повисшее в карете, угнетало. Я ощущала свою нервозность столь ярко, будто ее можно было потрогать руками.
Мысли о встрече с мужем вызывали страх. Иррациональный, беспричинный. Я не могла ему сопротивляться, а следовало. Именно сейчас мне как никогда требовалась холодная голова. Встреча с мужем Софи так рано не входила в мои планы. Мне по-прежнему требовалась информация, по-прежнему следовало где-то отсидеться. Но где?
Законы Ристинга были едины для всех. Леди моего положения не могла даже передвигаться по улицам без сопровождения компаньонки, родственника-мужчины или личной служанки. Самостоятельно заселиться в самую захудалую гостиницу я тоже не могла.
Представиться мисс? На время вернуть свое имя? Не имея уверенности в завтрашнем дне, не владея ситуацией, я не могла так подставиться. У Ястреба – главаря банды «Певчих птичек» – были длинные руки. Найти меня, если я представлюсь своим именем, ему не составит труда. Да и благовоспитанная мисс имела столько же вольности, сколько и молодая леди.
Вот падшая мисс – это другое дело. Там и самостоятельности больше, и руки развязаны отсутствием условностей. Но имелся один огромный минус. Падших дам ждали всеобщее порицание и нездоровое внимание. Поэтому они старались не выходить на улицу без надобности.
Заселись же я в гостиницу как дама без сопровождения, а значит, и защиты, и к вечеру дверь в мой номер выломают те, кто решит, что одинокая молодая особа – их законная добыча.
Что же касалось защищенной гостиницы или комнаты в доме добропорядочной миссис – ни одна уважающая себя дама не поселила бы столь безнравственную особу на своей территории. Такой позор не смывала даже кровь.
– Лорд Карилл, у меня к вам просьба, – отчаявшись, я хотела попросить его снять для меня комнату.
Днем я бы из нее даже не выходила. Чтобы собрать информацию, мне бы хватало и ночей. Но я вовремя прикусила язык. Этот человек собирался передать меня мужу, даже зная, что ничего хорошего меня не ждет. Он действовал согласно букве закона, и я его понимала. Правда понимала. Но принять не могла.
Детектив-инспектор смотрел на меня со всем вниманием. Я же кусала губы, ища выход из положения, в котором оказалась. Время утекало сквозь пальцы.
Вероятно устав ждать продолжения, лорд Карилл решил подтолкнуть меня:
– В чем заключается ваша просьба, леди Роерти?
Ответ пришел внезапно.
– Если вас не затруднит, расскажите, пожалуйста, каково это было – работать с моим отцом?
Услышав мой вопрос, детектив-инспектор посветлел лицом. Угрюмое выражение стекло, уступив место мягкой, ничего не значащей улыбке.
– Я мало что могу рассказать вам, все дела департамента засекречены, но вы должны знать, что ваш отец не раз спасал мне жизнь. Всем, что я знаю, я обязан ему. Лорд Роерти многому научил меня на практике, и я горд, что мне довелось работать под его началом. Примите мои искренние соболезнования.
Я в ответ лишь сдержанно кивнула. Было видно, что лорд Карилл говорил искренне, но во мне его слова не вызывали никаких эмоций и... видений. Этим утром я раз за разом пыталась воскресить воспоминания Софи, говоря то «папа», то «отец», то «лорд Роерти», но ничего. Пустота.
Софи будто почти не запомнила отца. Или, что более вероятно, просто редко его видела: такие, как лорд Карилл, были женаты на работе.
– Софи, есть еще кое-что, о чем я должен спросить у вас, – внезапно обратился ко мне детектив-инспектор. – Я понимаю, что воспоминания о монастыре вызывают у вас лишь негативные чувства...
– Это мягко сказано, – подтвердила я, меньше всего желая разворачивать эту тему.
– И все же я вынужден спросить. Что вам известно о «Клубе послушных жен»?
Я оторопела. Этот вопрос лорд Карилл должен был задать мне еще днем. Но он будто специально не поднимал тему тех чудовищных преступлений, что совершались монахинями по отношению к леди и миссис.
Мне казалось, что такое его отношение было связано со скоропостижной кончиной монахинь. Вроде как если не на кого повесить преступление, то и расследовать это дело нет смысла. А повесить действительно было не на кого. Этим утром монахини из монастыря Девы Лиории наказали себя сами, причем сделали это на моих глазах.
Сидя в холле в ожидании своей очереди на допрос, я старалась держаться от них подальше. Я была последней, кого должны были пригласить в кабинет, на двери которого висела табличка «Допросная».
В тот самый момент, когда из него вывели очередную послушницу, следом в холл вышел и сам лорд Карилл. Мы неизбежно встретились взглядами. У меня не было достаточно времени на подготовку к этой беседе, но я успела повторить свою версию того, что видела при пожаре, не меньше дюжины раз.
Он собирался меня вызвать. Я видела эту решимость в его глазах. Проверь он мой дар, находясь в непосредственной близости от меня, и уже к вечеру меня судили бы за сожженный монастырь.
Но судьба распорядилась иначе. Отделившись от компании других сестер настоятельницы, одна из монахинь подошла к детективу-инспектору. Она во всеуслышание потребовала, чтобы послушниц немедленно отпустили.
– За нами уже приехали экипажи. Бедные девочки и так натерпелись за это утро, так они еще и в неприглядном виде. Вы можете представить себе, какой это позор для дочерей Трехликого? Вы не имеете права удерживать их здесь!
Всю эту речь детектив-инспектор выслушал с каменным выражением лица. Взглянув в закрытое металлическими решетками окно, я убедилась, что возничие на простых черных экипажах, больше похожих на катафалки, действительно ждали нас у центрального входа в департамент.
Обратно в монастырь не хотелось. Нет, я бы с искренней ненавистью могла сжечь еще парочку монастырей, если в них занимались тем же. Но сейчас мне требовалось время на восстановление. Магический резерв был пуст, а произнесенное запрещенное заклинание вкупе с последствиями в виде видений высосало из меня последние физические силы.
– Вы всерьез полагаете, что я держу этих девушек здесь против их воли? – На губах лорда Карилла появилась такая снисходительно-надменная презрительная улыбка, что меня передернуло. – Каждая из ваших послушниц на допросе рассказала о пытках, которым они подвергались в монастыре
– Трехликий учит нас смирению! – выпалила сестра.
– И каждая заявила, что находилась среди послушниц не по своей воле. Сядьте, сестра Августа. Сегодня вам отсюда не выйти.
Последние слова для сестер настоятельницы стали громом среди ясного неба. Отшатнувшись от заметно помрачневшего детектива-инспектора, монахиня на неровных ногах вернулась к своим. На их потрепанных временем лицах застыли маски глухой решимости.
Я не могла слышать, о чем они говорили. Сидела в отдалении, не желая попадаться им на глаза, но отчетливо видела, как они почти одномоментно достали из-под воротов своих ряс медные треугольники на цепочках.
В центре каждого треугольника имелся глаз, но радужку и зрачок ему заменяла оранжевая бусина, похожая на янтарь. Вынув эти бусины, монахини раскусили их, словно полые капсулы, проглотили и...
Повалились замертво.
Я так и продолжала сидеть на деревянной скамье, пораженно глядя на открывшуюся моему взору картину.
– Вы что, их не обыскали?! – разъяренно, да фактически пыша гневом, воскликнул детектив-инспектор.
– Так... потерпевшие же, – неуверенно промямлил ответственный констебль.
– Убрать и вызвать некромантов! Сейчас же! Расчистить холл! – отдавал он резкие, отрывистые приказы, а после снова взглянул на сжавшуюся меня.
Подозвав к себе двоих из стражи, которая была расставлена у входа в департамент как снаружи, так и изнутри, лорд Карилл кивнул на меня. После этого меня и отвели в кабинет детектива-инспектора, где выдали стандартную форму констебля.
– Софи, вы что-нибудь знаете? Может быть, слышали что-то важное?
– Полагаю, мне известно не больше, чем вам, – ответила я, выныривая из собственных воспоминаний.
– И все же, – настаивал детектив-инспектор.
Я снисходительно улыбнулась и склонила голову набок.
– Мне известно, что мужчины без совести и чести отсылали своих жен в монастырь, чтобы через четыре года получить покорных их воле супружниц, – начала я, тщательно подбирая слова. – Мне также известно, что аристократы Ристинга в большинстве своем этих самых жен получали практически целыми и практически невредимыми.
– Не все аристократы и даже не многие. Скорее единицы, – парировал лорд Карилл.
Моя улыбка стала совсем снисходительной, даже издевательской.
– Могу я узнать, почему вы так думаете? – спросила тихо.
– Потому что первые послушницы прибыли в монастырь не более четырех лет назад. Об этом свидетельствуют показания ваших сестер.
– По несчастью? – не удержавшись, съязвила я и ледяным тоном произнесла: – Они могут вам рассказать лишь о том, что видели своими глазами. Сестры настоятельницы мертвы, а значит, допросить их нельзя. Учитывая же, что вы до сих пор задаете мне вопросы, полагаю, некромант также не смог допросить их бездыханные тела. Я права?
Детектив-инспектор заскрежетал зубами. Кажется, ему не пришлись по нраву ни мои слова, ни мое хорошее настроение.
Взяв себя в руки, я тихо призналась:
– Я ничем не смогу вам помочь, потому что видела столько же, сколько видели другие пленницы, находившиеся со мной в монастыре в одно время. Что касается тех, кто уже выпустился, я видела некоторых своими глазами. И то, что я видела, подсказывает мне, что даже если бы вам удалось добыть их имена, они бы все равно все отрицали. Просто потому, что их страх перед монахинями больше, чем страх собственной смерти. И вы не достанете из них эту информацию даже под пытками. Нас методично ломали, лорд Карилл.
– Но монахини мертвы, им нечего бояться, – возразил он.
И был убежден в своих словах.
Я едва не закатила глаза. Ястреба всегда бесило, когда я так делала.
– Сколько монастырей существует в Ристинге? – спросила я с намеком.
– Вы полагаете... – начал было он, мрачнея.
– Я ничего не могу утверждать, потому что мне известно не больше, чем вам, – сдержанно напомнила я.
Лицо детектива-инспектора стало каменной маской.
– Я проверю эту информацию, – отрезал он сухо.
Я снова улыбнулась. Просто не сдержалась и, чтобы скрыть свои эмоции, вновь посмотрела в окно. Но все же добавила:
– И вряд ли что-то найдете. Эти монастыри при храмах Трехликого стояли еще до «Великого разъединения». Они неглупы, лорд Карилл, иначе монахини не стали бы совершать самый тяжкий грех – самоубийство – прямо посреди холла Департамента уголовных расследований.
Переведя дыхание, я взглянула на свои пальцы и тут же спрятала их по сторонам от себя за полами плаща. Именно руки ставили под сомнение мое аристократическое прошлое.
Я отстраненно продолжила:
– И, конечно, вы забываете еще кое-что. Все девушки попали в монастырь Девы Лиории не по своей воле. Несомненным преступлением является тот факт, что их истязали, нас истязали, – исправилась я, облизнув сухие губы. – Но отправили их туда мужья. И отправили не забесплатно.
– Ваш муж заплатил настоятельнице, чтобы вас приняли? – уточнил лорд Карилл.
Кажется, для него эта информация была новой.
– Вас это ошеломляет? – спросила я прямо, но вопрос так и повис в воздухе без ответа. – Как там говорят? Спрос рождает предложение? Даже если ни один из монастырей сейчас не замешан в истязании леди и миссис, то совсем скоро «Клуб послушных жен» найдет себе новое пристанище. И вы снова ничего не сможете с этим сделать. Потому что по законам Ристинга жена – собственность мужа и он волен распоряжаться ею по своему усмотрению.
Вывалив все это, я взглянула мрачному детективу-инспектору прямо в глаза. В его напрочь затянутые чернотой глаза. Не хотела строить из себя всезнайку, но у меня было время подумать и обдумать случившееся с Софи. Справедливости в этом деле законным способом было не добиться.
– И кроме того, это дело вне юрисдикции вашего департамента, – подвела я жирную черту. – Истязая, монахини никого не убили. А если и убили, то вряд ли вам удастся найти тела. На монастырских кладбищах зачастую не указывают имена.
– Вы истинная дочь своего отца, леди Роерти, – глухо отозвался детектив-инспектор. – Вы правы, это дело вне моей юрисдикции, но, пока оно идет сопутствующим по делу о пожаре, за которым скрыли убийство настоятельницы, я имею право копать так глубоко, как только получится. Та дама, которая подожгла монастырь, могла бы дать показания, рассказать о своем пребывании в нем, если это была месть за совершенное над ней насилие. Вы ведь ее видели, леди Роерти?
Он подался вперед, пристально всматриваясь в мое лицо. Но на нем не дрогнул ни единый мускул. Я по-прежнему сидела за стеной из вежливой улыбки. Почему-то мне подумалось, что будет жаль, если детектива-инспектора убьют. А его убьют, если он не оставит это дело.
Жестокости и безжалостности монахинь могли позавидовать палачи короля.
Мы так и продолжали смотреть друг другу в глаза. Запрокинув голову на спинку скамейки, миссис Претти вздрогнула и что-то пробормотала во сне.
– Лорд Карилл, а куда бы могла податься девушка моего положения? – произнесла я неожиданно – даже для самой себя.
Детектив-инспектор мгновенно выпрямился. Взглянув в окно, он шумно выдохнул, вновь посмотрел на меня и коротко стукнул в стенку экипажа, крикнув кучеру:
– Еще круг вокруг площади.
Так я и поняла, что мы приехали. Сердце сжалось, в душе поселилась тревога. Я опустила взгляд. Думала, что лорд уже не ответит, что и станет для меня честным ответом, но он вдруг заговорил, по-прежнему глядя в окно:
– У меня нет для вас утешения, леди Роерти. Я думал над вашей судьбой все сегодняшнее утро, и, конечно, мне бы хотелось отплатить вашему отцу за его доброту и покровительство хотя бы через вас. Но я не нашел таких вариантов. Хотя поверьте, рассматривал даже самые бредовые идеи.
– Например? – спросила я, просто чтобы поддержать разговор в эти истекающие минуты.
Это время детектив-инспектор давал мне на то, чтобы собраться. И я была благодарна ему за это.
– Например, вы могли бы венчаться в храме с другим. Этот брак, несомненно, был бы выше документально заключенной сделки. Но не расторгнул бы ее, что привело бы к судебным тяжбам. Вы бы получили запрет на выезд из столицы до конца разбирательств, и это была бы лишь малая часть ваших проблем.
– Я понимаю полет вашей мысли, – усмехнулась я невесело, представив эту катастрофу.
Если бы нечто подобное произошло, супругу было бы значительно легче и удобнее заказать мое убийство.
– Или, будь вы сильным магом, вы могли бы поступить в Королевскую Военно-Магическую Академию. Для тех, чей дар действительно силен, разрешение от супруга не требуется. Скажем, вы могли бы претендовать на место военного целителя на факультете целительской магии. Однако, насколько мне известно, у вас слабый дар, леди Роерти.
– Вы действительно искали выход, лорд Карилл. Я удивлена, – призналась я искренне, полагая, что с этим лордом мы более не встретимся. – Я благодарна вам за помощь.
– Но этой помощи ничтожно мало, – признал он с издевкой, обращая эту издевку внутрь себя.
Я же опустила взгляд. Видит Трехликий, пыталась не улыбаться! Я так сильно сжимала зубы, что у меня заболели скулы. Кажется, мы все-таки нашли выход из этой западни. И пока я все еще не могла в это поверить.
Моя сестра действительно была слабым магом с даром земли. Ее дар перешел ко мне, но управляться с ним я не умела. Свой же дар – огня – я пока была вынуждена скрывать, но лишь до момента, пока мы с детективом-инспектором не расстанемся.
Впрочем, стоило заметить, что я и со своим-то даром справлялась лишь на уровне инстинктов, ранее не имея возможности, да и желания примыкать к какой-либо из академий. Срок обучения в академиях на разных специальностях занимал от двух до пяти лет.
Меня устраивала моя жизнь. Пока. Моей мечтой было переплыть через чертов ров, что разъединял два королевства, некогда бывшие единым, и увидеть большой мир. Те заклинания, которые знала, я изучала в самых разных жизненных обстоятельствах. И все же я была сильным магом огня. Настолько сильным, что Ястреб пророчил мне место своей королевы.
С чем я, естественно, была не согласна.
– Впрочем, это даже хорошо, что у вас слабый дар, – заметил детектив-инспектор, продолжая смотреть в окно. – У наших границ затяжная война. Боевых магов и целителей сейчас готовят быстро, всего год, а после сразу распределяют на службу.
Я покивала, потому что именно так все и было. Затянувшаяся на десятилетия война шла не только на суше, но и на море. На искусственно созданном море.
Эту историю я слышала сотни раз в самых разных ее вариациях. Но в общем-то все сводилось к тому, что два соправителя – два родных брата – не поделили земли, оставленные им отцом.
В другой же версии люди говорили о магических источниках, которые прятались под землей. Мол, один брат пытался их сохранить, а другой использовал чистейшую магию для торговли с другими материками.
Вторая версия казалась мне более правдоподобной. Имея сокрушительную магическую силу, один из братьев отделил от основного материка большой остров. При этом если бы он взял себе место где-нибудь с краю, то второй правитель вряд ли вступил бы в эту затяжную войну.
