– Нам нужно будет на какое-то время расстаться, – пояснила причину навалившейся на неё грусти. – Из Рансбура поступают тревожные новости. Кузены Курт и Андрей просят указаний, что нашим людям делать в случае, если Эдгар всё же решит снять с себя обруч правителя и передаст его сестре. Джей написал достаточно подробное послание и хочет, чтобы его отвёз именно ты. Он не захотел некоторые указания доверять пергаменту. Кое-что надо будет передать на словах. Сын сам с тобой завтра утром побеседует на эту тему. Да и твоя помощь там явно не будет лишней. Мне жаль с тобой расставаться на длительный срок, но…
– Я всё понимаю, Мари. Дело есть дело. И, конечно же, выполню всё, что герцог поручит.
– Возьмёшь с собой столько воинов, сколько посчитаешь нужным. И ещё у меня будет к тебе отдельная просьба, не связанная с политикой и борьбой Эдгара с Филиппом. Она касается моего пасынка.
Герцогиня замолчала и с благодарностью приняла от милорда вновь наполненный кубок.
– Слушаю внимательно. – В отличие от неё, Ричард вино пока от себя отставил. – Мой ученик что-то не то сделал?
Немного подумав, как же объяснить Ричарду встревожившие её новости, мотнула подбородком.
– Нет, Степ всё делает правильно, пока правильно. – Сделала ещё пару глотков и отщипнула от кисти винограда одну ягоду, но в рот её так и не положила, вернув на блюдо. – Мне не понравились во вчерашнем письме Ники её весёлость и непонятные намёки насчёт той девушки, Берты. Ты, наверное, не помнишь.
– Почему же? Помню. Она новый член нашего рода. Из простолюдинок. Чуть ли не двенадцать ли нитей у источника…
– Четырнадцать, Рич, – поправила Мария.
– Ого. Даже так? Это и вовсе прелестно. Такие сильные одарённые везде под особым присмотром. Нам повезло, считаю, очень повезло. Или с ней какие-то проблемы?
– Да не знаю же. Эта интриганка Ники никогда прямо ничего не напишет. Так и хочется ей иногда, как в детстве, в волосы вцепиться. Но ладно. Я потому и прошу тебя разобраться, что там у неё, у этой девочки, и у моего пасынка. Какие между ними чувства. Степ сейчас в том возрасте, когда совершаются самые большие глупости в жизни. Присмотрись. Если, как я подозреваю, там вдруг любовь, то напомни ему, пожалуйста, что он не безродный парень с улицы, а из семьи Неллеров, и поступать сообразно своим желаниям не всегда возможно. Если же он решил вдруг просто позабавиться с девчонкой без всяких дальнейших обязательств, то укажи своему ученику, что эта Берта теперь принадлежит к нашему роду, и любое её бесчестие станет пятном на нашей репутации.
– По-простому – пусть не протягивает к ней руки, – перевёл для себя милорд Ванский, улыбнувшись. – Жениться он на ней не сможет, а затащить в постель не имеет права. Так?
– Если грубо, то да, – подтвердила вдовствующая герцогиня. – Только сначала присмотрись. Может, и говорить ничего не потребуется. Вот когда увидишь, что мои подозрения верны, тогда в словах себя не сдерживай. То, что ты скажешь, пусть считает сказанным мною и Джеем. – Она передёрнула плечами. – Что-то совсем зябко стало. Действительно, пошли ко мне в покои. – Она поднялась и с намёком посмотрела в глаза любовника. – О делах у нас будет время ещё поговорить. О приятном тоже не следует забывать.
Рансбур. Особняк миледи Берты из Новинок. В это же время
Конечно же, все приглашённые приехать одновременно не могли. Первым примчался дядюшка Ригер, да не один, а с Эльзой: та, узнав о причинах вызова, бросила лавку и магазин на помощников и увязалась за мужем. Следом прибыла на карете баронета Ника – и тоже не одна, а с супругом. Баронет Митрий, главный маг королевства, счёл нужным в столь напряжённый для короны момент отстраниться от всевозможных бесконечных совещаний и прибыть ко мне, чтобы участвовать в делах рода. Вице-канцлер Андрей Торский прибыл один, буквально через пару минут после руководителя неллерского столичного клана баронета Василия Нарата. Наш виконт не женат, иначе, поди, тоже бы прихватил супругу. Прелата Курта ещё не было, прервать затянувшуюся мессу он не смог, поэтому начали без него.
Поскольку на такое количество гостей я не рассчитывал, в гостиной нашего с Бертой особняка оказалось немного тесновато. Тут же присутствуем ведь и мы с миледи, и Карл, и лейтенант Герберт Вилков, и лейтенант-маг Алиса Паттер. Они тоже не усидели, как только до Михайловского замка дошли сведения о произошедшем. Своих офицеров я не звал, но и прогнать их посчитал неправильным.
Мест на двух диванах и в трёх креслах не хватило, поэтому слуги принесли ещё и стулья из моего и Бертиного кабинетов. Заодно доставили дополнительный стол. Мой повар расстарался, но к выставленным угощениям никто не думал притрагиваться. Рассесться-то все расселись, однако часто вскакивали: то один, то другой. Пощёчина, полученная Неллерами, оказалась весомее, чем я предполагал.
Всё это время мне в который уже раз приходится передавать подробности похищения миледи из Новинок и предпринятых мною шагов. Вначале Ригеру с Эльзой, затем, по очерёдности прибытия, и всем остальным. Приедет дядюшка Курт, начну опять всё заново пересказывать.
Берта забилась в угол дивана и пыталась спрятаться от часто бросаемых на неё взглядов за баронетой Никой. Зря я, наверное, девушку-красавицу сюда затащил, здесь-то её совет точно не потребуется. А с другой стороны, она тут главная героиня, причина нашего сегодняшнего собрания.
– Нет, конечно, всякое случалось! – Вскочивший главный королевский маг подошёл к окну и стукнул кулаком по подоконнику. – И убивали, и похищали, и нападали, чтобы захватить в плен. Но чтобы какая-то чернь осмелилась здесь, в центре столицы, похитить вассала одного из великих родов, да ещё и с целью совершения насилия, о таком я даже не слышал. Сейчас уже наверняка по кабакам начинают это обсуждать, хихикают, а вскоре смешки перейдут в откровенное презрение, если мы в ближайшее же время не ответим.
– Успокойся, Митрий, – поморщился виконт Торский. – Никто никому ничего спускать не собирается. С Дорбовыми всё ясно. Я знаю виконта, неплохой дворянин, но он совершил ошибку в воспитании сына и за это заплатит. – Вице-канцлер посмотрел на моего вассала, и Карл кивнул. – Ну вот, вызов на смертельную дуэль ему отправлен. Других мужчин в его роду нет. С семейкой Усковых я сам разберусь. Нет такого торгового предприятия, где не нашлось бы к чему придраться. Уже эту ночь и сам торгаш, и все его компаньоны проведут в городской тюрьме. Нужные показания с них получат быстро, даже лишнего ничего выпытывать не придётся, уверен. Имеющихся за ними случаев подкупов, уклонения от налогов, подлогов, некачественных товаров, контрабанды вполне хватит, чтобы в конце этой недели они все сдохли на площадях в страшных муках, и ни у кого не возникнет вопросов по поводу причин, по которым власть вдруг проявила конкретно к этим торгашам столь пристальное внимание. Остаётся только проблема с отцом того придурка – хозяина дома, куда нашего вассала увезли. Тот ведь главарь банды – один из тех, кого называют ночными королями Рансбура?
– Да, – подтверждаю. – Прозвище – Шипящий. Он когда-то после гарроты, от которой его отбили подельники в Ламбере, долго не мог говорить. Потом исцелился, но кличка осталась. У него около двухсот человек в банде. Если считать с малолетками.
– Тогда какая проблема? – фыркнула лейтенант-маг, до этого молчавшая и лишь с любопытством слушавшая. – У нас же почти восемь десятков бездельников в Михайловском, устала их от травм после пьянок исцелять. Но бойцы-то они у вас отменные, они эту шваль за полчаса всю вырежут.
– Не всё так просто, дорогая миледи, – ответила ей баронета Ника, тщательно спрятав надменную усмешку, ну я-то заметил, успел тётушку изучить. – Ямы – это район трущоб. Там полно оборванцев – тысячи две-три, – которых преступники легко могут привлечь на свою сторону. А это баррикады, камни, летящие со всех сторон, подлые удары ржавым железом в спины и прочее. В прошлом году, когда там вспыхнул мятеж, объединённых сил гвардии и городской стражи его подавить не хватило. Сюда, в столицу, вводили целиком пехотный полк и пару рот или даже больше кавалерийского полка. Этот урод – Шипящий? – наверняка уже в теме того, что его сыночек-ублюдок натворил, и знает, чего теперь ждать. Так что ни выманить его, ни застать врасплох не получится. Пусть наши мужчины думают, что делать. У нас есть два десятка дружинников, но больше половины их в имении. Я пошлю туда гонца, завтра к вечеру прибудут, не раньше.
– Я могу собрать больше – под сотню вооружённых людей, – сообщил баронет Василий Нарат. – Это с учётом наёмников. Правда, с ними заключены контракты на охрану складов и магазинов, но если дополнительно заплатить, то, думаю, они согласятся. И трофеи пообещать.
– Да какие в Ямах трофеи? – отмахнулся виконт Андрей. – У меня десяток вояк имеется. У кузена Курта, полагаю, столько же. Можно обратиться за содействием к королю и в ратушу, чтобы выделили гвардию и стражу, только это сильно снизит уважение к Неллерам. Лучше обойтись без этого.
У меня уже появилась одна идея. Зря, что ли, я получил себе должника, причём крупного, в лице Леона Роффа, другого ночного короля столицы? Только насколько допустимо для чести аристократии такое сотрудничество: не скрытное, а явное?
– У меня есть предложение дождаться всё ж дядю Курта, – прерываю деловой разговор. – А пока давайте поедим. Я постарался, чтобы вам тут всё понравилось.
Глава 4
Виконт Торский уезжал с нашего совещания последним, его я, как и остальных, провожал во дворе. Проявляю, так сказать, все положенные знаки уважения к родным и близким людям.
Ворота моего особняка сейчас нараспашку, там четверо солдат изображают почётный караул, заодно получив благословение из паланкина от прелата Курта. Наверное, парням моей мольбы за них Создателю должно хватать, но и дополнительная от настоятеля главного столичного храма лишней не будет точно.
– Конечно, связываться с преступной швалью лучше бы не стоило, – сказал вице-канцлер уже перед дверцей своей кареты. – Но тут действительно варианта лучше не просматривалось. Мы не обговорили вопрос с оплатой для этого быдла. Если что, я могу похлопотать за кого-то из их томящихся в подземельях подельников.
– Не нужно, Андрей. – Я мотнул головой. – Говорю же, Леон Рофф мой должник. Просто забыл сказать, что его долг огромен. Так что никакой оплаты.
– Да? Это хорошо, – улыбнулся краешком губ виконт. – Тогда ещё. У того придурка есть брат, старший.
– У которого из трёх? – уточняю.
– У Арчи. Я не стал про него вспоминать, потому что в ближайшее время мы его всё равно не достанем. Он далеко на границе. Служит в королевском войске. Офицер. Но он – моя забота. Есть один бретёр здесь в столице, кое-чем мне обязанный. Я ему заплачу, и проблема решится, пусть и не скоро. Карлу своему не говори, он у тебя слишком самоуверен. С виконтом Дорбовым, не сомневаюсь, он справится, а вот с его старшим сыном вряд ли сможет. Тот реально профессиональный воин. Сам в деле не видел, но наслышан. Ладно, Степ, поеду. Держи меня в курсе. Если что-то нужно, где меня найти, знаешь. И повар у тебя отменный.
– Мне все так говорят, – смеюсь, принимая на прощание дядюшкины объятия.
Посмотрев, как за каретой закрылись ворота, вдохнул полную грудь свежего воздуха. В особняк возвращаться не хотелось. После плотного ужина, действительно очень вкусного: у Алексея и плов получился не хуже, чем я сам бы приготовил, и рыба в кляре отменная, благо не из каннибалов-мурен приготовлена, а из налима, и равиоли, и бефстроганов. Толстяк не только гостей удивил и порадовал, но и своего господина. Надо будет чем-нибудь поощрить. Просто деньгами скучно. Придумаю что-то.
В доме вдова Грета Ойлар готовит спальню Берте, сама же миледи в большом волнении: ей завтра зачёт сдавать, а ничего не готово по объективным причинам. И я ей в данной ситуации ничем помочь не могу: в местном гербарии я дуб дубом. Какие травы где растут, для чего применяются, как вывариваются или мельчатся – эта наука для меня тёмный лес. Сказал девушке, чтобы отложила зачёт на следующий месяц, а она чуть не разревелась. Отличница. Ладно, пусть учит. Ученье – свет. Зачем её расхолаживать?
Направляюсь к недавно сколоченной беседке возле дровника. Посижу, подышу, поразмышляю. Там двое бойцов свободной смены что-то забыли, смотрю. Заметив меня, сообразили, поклонившись, ускоренно удалиться и не мешать его преподобию погрузиться в думы о всём сущем.
Ага, отдохнул, называется. Только успел задницу прислонить, как с улицы доносится топот десятков несущихся вскачь лошадей, и грохот этот останавливается как раз у моих ворот.
– Открывай! – До боли уже знакомый голос принцессы, только в этот раз почему-то очень грозный. – Где милорд Степ, придурок?! – Вопрос, как я понимаю, к моему рабу. Привратник имел неосторожность просунуть голову в щель между калиткой и воротами, за что тут же поплатился, получив нагайкой по голове. – Немедленно доложи хозяину и открывай ворота!
– Олег! – окликаю дворового. – Отворяй ворота! – думаю, пока не выбили. Вслух негромко бормочу: – Пришла беда, отворяй ворота.
Чёрт, забыл в суматохе сообщить во дворец-то, хотя следовало бы.
Раб едва успел отскочить, когда в распахнутые створки ворвалась целая кавалькада – и как только все эти кавалеры, фрейлины и пятёрка гвардейцев у меня могли поместиться? Десятка два всадников общим числом, и главная, конечно же, Хельга. Я спешу к ней, но не успел и рта раскрыть, как та уже оставила седло и сама шагнула мне навстречу, направив на меня руку с выставленным указательным пальцем.
– Ты! Степ, как ты мог мне ничего не сообщить? Почему я узнаю о похищении Берты последней?!
– Принцесса…
– Вообще-то она фрейлина моей матери и моя подруга! – Кажется, венценосная особа не собирается меня слушать. – Ты почему ко мне никого не отправил с известием о случившемся?!
– Простите меня, принцесса, – принимаю покаянный вид. – Вырос сами знаете где. Ума ещё не нажил.
Подействовало. Некоторое время глядя на меня, раздувая ноздри, Хельга фыркнула, что та кобылица после галопа, но немного успокоилась.
– Так же нельзя, Степ. – Она передала хлыст какому-то разряженному в шелка парню. – Где она?
– К занятиям завтрашним готовится. У неё зачёт.
– Пошли к ней. – Увидев мой выразительный взгляд на её большую свиту и охрану из гвардейцев, повернулась и скомандовала: – Подождите меня здесь.
Я едва успеваю за ней: пришлось подниматься по лестнице, переступая через ступеньки. Хельга же так шустро двигалась, что у меня закралось подозрение, не занимается ли она профессионально лёгкой атлетикой? То, что с ней проводят уроки фехтования, верховой езды, танцев, слышал, это традиционный набор умений аристократок, тем более принцесс, но вот насчёт бега сомневаюсь.
Бедная Берта, видать, только и успела разложить учебник, конспект и атлас растений. Кстати, в него я как-то заглядывал: рисунки там весьма качественные, и вообще таланты живописцев тут сильно развиты, своих рембрандтов, рафаэлей или босхов ещё не появилось, но скоро, уверен, появятся. Скоро, разумеется, по историческим меркам, я-то вряд ли доживу, если не сподобятся мне ещё один шанс и в этом же мире подарить.
Учебная комната у миледи из Новинок пока совмещённая со спальней, когда я уеду, переберётся с учебниками в мой кабинет. А сейчас она устроилась на стуле за столом у окна, пока вдова Ойлар с Катрин, недавно приобретённой служанкой, перестилают девушке постель.
– Берта! – не дала ей учить уроки Хельга. – Рассказывай в подробностях, что с тобой случилось. Степ, тебе не стыдно? – посмотрела на меня с укором.
– А в чём дело? – не сразу понял, за что упрёк.
– Свечи! – Она взяла в руки трехсвечник со стола Берты и потрясла им: свечи в нём не горели, но были вставлены. – Если у тебя проблемы со светляками, попросил бы меня. А ты сама? – строго посмотрела на подругу. – Неужели до сих пор не нашла нужного варианта плетения? С твоим-то источником.
– Да есть у неё всё, – возмущаюсь от высказанных подозрений. – Вон! – показываю на потолок, откуда центр комнаты освещает амулет. – И вон ещё лежит в коробочке.
– Мне так привычнее, – оправдывается Берта. – Как света от окна не хватит, так зажгу.
– Ладно, – машет рукой принцесса. – Это я от волнения на всякую ерунду отвлекаюсь. Берта!
Моя девочка, с грустью посмотрев на учебные пособия, похоже, смирилась с завтрашним провалом на зачёте и принялась рассказывать. Сбивчиво – и потому, что всё ещё чувствовала себя зажато в беседах с венценосной подругой, и потому, что та постоянно перебивала и требовала вернуться в повествовании назад, когда конфликт с милордом Арчи ещё только начинался, и потому, что принцесса её перебивала своими собственными тирадами и возмущениями по поводу того, что Берта ей ничего не рассказывала о проявляемом одногруппниками пренебрежении, и выяснениями позиции других студентов и преподавателей. Наконец всё же дала возможность подруге закончить историю, хотя той, по сути-то, и рассказывать-то было нечего, кроме как потеряла сознание, очнулась, а тут негодяи хотят сделать что-то ужасное.
Правда, последняя часть повествования, особенно когда налившаяся краской девушка промямлила, как милорд Арчи развязал штаны и что он при этом обещал, получилась крайне эмоциональной. Хельга пришла в неописуемое бешенство. Разумеется, она тут же собралась организовать самую страшную месть, какую только можно придумать. Пришлось её успокаивать и возвращать к здравомыслию. Еле убедил, что всё уже придумано, что основные виновники уже наказаны, причём наказаны очень жестоко, а в отношении остальных вмешательство королевского двора будет только во вред, а не на пользу.
Спасибо Создателю, Хельга в политике разбирается очень хорошо, и мои доводы на неё подействовали отрезвляюще. Чтобы закрепить результат, решил если не полностью отвести в сторону, то немного рассеять её внимание.
– Лучше займись своими недоброжелателями, – говорю. – Карл со своими парнями нашёл тех злословивших о тебе дураков.
– Твоего вассала пока дождёшься, скорее состаришься, – хмыкнула принцесса. – Без него нашли, есть у меня свои люди в тайной службе, говорила же. Эти придурки уже в подземелье башни сидят. Пусть там потомятся немного в страхе, а потом я сама к ним схожу. Послушаю, как они мне в глаза скажут те слова. Ладно, Берта, собирайся, – раскомандовалась она тут в моём собственном доме.
– Это куда это ты её тянешь? – кладу руку на плечо попытавшейся вскочить со стула девушки.
– Как куда? Со мной, конечно. Во дворец.
– Никуда она не поедет. Во-первых, посмотри за окно, темнеет, а ей готовиться нужно, во-вторых, она принадлежит к нашему роду и её безопасность – дело Неллеров, ну и в-третьих, давай честно, Хельга: дворец сейчас не самое безопасное место. А если ты имеешь в виду возможные всякие слухи, так Берта у себя дома, могу документы показать, я здесь лишь в гостях на правах родственника. С ней компаньонка и домоправительница вдова Грета Ойлар, ты её только что видела, мудрая, порядочная женщина. И нашей подруге отныне будет выделена охрана, которая станет её сопровождать от дома до университета и обратно. И, пожалуйста, не нужно спорить. В дела герцогских родов не может вмешиваться никто, даже королевская власть, если на то не будет просьбы главы рода, а такая просьба в королевскую канцелярию поступала? Ну вот, видишь.
Кое-как успокоил венценосную подругу и убедил оставить Берту в покое. Заодно внезапно решился вопрос с университетом.
– Надо бы ещё попросить позволить ей сдать зачёт через месяц, если вдруг завтра не получится, – говорю Хельге, когда мы с ней спускаемся по лестнице.
– Зачем? – вдруг рассмеялась та. – Ты иногда бываешь наивным, Степ. Я даже теряюсь, как всё в тебе совмещается: и простота, и необычайный ум. Не нужно ничего переносить. Сдаст она завтра, при любых знаниях, причём на высший балл. Я сегодня же напишу и отправлю записку баронету Уртию, ректору. Пусть только попробует отказать мне в пустяковой просьбе. Эта несносная девчонка слишком долго держала меня в неведении относительно своих университетских дел. А я что? Я думала, раз молчит, значит, там всё у неё в порядке. Скромница. Пороть таких надо, да она же теперь миледи. Уедешь, я за ней пригляжу.
– Спасибо тебе, Хельга, ты замечательная и добрая красавица, – говорю искренне, жестом останавливаю слугу и лично открываю перед ней дверь наружу.
Вообще-то я против подобных методов сдачи экзаменов, но один раз Берте так можно подыграть. Девчонка старательная и усидчивая. Да она и не догадается, что преподаватель ей подыграет. Как там у нас насчёт таких студентов шутили? Уж не в амперах ли измеряется сила тока? Да? Молодец, оценка отлично.
– Только спасибо? – останавливается она на крыльце, глядя на меня с недоумением, явно наигранным. – А книжку своих историй ещё дашь почитать?
– Да где ж я возьму? – развожу руками. – Всё раздал. Ты обменяйся с баронетой Ворской. Ника, поди, уж мой подарок сто раз прочитала. А как новые напишу, обязательно пришлю с нашим монастырским обозом.
– Тогда приезжай во дворец почаще, – настойчиво потребовала Хельга, начиная спускаться по ступенькам. – Я и послушать твои истории не откажусь. Обещаешь?
– В любую свободную минуту постараюсь, – прижимаю руку к сердцу.
Если бы зависть могла дистанционно убивать, мой труп уже валялся бы пробитым десятком взглядов толпившихся во дворе кавалеров. Ничего, пусть бесятся, мне на них наплевать с высоты колокольной башни, на бездельников этих.
Ну, кажется, на сегодня все гости закончились. В доме ещё ждёт разговор с Эриком насчёт состоявшегося убийства имперского посланника – а ведь Хельга вообще об этом не обмолвилась – и передача окончательной оплаты для невидимых убийц.
Но сначала поговорил с Киром Бирюком. Наивный сенсей подумал, что в свете произошедших событий наши ежедневные утренние тренировки прерываются. Зря. В крайнем случае я перенёс бы их на ночное время. Жизнь тут буквально стучит в набат – если хочешь относительного спокойствия для себя и своих близких, надо стремиться быть сильным во всём: и в магии, и в умении владения оружием, и в способности побеждать противника хоть голыми руками, коли так сложатся обстоятельства. Так что наставник, успокоившись насчёт моей мотивации, отправился к себе домой.
После доклада Эрика отсчитал лейтенанту две тысячи драхм оставшейся суммы оплаты, напомнил, чтобы не забыл забрать у убийц мои амулеты невидимости. Камни там не сильно дорогие, в основном яшма и янтарь, но и такие ещё сгодятся. Нужно постоянно пополнять артефактную оснащённость моего подразделения. Правда, я уже почти упёрся в предел наших с Карлом и Гербертом Вилковым возможностей. Амулетов теперь столько, что они разряжаются в таких же количествах, в каких мы успеваем создавать новые. Ничего, в обители есть и другие помощники.
Граф Октавий Занодский мне обошёлся дороговато. Своими силами его устранение было бы вовсе бесплатно. Зато сейчас никто не сможет на меня указать пальцем как на заказчика. Цепочка посредников достаточно длинная, а цель убийства сенатора весьма туманна. Пусть гадают, кому тот мог помешать.
– Что с нашим Леоном Роффом? – спросил, глядя, как лейтенант Ромм стопку за стопкой укладывает серебряные монеты – посредник попросил не рассчитываться золотом – в кожаный мешок, получающийся весьма увесистым.
– Как вы и распорядились, ты распорядился, будет утром. Ещё до завтрака, – ответил и затянул горловину большого кошеля. – Тренировкам не помешает. Я пойду? – Увидев в моём взгляде вопрос, успокоил: – Меня сопроводят. Николай с четвёркой бойцов.
А я, пока отсчитывал деньги, вспомнил ещё об одном деле, которое всё упускал.
– Юлька, Ангелина, – позвал девушек. – Завтра у вас получка. Все эти деньги и те, что ещё не успели выкинуть, отнесёте в верцийский банк. Потом в Готлине получите. А то слишком разбрасываетесь.
– Да мы лучше здесь потратим, чем в нашей дыре. Провинция, – закатила глаза Юлька.
– Глушь, – поддержала её подруга.
– Вы со мной спорить, что ли, собрались? – хмурю брови. – И так целый воз всякой ерунды накупили. В общем, в полдень с парнями сходите на Ростовщическую, и это не обсуждается.
Они хорошо выучили, когда со мной лучше не спорить, и, грустно повздыхав, отправились выполнять свои обязанности. А я заглянул к хозяйке особняка: хотел пожелать спокойной ночи, да только выяснилось, что там сна ни в одном глазу. Бедняга при свете свечей скрипела пером по бумаге, выписывая из альбома названия тех растений, про которые завтра ей надо будет рассказывать, где они растут и в какое время их нужно собирать. Жуть. Никогда не любил ботанику. В неё и алхимию соваться не буду, решено, мне и без них в науке – поле непаханое.
Строго-настрого рекомендовал девушке закругляться с учёбой. Шутка насчёт того, что лучше иметь красную рожу и синий диплом, чем наоборот, здесь будет не понята: пергаменты, свидетельствующие об образовании, тут цветовой дифференциации не имеют, но саму мысль, что она заморенной никому не нужна, донести сумел. Почтенную Ойлар настоятельно попросил проследить, чтобы госпожа легла спать вовремя. Да и сам сегодня вырубился раньше обычного. День получился очень насыщенным. При том что я не сделал почти ничего из накануне запланированного. Проклятые уроды всё смешали.
С утра мне пришлось трижды использовать малые целительские плетения. Два на себя и одно на наставника. Увы, пока я пропускаю ударов в разы больше, чем возвращаю должок. Последняя двоечка наставника – один по печени, другой в выступ нижней челюсти – привела к двойному нокауту. В том смысле, что каждый из этих ударов отправил меня в беспамятство. Без обид. Последний раунд мы спаррингуем на полную силу.
– Там почтенный Рофф прибыл, – сообщила вдова Ойлар, когда мы с Бертой уже заканчивали завтрак.
Судя по красным глазам миледи, эта непослушная девчонка всё же ночью под одеялом читала при светляке. Пытать на этот счёт её не стал, лишь укоризненно посматривал. Она мои мысли понимала, краснела, но оправдываться не стала.
– Пусть заходит, хоть чаю со мной попьёт, – отвечаю Грете. – А тебе успешной сдачи, – желаю Берте. – Носилки и охрана уже внизу. И не переживай ты так. Вот увидишь, всё будет хорошо.
