На моей кухоньке в крохотной однушке непривычно тесно. Мы едва тут поместились втроём.
Леська, сидя на подоконнике, откупоривает бутылку красного и разливает в кружки. Потому что хрустальных бокалов у меня тут нет. Вообще пока нет посуда, я из нашей с Ромой квартиры не стала ничего забирать.
– Унылым бревном назвал, козёл?! Надеюсь, ты ему сообщила, что унылое бревно у него между ног?!
– Как же, сообщила она, – буркает Кира, задумчиво кромсая корочку пиццы. – Надеюсь, хоть не умоляла его передумать?
– Ни о чем я не умоляла, – отвечаю, пристыдившись. – Что толку, если у него любовь, ради которой хочется сворачивать горы?
– Скотина, – в один голос констатируют девочки.
Я смотрю на свою руку, держащую кружку. Почему до сих пор не сняла обручальное кольцо? Глупо. Наверное, потому что еще не смирилась с крахом своего брака и всех надежд.
— Он устал. Много работает. Сказал, что слишком изменилась. Стала грузной тёткой. Может, и правда?
Я встаю и иду к зеркалу в коридоре. Рассматриваю своё отражение в полный рост. Ну не юная нимфа, чего уж. Но и не то чтобы совсем жиробасина.
Леся издаёт что-то среднее между фырканьем и рычанием:
– Молчи лучше! – Она спрыгивает с подоконника, идет следом и встает за моей спиной. – Ты – красотка. Просто расплылась немного, но это поправимо.
Кирюша подхватывает:
– Рома работает? Да он там бумажки перекладывает, не велик труд. Папаня позаботился о тёплом местечке для сына. Жопорукий мажор, который нашёл себе новую игрушку! А кто она, кстати? Кто эта вдохновительница?
– Не знаю. Он не сказал. Только намекнул, что мы с ней знакомы.
– Какая-нибудь тварина, которая при всех улыбалась в лицо, а сама тайком раздвигала ноги перед чужим мужем.
– Нужно узнать, кто это. И заклеймить позором!
– Девочки, хватит об этом! – я не выдерживаю. – Фарш нельзя провернуть назад! Я это переживу, рано или поздно.
Но у нас сегодня вечер битья моего бывшего. Девчонки разошлись не на шутку.
– Знаете, что я не могу понять? Как можно быть таким уродом? Обидел, унизил, страшной назвал. Пусть. Хотя я бы ему по морде надавала. Но выгнать жену из общей квартиры, заявив, что туда заедет любовница – это за гранью добра и зла.
– «Общая» эта квартира у Ромы с мамой, если только. Она на свекровь оформлена. Его родители помогали нам поначалу финансово, когда мы еще учились. А потом… все годы муж зарабатывал в их фармкомпании гораздо больше, чем я училкой в школе.
Леська со стуком ставит кружку на стол.
– А что, все забыли про папино условие? Рома защищает кандидатскую, и только после этого получает должность? Забыли, кто ему эту кандидатскую написал?! Ой, как я зла! Как же это всё несправедливо, Лидка!
Кира снова наливает, мы невесело чокаемся.
– Хорошо еще, ты от этого блудливого козла не родила.
Моё настроение, хоть и было до этого момента не очень, летит на самое дно.
– Я очень жалею, что не родила. Был бы малыш, мне было бы ради чего жить. Пусть и без мужа. Я так о нем мечтала…
– А почему, кстати? Ты год назад говорила, что готова. Что прям вот-вот…
– Рома настоял на противозачаточных, – нехотя признаюсь. – Ему казалось, что еще рано. А презики ему не нравились. Типа, он же не подросток… что-то такое…
Девочки изумленно закатывают глаза.
– Козлина!!! – выплёвывает воинственно Леся. – Где были твои мозги, Лида?!
Кира рассматривает меня, прищурившись:
– Это не от противозачаточных тебя так разнесло? И прыщи появились. Кто-то на них сидит годами и всё прекрасно, а кому-то ну не идет вообще.
– Может и от них, – соглашаюсь. – Я и чувствую себя не очень с тех пор, как начала принимать. Мы пробовали с доктором подобрать подходящие, но всё никак.
– Теперь можно их бросить.
– Ну да. Мне больше не от чего предохраняться, – соглашаюсь с грустью. – Часики тикают, как говорится. А у меня ни семьи, ни ребенка, ни дома о котором я мечтала.
– Всё к лучшему, Лидок. Сколько ты времени убила на этого ушлёпка? Жалко, что раньше не избавилась от обузы. Зато теперь свободна и обязательно встретишь хорошего человека!
Я усмехаюсь горестно:
– Не встречу. Сомневаюсь, что смогу кому-нибудь довериться после такого подлого предательства.
Мы несколько минут сидим молча, каждая думает о своём.
Уверена, что не решусь на отношения. Не представляю, каким должен быть мужчина, чтобы я смогла открыть ему душу.
Но малыш, которого я представляю в своих мечтах вот уже много лет, должен появиться на свет. Может, ЭКО от анонима сделать, как Миленка?
Её история предательства превратилась в сказку со счастливым концом. У меня такого не предвидится.
– Кстати, не забыли, что у Милы с Алексом свадьба через месяц? – вдруг спрашивает Кира. – В каком-то чудном месте. Ты же поедешь, Лид?
– Не знаю. Честно говоря, совсем нет настроения. Думала, забегу к ним поздравить. Давно не тискала Никулю, нашу сладенькую девочку.
– Ехать нужно обязательно. Роман там точно будет. Наверное, со своей новой бабой. Там будут все наши знакомые и незнакомый, свадьба века!
Я как представила нашу встречу на свадьбе Миллеров, все волоски дыбом на теле встали.
– Ну нет уж. Не хочу их вместе видеть!
– Надо. Во-первых, Миленка обидится. Во-вторых, жизнь продолжается и пусть твой бывший знает, что у тебя всё хорошо и ты по нему не убиваешься.
– А у меня всё хорошо?
Леська начинает расхаживать по кухне словно генерал перед строем:
– Будет у тебя всё хорошо как раз через месяц. Займись здоровьем, завяжи с таблетками и не жри на ночь.
Я откладываю надкусанный кусок пиццы.
Кира осуждающе качает головой, двигая ко мне всю коробку:
– Сегодня не считается. Кушай, солнышко. Ты к свадьбе как раз придешь в себя. Мы из тебя богиню сделаем, Роман удавится от злости, что такая красота достанется другому.
– Кому я достанусь?
– Не знаю. Устроим кастинг. Ты представляешь хоть, какого уровня у Миллеров друзья? Мы тоже женихов себе поищем, да, Кирюша?
– Угу.
– Надо пройтись по магазинам и купить тебе новых тряпок. Прикид а-ля Катя Пушкарёва тебя не красит и прибавляет возраста.
– Ладно, ладно, – со всем соглашаюсь.
– И с завтрашнего дня в этой однокомнатной пещере начинаем ремонт, крошки.
Как хорошо, что я в это непростое время не одна. Как же люблю своих девчонок!
Мы сидим на кухне допоздна. Мне так не хочется оставаться одной! Болтаем, обсуждаем будущий ремонт и план моего экспресс-преображения. Внезапно Киря, шарящая в телефоне, меняется в лице. Нервно пытается закрыть страницу, но Леська вырывает из её рук телефон.
– Что там? Ромкины фотки? Мама моя… А вот и разлучница, – она кладет трубку передо мной. – Узнаешь?
Мне становится нехорошо.
Глава 3
Месяц спустя
Вечереет, и заснеженный хвойный лес погружается во тьму. Дорога узенькая, двухполосная, с высоченными сугробами по бокам и редкими фонарями.
Леська за рулём уже много часов, но бодра и весела. Мы с Кирей сонно пялимся в окна, любуясь красивыми пейзажами.
За окном творится волшебство. Снег валит и валит, укрывая верхушки елей белоснежным покрывалом. Сказочная красота!
– Это платье? – спрашивает Кира, глядя на висящий сбоку чехол. – Дай я посмотрю.
– Да что его смотреть… – мямлю.
Мой наряд мы вместе выбирали долго и тщательно. Я пообещала, что куплю то бархатное бордовое платье с глубоким вырезом и открытой спиной, но так и не решилась в итоге. Девчонки еще не знают.
– Это что, блин? – у Кирюши глаза ползут на лоб, когда она заглядывает внутрь. – Это что такое, я тебя спрашиваю?! Лесь, ты не поверишь, что она купила!
Леська смотрит в зеркало заднего вида на платье, на меня, снова на платье:
– Это должно было быть «платье мести»!
– Я не собираюсь никому мстить, – я пытаюсь вяло отбиваться. – Это нормальное платье, нарядное. Немножко поскромнее, чем то которое вы выбрали.
– Немножко?! Оно для училки на детский утренник! Не на роскошную свадьбу! Ты же красотка с аппетитными формами, зачем всё это прятать за хламиной?!
– А туфли, наверняка – лодочки «прощай молодость» на пятисантиметровом каблуке? – злится Леся.
– Именно! – отвечаю, начиная закипать. – Мне и так там будет непросто, еще из-за одежды переживать? Нет уж.
Как мне не хотелось ехать на эту свадьбу, кто бы знал! Неизбежная встреча с бывшим мужем и его невестой наводит на меня ужас.
Думала, как только приведу фигуру в порядок, сразу придет уверенность в себе. А ничего подобного.
Я перестала пить ненужное лекарство и вернулась к прежней версии себя, какой была примерно год назад. Сошли отёки и пяток лишних килограммов, кожа очистилась. Кажется, я даже помолодела. Но слова, сказанные Ромой, не выходят из головы, отравляя мне жизнь. Наверное, он навсегда убил во мне женщину. И я больше себя уже не полюблю такой, какая есть.
Следующие несколько минут едем молча.
– Мы почти на месте! Ещё километров пять…
Леська не успевает закончить фразу, как машина резко тормозит, уткнувшись мордой в сугроб.
Нас бросает вперёд, благо, все пристёгнуты.
– Ой, мамочки! Что случилось?!
– Что, что?! Я не вписалась в поворот, – ошарашенно отвечает Леська дрожащим голосом. – Все целы?
Мы нервно киваем.
Попытка выехать назад не удается, колёса еще глубже зарываются в снег. Выходим и пытаемся раскопать сугробы, но всё напрасно. Усталые, замёрзшие, возвращаемся в салон.
– Приехали, короче.
– За десять минут ни одной машины! И связи нет в этой глуши!
Не успеваем сильно испугаться, как из-за поворота появляется яркий свет фар. Блестящий черный внедорожник тормозит рядом с нашей букашкой.
– Дорогущая тачка, вряд ли в ней маньяки, – ёжится Кира. – Как думаете?
– Без разницы, кто в ней, лишь бы вытащили нас.
Выходим на мороз одновременно – мы трое и три здоровенных мужика. Молодые, довольно симпатичные, но от этого не менее опасные. Мало ли что…
Мысленно называю их – красный пуховик, дублёнка и песцовый капюшон.
– Привет, девчонки! Что, застряли? – спрашивает пуховик.
– Да, вот…
– Сейчас вытащим. Не местные, судя по номерам?
