– Я… не понимаю, – говорю тихо. Опираюсь о спинку кресла, чтобы не упасть.
– Что тут понимать? – он раздражённо проводит рукой по волосам.
– Ром, не шути так. У нас же всё хорошо! Мы любим друг друга столько лет…
– Любим? Ты в постели просто деревянная, уж извини, – продолжает он, и его голос обретает какую-то странную, жестокую решимость. – Зажатая, будто делаешь одолжение. От тебя прежней ведь ничего не осталось! Ты была моей любимой девочкой, а теперь – грузная тётка. Я устал.
Что он несёт?!
– Я хочу жить, понимаешь? Хочу чувствовать. Хочу, чтобы рядом был человек, который вдохновляет.
Так вот в чем дело.
– Видимо, такой человек у тебя уже есть?
– Есть. Я встретил женщину, с которой мне хорошо. И ради неё мне хочется горы свернуть!
«Ради неё». Поверить не могу. «Горы свернуть»! Да он же влюбился!
Внезапно вспоминаю его новые парфюмы. Поздние звонки «с работы». Отсутствующий взгляд за ужином. Это же всё были не «сложные дни». Это была… Она.
– Кто это? – выдыхаю я. – Я её знаю?
– Какая разница, знаешь или нет? Это не меняет сути. Я принял решение.
Роман еще что-то говорит, но я едва различаю слова. Про мою старую однушку, в которую я должна буду вернуться. Про то, что он, по доброте душевной, поможет мне сделать там ремонт. А эта наша квартира, наше «гнёздышко»… В ней он будет жить дальше, без меня.
Я перевожу взгляд с его лица на стену с фотографиями, где мы, влюбленные и счастливые, обнимаемся. На тот самый паркет, который мы вместе шкурили и лакировали, и муж ругался, что это безумие и легче его заменить. А потом смеялся и целовал.
Мой мир не рушится с грохотом падающих стен. Он просто в миг рассыпается. Без звука. Как замок из песка, на который набежала волна. Остаётся только мокрая, бесформенная масса.
Боль приходит не сразу. Сначала – неверие. Оцепенение. Как будто я наблюдаю за происходящим со стороны.
Вижу, как его губы двигаются, слышу обрывки: «…забери вещи…», «…ключи оставь у консьержки…», «…не делай из этого трагедию, так лучше для нас обоих…».
Но смысл слов всё же доходит. И боль обрушивается беспощадным ураганом. Я вдруг осознаю всё и сразу.
Муж смотрит на меня, и в его глазах на секунду мелькает что-то похожее на жалость.
Он поднимается, берёт пиджак. Движения спокойные, размеренные.
– Я ночевать не буду не здесь, чтобы дать тебе спокойно собраться.
Он поворачивается и идёт к двери.
– Рома… – я зову его, но звука не выходит, только беспомощный, жалкий выдох.
Дверь открывается и закрывается с щелчком. Наступает тишина.
Я очень медленно опускаюсь на пол.
Глава 2
На моей кухоньке в крохотной однушке непривычно тесно. Мы едва тут поместились втроём.
Леська, сидя на подоконнике, откупоривает бутылку красного и разливает в кружки. Потому что хрустальных бокалов у меня тут нет. Вообще пока нет посуда, я из нашей с Ромой квартиры не стала ничего забирать.
– Унылым бревном назвал, козёл?! Надеюсь, ты ему сообщила, что унылое бревно у него между ног?!
– Как же, сообщила она, – буркает Кира, задумчиво кромсая корочку пиццы. – Надеюсь, хоть не умоляла его передумать?
– Ни о чем я не умоляла, – отвечаю, пристыдившись. – Что толку, если у него любовь, ради которой хочется сворачивать горы?
– Скотина, – в один голос констатируют девочки.
Я смотрю на свою руку, держащую кружку. Почему до сих пор не сняла обручальное кольцо? Глупо. Наверное, потому что еще не смирилась с крахом своего брака и всех надежд.
— Он устал. Много работает. Сказал, что слишком изменилась. Стала грузной тёткой. Может, и правда?
Я встаю и иду к зеркалу в коридоре. Рассматриваю своё отражение в полный рост. Ну не юная нимфа, чего уж. Но и не то чтобы совсем жиробасина.
Леся издаёт что-то среднее между фырканьем и рычанием:
– Молчи лучше! – Она спрыгивает с подоконника, идет следом и встает за моей спиной. – Ты – красотка. Просто расплылась немного, но это поправимо.
Кирюша подхватывает:
– Рома работает? Да он там бумажки перекладывает, не велик труд. Папаня позаботился о тёплом местечке для сына. Жопорукий мажор, который нашёл себе новую игрушку! А кто она, кстати? Кто эта вдохновительница?
– Не знаю. Он не сказал. Только намекнул, что мы с ней знакомы.
– Какая-нибудь тварина, которая при всех улыбалась в лицо, а сама тайком раздвигала ноги перед чужим мужем.
– Нужно узнать, кто это. И заклеймить позором!
– Девочки, хватит об этом! – я не выдерживаю. – Фарш нельзя провернуть назад! Я это переживу, рано или поздно.
Но у нас сегодня вечер битья моего бывшего. Девчонки разошлись не на шутку.
– Знаете, что я не могу понять? Как можно быть таким уродом? Обидел, унизил, страшной назвал. Пусть. Хотя я бы ему по морде надавала. Но выгнать жену из общей квартиры, заявив, что туда заедет любовница – это за гранью добра и зла.
– «Общая» эта квартира у Ромы с мамой, если только. Она на свекровь оформлена. Его родители помогали нам поначалу финансово, когда мы еще учились. А потом… все годы муж зарабатывал в их фармкомпании гораздо больше, чем я училкой в школе.
Леська со стуком ставит кружку на стол.
– А что, все забыли про папино условие? Рома защищает кандидатскую, и только после этого получает должность? Забыли, кто ему эту кандидатскую написал?! Ой, как я зла! Как же это всё несправедливо, Лидка!
Кира снова наливает, мы невесело чокаемся.
– Хорошо еще, ты от этого блудливого козла не родила.
Моё настроение, хоть и было до этого момента не очень, летит на самое дно.
– Я очень жалею, что не родила. Был бы малыш, мне было бы ради чего жить. Пусть и без мужа. Я так о нем мечтала…
– А почему, кстати? Ты год назад говорила, что готова. Что прям вот-вот…
– Рома настоял на противозачаточных, – нехотя признаюсь. – Ему казалось, что еще рано. А презики ему не нравились. Типа, он же не подросток… что-то такое…
Девочки изумленно закатывают глаза.
– Козлина!!! – выплёвывает воинственно Леся. – Где были твои мозги, Лида?!
Кира рассматривает меня, прищурившись:
– Это не от противозачаточных тебя так разнесло? И прыщи появились. Кто-то на них сидит годами и всё прекрасно, а кому-то ну не идет вообще.
– Может и от них, – соглашаюсь. – Я и чувствую себя не очень с тех пор, как начала принимать. Мы пробовали с доктором подобрать подходящие, но всё никак.
– Теперь можно их бросить.
– Ну да. Мне больше не от чего предохраняться, – соглашаюсь с грустью. – Часики тикают, как говорится. А у меня ни семьи, ни ребенка, ни дома о котором я мечтала.
– Всё к лучшему, Лидок. Сколько ты времени убила на этого ушлёпка? Жалко, что раньше не избавилась от обузы. Зато теперь свободна и обязательно встретишь хорошего человека!
Я усмехаюсь горестно:
– Не встречу. Сомневаюсь, что смогу кому-нибудь довериться после такого подлого предательства.
Мы несколько минут сидим молча, каждая думает о своём.
Уверена, что не решусь на отношения. Не представляю, каким должен быть мужчина, чтобы я смогла открыть ему душу.
Но малыш, которого я представляю в своих мечтах вот уже много лет, должен появиться на свет. Может, ЭКО от анонима сделать, как Миленка?
Её история предательства превратилась в сказку со счастливым концом. У меня такого не предвидится.
– Кстати, не забыли, что у Милы с Алексом свадьба через месяц? – вдруг спрашивает Кира. – В каком-то чудном месте. Ты же поедешь, Лид?
– Не знаю. Честно говоря, совсем нет настроения. Думала, забегу к ним поздравить. Давно не тискала Никулю, нашу сладенькую девочку.
– Ехать нужно обязательно. Роман там точно будет. Наверное, со своей новой бабой. Там будут все наши знакомые и незнакомый, свадьба века!
Я как представила нашу встречу на свадьбе Миллеров, все волоски дыбом на теле встали.
– Ну нет уж. Не хочу их вместе видеть!
– Надо. Во-первых, Миленка обидится. Во-вторых, жизнь продолжается и пусть твой бывший знает, что у тебя всё хорошо и ты по нему не убиваешься.
– А у меня всё хорошо?
Леська начинает расхаживать по кухне словно генерал перед строем:
– Будет у тебя всё хорошо как раз через месяц. Займись здоровьем, завяжи с таблетками и не жри на ночь.
Я откладываю надкусанный кусок пиццы.
Кира осуждающе качает головой, двигая ко мне всю коробку:
– Сегодня не считается. Кушай, солнышко. Ты к свадьбе как раз придешь в себя. Мы из тебя богиню сделаем, Роман удавится от злости, что такая красота достанется другому.
– Кому я достанусь?
– Не знаю. Устроим кастинг. Ты представляешь хоть, какого уровня у Миллеров друзья? Мы тоже женихов себе поищем, да, Кирюша?
– Угу.
– Надо пройтись по магазинам и купить тебе новых тряпок. Прикид а-ля Катя Пушкарёва тебя не красит и прибавляет возраста.
– Ладно, ладно, – со всем соглашаюсь.
– И с завтрашнего дня в этой однокомнатной пещере начинаем ремонт, крошки.
Как хорошо, что я в это непростое время не одна. Как же люблю своих девчонок!
Мы сидим на кухне допоздна. Мне так не хочется оставаться одной! Болтаем, обсуждаем будущий ремонт и план моего экспресс-преображения. Внезапно Киря, шарящая в телефоне, меняется в лице. Нервно пытается закрыть страницу, но Леська вырывает из её рук телефон.
– Что там? Ромкины фотки? Мама моя… А вот и разлучница, – она кладет трубку передо мной. – Узнаешь?
Мне становится нехорошо.
Глава 3
Месяц спустя
Вечереет, и заснеженный хвойный лес погружается во тьму. Дорога узенькая, двухполосная, с высоченными сугробами по бокам и редкими фонарями.
Леська за рулём уже много часов, но бодра и весела. Мы с Кирей сонно пялимся в окна, любуясь красивыми пейзажами.
За окном творится волшебство. Снег валит и валит, укрывая верхушки елей белоснежным покрывалом. Сказочная красота!
