Читать «Настоящий полковник или притворись моей женой» — Евсения Медведева онлайн
Страница 6 из 9
Глава 8
Утро выдалось солнечным… И будь у меня хорошее настроение, я бы подумала, что это добрый знак.
Я успела выпить три чашки кофе под тенью раскидистой яблони, ещё раз осмотреть соседский домик, словно за ночь с ним могло что-то произойти. И обычно не находилось никаких отличий. Но сегодня было одно… Окно в кухне было открыто! И это не щель от сквозняка, а распахнутая настежь створка.
— Мать, ты что, так и будешь молчать? — на веранду вышел сонный Мотя.
Он растирал глаза своими кулаками, вот только если раньше этот жест вызывал умиление, то сейчас выглядел устрашающе. Кулачищи огромные, руки крепкие, загорелые, а от худосочного телосложения не осталось и следа. Мотя потянулся, схватился за верхнюю балясину и повис на ней, даже не отрывая ступней от пола.
Мне вчера пришлось тащить стремянку, чтобы повесить кашпо с петуньями! Боже, как летит время. Через полгода ему исполнится восемнадцать, и он официально перестанет быть моим малышом…
— Мать, ну хватит, а? — взмолился сын, но сойти с веранды так и не решился.
Я отвернулась, делая вид, что ловлю утренние лучи солнца, прищурилась, а сама достала телефон, набирая Булкину.
— Да, Елена Павловна…
— Булкин, я просила тебя найти адрес моего бывшего мужа, ты нашёл? — прошептала, чтобы Мотя не услышал.
Решение найти Сашку давно уже зудело на подкорках. Я даже несколько раз предпринимала попытку. Особенно когда Мотя резко вырастал из всей одежды, когда его ножка вдруг превратилась в лапу сорок пятого размера. Или когда у его сверстников стали появляться дорогущие приставки, планшеты, компьютеры и телефоны.
Меня разрывало от желания дать сыну все, чего заслуживает ребёнок, зачатый не случайно, а в любви и в законном браке. Да, пусть поспешном, ещё детском, но браке!
Однако проблема в том, что все эти семнадцать лет я была совершенно одна, я научилась справляться абсолютно со всем. И если сначала мне безумно хотелось найти его, плюнуть в рожу и рассказать, какую шикарную женщину он потерял, то теперь стало всё равно…
— Да нет его в системе, а значит, он поменял фамилию. Елена Павловна, я перерыл базу умерших, даже проверил тюрьмы, вдруг там всплывёт. Ну, нет такого! — с жаром выдал Генка. — Может, стоит подключить ФСБ? Уверен, что у вас там есть парочка знакомых.
— Булка, ты ещё ФБР и ЦРУ вспомни. Давай напишем им, что у нас просто нерадивый горе-отец потерялся, запамятовавший, что у него есть почти совершеннолетний сын, не получивший ни копейки алиментов… Вдруг они его видели?
Пока я залпом тараторила свою едкую застарелую обиду, краем глаз заметила, как мимо проезжает внедорожник. Белый, сверкающий, медленно крадущийся, словно кто-то искал определенный адрес.
Я медленно поднялась, до сих пор слушая глупые извинения Булкина. Из водительского окна автомобиля вдруг высунулась женская голова, от ветра вверх взмыли густые локоны, и послышался звонкий смех.
И вдруг внедорожник затормозил… Ровно перед белоснежным штакетником дома моей мечты.
Меня током шандарахнуло. Все эти разговоры о потенциальном соседстве с бандитом были нелепостью. Я не верила, что это может быть правдой. Но теперь сущий кошмар стал обретать реальные черты.
Суетой по соседству заинтересовался и Мотя. Он присел на ограждение веранды, попивал компот прямо из трёхлитровой банки, внимательно наблюдая за движением справа.
— Куда ты, Мотя, сбегаешь? У тебя есть адрес? — я вскочила, на ходу затягивая пояс халата.
— Нет, — сын упрямо махнул головой.
— Матвей, люди не предпринимают упорных попыток сбежать, не имея на то оснований. И не думай, что я поверю в то, что ты просто будешь обходить город и спрашивать у случайных прохожих: «А вы папу моего не видели?».
— А ты что предлагаешь? — пробурчал Мотя.
— Предлагаю не врать матери. Сколько раз я тебя просила рассказать правду? — я встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до Моти. — Если у тебя есть адрес, имя и фамилия, то скажи, и тогда мы все решим, как взрослые. Потому что сейчас это похоже на дурную комедию, где мать-истеричка ловит сопляка, решившего, что ген отца передается воздушно-капельным путём. Я несу за тебя ответственность, я – твой официальный опекун, и поверь, с юридической точки зрения у меня больше прав, чем ты думаешь! — шлёпнула кружкой по ограждению и собралась было уже подняться в дом, как взгляд упал на соседские ворота.
Поверх забора туда-сюда носилась женская голова с буйной гривой кудрей, закрепленных на макушке пёстрым шелковым платком. В щелях между штакетником плохо, но можно было рассмотреть отличную крепкую фигуру, модные джинсы, майку и развевающуюся льняную рубашку. Не дамочка, а экранная домохозяйка. Её небрежность и та казалась отрепетированной, идеальной.
Женщина напевала веселую песенку и таскала коробки, пакеты, при этом делала это совершенно играючи.
И тут дверь внедорожника распахнулась, громко бухнув о створку нашей калитки, и из салона выбрался высокий плечистый подросток в огромных наушниках.
— Э, чувак, аккуратней, может, будешь? — Мотя отреагировал мгновенно, я даже не успела схватить его за руку! Сын рванул к забору разъяренным львом.
— А то что? — огрызнулся подросток по ту сторону забора и рывком скинул наушники на шею.
Будь я на тот момент внимательнее, заметила бы знакомые прозрачно-голубые глаза и сопоставила бы весь пазл в единую картину, но мне было не до этого…
Я попыталась собрать волосы, чтобы не опозориться на первом знакомстве с соседями, снова затянула пояс шелкового халата и помчалась следом.
— А то плохо будет! — Мотя подтянулся на заборе, нависая над соседом. — Проверишь?
— А в вашей деревне тут все такие нежные? — пацан махнул рюкзаком и, сам того не подозревая, бросил его на куст сирени, посаженный горячо любимым Мотькой дедушкой. И это стало началом конца…
Матвей прыжком пантеры рванул на соседа, и над сонной улицей частного сектора разнесся визг.
— Фёдор!!! — кричала женщина, пытаясь разнять клубок подростковых гормонов, пока я оббегала забор.
— Матвей!!! — вторила я, падая на разбойников сверху.
Руки взмывали в воздух, я не понимала, за кого хвататься, поэтому приняла решение применять силу, а уже потом разбираться с последствиями.
Парни сцепились ни на жизнь, а на смерть. Шипели, рычали, готовы были глотки друг другу грызть.
Мне каким-то чудом удалось протиснуться между этими недозрелыми маврами, от напряжения я не могла кричать, дышала-то через раз. Чуть сдвинула руку, умудрившись перехватить сына за локоть и вытолкнуть из этого клубка ярости.
Соседка вмиг сориентировалась, поймала Мотьку, чтобы тот не вздумал снова броситься на обидчика. Но… Соседский пацан оказался не так ловок…
Я словно в замедленной съемке видела, как к моему лицу приближается кулак, измазанный в грязи от ночного дождика и вспаханной клумбы с белоснежными ромашками.
Я попыталась увернуться, но оказалась запутанной в руках парня.
И вспышка… У меня аж дыхание перехватило, а перед глазами засверкали яркие искорки, как в ту ночь, когда сын решил устроить салют.
— Ах ты козёл! Да я за мать тебе…
Дальше я ничего не слышала. Звуки скомкались, в ушах забухало, а после исчезло солнце… Что-то нависло надо мной тяжелой тучей, и я взмыла в воздух.
— Эй, майорша, ты жива?
Глава 9
Денис
Ощущение легкости и свежесть мыслей растворилось буквально через час после начала первого рабочего дня. Стоит признать, что я давненько так не высыпался. Новый дом хоть и был пуст и провонял пылью и затхлостью нежилого помещения, но стоило открыть все окна и рухнуть на кровать, я тут же отключился, ни разу не проснувшись за ночь.
Поднялся без будильника, а после меня огорошила неприятная новость – в доме не было воды, а как её запустить, спросонья я даже разбираться не стал. Спозаранку рванул к сестре, чтобы принять душ, переодеться и оставить ей ключи от нового жилья.
Фёдора нужно было перевозить на новое место, чтобы он обвыкся, нашёл дорогу к лицею, а Люська поможет обустроить дом.
— Ломов! — окрикнул меня Собольков, когда я выходил из отдела кадров, где подписывал никому не нужную тучу документов.
— Да, Степан Львович, — на ходу отдал помощнику стопку дел, которые уже просмотрел. Но Собольков стопорнул того и бегло пробежался по папкам.
— Хм-м-м. Ты что, дела бывшего прокурора пересматриваешь?
— Конечно. Обязан же я понимать, какое наследство мне досталось? Кстати, должен вас огорчить, сорок процентов вернётся с апелляцией. Быть может, пройдём ко мне? Не коридорный разговор, — я указал на свой кабинет и первым прошёл в приёмную.
Собольков остановился, хоть и был недоволен тоном моего голоса, очевидно, в этом месте принято лебезить и пресмыкаться, но тогда ему сильно не повезло.
— Так за что сняли моего предшественника?
— Брось, Ломов, ты отличный прокурор, и твоих связей достаточно, чтобы узнать, какой размер обуви носил Золотавин. И ты прекрасно знаешь, за что его сняли и кому он перешёл дорогу. Вот только, Денис Ильич, тебя просто из столицы сослали, а с него погоны сорвали без права на реабилитацию, — Степан Львович было развернулся, чтобы выйти, очевидно, решив, что разговор закончен.
— А вы правы, товарищ старший советник юстиции. Вот только меня убрали за то, что я хотел посадить одного ублюдка, а Золотавина — за то, что он всячески пытался прикрыть. Если вы считаете, что здесь нет разницы, то, пожалуй, я начну рыть дальше, — сел в кресло и сделал глоток уже давно остывшего кофе.
— Ломов, вместо того, чтобы ковыряться в прошлом, советую продолжить знакомство в настоящем. Ты слышал, что у нас вторую неделю орудует банда, нападающая на фуры? — Собольков оттянул ворот, будто ему дышать стало нечем. — Поезжай, заодно проветришься.
— А давно у нас прокуроры выезжают на место кражи? Это даже не убийство, Степан Львович, — я рассмеялся, внезапно поняв, что этот старый перец что-то скрывает. Какого чёрта он покрывает Золотавина?
— Слышал, ты вчера был задержан и побывал с экскурсией у Котёночкиной? Я, кстати, устроил ей разнос с самого утра, думаю, тебе она сегодня будет рада, как никогда, — Собольков улыбался, как кот, нажравшийся сметаны. — А на завтра я её вызвал на ковёр из-за массовой жалобы. Подростки вскрыли склад временного хранения, стащили изъятую пиротехнику и устроили салют на берегу реки. Они чуть близлежащие посёлки не спалили! Куда она смотрела?
— А удобно вы устроились, Степан Львович… Вечная ВРИО — отличная мишень, да? Можно всю грязную работу отдавать, наказывать, срывать злость. Кажется, задерживала Золотавина тоже она? А ведь у него было так много друзей… Вы знали, что Котёночкиной устроили бойкот?
— И как же ты успел обзавестись слухами за первые сутки в нашем городе? Но мне её искренне жаль… Что сказать? Баба во главе участка — всегда к беде. Поэтому она и ВРИО. А в нашей работе нужно уметь находить общий язык с коллегами. И последнее… Ломов, ты, наверное, забыл, что Котёночкина не находится в моём подчинении?
— Точно! — я хлопнул по столу, поднялся, стянул со спинки пиджак и направился на выход. — Ой, я такой сухарь бесчувственный, даже не уточнил, как ваша семья? Слышал, зять уже стал начальником в управлении МВД. А как ваш брат? Очередной мэрский срок мотает? Поздравляю…
Город другой, а козлины все те же… И я всё тот же. Интересно, куда меня отправят отсюда? В тундру?
Я даже переодеваться не стал, так и прыгнул в машину и помчался на место преступления.
Идея неплохая, территория приграничная, значит, успею познакомиться с ещё парочкой нужных людей. В кармане брякнул телефон, Люся прислала СМС, что они подъезжают к дому.
Мне по пути, поэтому проеду через них…
Нет, огромный плюс перед столицей определенно был. Полное отсутствие пробок, нет мельтешения толп горожан и туристов, в конторе все какие-то медленные, без суеты мыслей.
Частный сектор, где удалось купить дом, был прямо в самом центре города. Недалеко набережная, официальный пляж, причал с катерами. Улицы широкие, чистые, укрытые тенью высоких деревьев.
Но стоило мне свернуть в переулок, как я сразу всё понял… В окно машины влетали дикий визг и глухие стуки. А из открытых ворот виднелись стройные женские ножки и кеды моего сына. Но проблема в том, что ноги были в горизонтальном положении и дергались так, будто там происходила схватка.
— Какого чёрта?
Я вылетел из машины и знатно охренел… Люська орала и как могла удерживала знакомого по полицейскому участку пацана, а вот мой отпрыск валялся с мадам Котёночкиной. Он размахивал кулаками, а майорша пыталась выпутаться из его объятий.
И пока я щёлкал клювом, случилось непоправимое… Кулак моего сына впечатался прямиком в челюсть Котёночкиной.
— Фёдор! — я отбросил своего отпрыска одним движением, с ужасом осматривая крошечного котёнка… Это всё, что осталось от майорши Котёночкиной.
Без формы и кителя она казалась юной девушкой. Густые вьющиеся волосы запутались в клумбе с ромашками. У неё лицо даже другое было… Спала железная маска блюстителя закона, выпуская на волю женскую красоту: румяные щеки, пухлый бантик аккуратных губ, вздёрнутый носик и огромные голубые глаза.
— Эй, майорша, ты жива? — я поднял её на руки, старясь не смотреть в распахнутый ворот шелкового халата.
Вот это амуниция… Боеготовность на высшем уровне. Это она для мужа так старается?
Лена растерянно крутила глазами, хмурила брови, будто пыталась прийти в себя.
— Придурок! Я убью тебя! — вновь завопил Матвей, пытаясь вырваться из рук Люси, но та была надежна, как президентский караул.
— Простите! Я не хотел! — к этому моменту очнулся и Федька, он проигнорировал вой Матвея, вскочил на ноги и бросился ко мне.
— Ломов??? — во всю глотку заорала Котёночкина и начала брыкаться, явно намекая, что уже можно поставить её на ноги. — Какого черта вы тут делаете?
— Мать, это кто?
— Матвей!!!! — как только я поставил её на землю, Лена схватилась за забор и быстро затянула халат. — Марш домой!
— Но…
— Никаких но! Марш за забор!
— Никуда я один не пойду, — Матвей вдруг схватил мать, закинул себе на плечо и рванул на свою сторону участка. — Вы вообще кто такие?
— А мы теперь ваши соседи, — присвистнул Федя, когда Мотя развернулся, сверкнув длинными ножками матери.
— Ну, всё, придурок, ты – покойник!
— Так! Стоп! — пришла моя очередь кричать. — Может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?
— Видимо, знакомство с соседями, — Люся отвесила звонкую затрещину Феде, подошла ближе и развернулась к Котёночкиной. — Так, давайте все успокоимся и начнём заново?
— Значит, товарищ прокурор, это вы купили дом? — Лена не шептала, она шипела разъярённой коброй, прижимая к челюсти испачканную руку.
— Елена Павловна, я не хочу разбираться в причинах, просто приношу свои глубочайшие извинения за своего сына. Фёдор!
— Я правда не хотел, — Федька явно извинялся не за драку, а за тот удар, от которого на скуле майорши расползается кровоподтёк. — Если бы этот козёл…
— Заткнись! — Мотя снова дёрнулся, но Лена ловко перехватила его и так же ловко заломила руку, прижимая к забору.
— Матвей, ты что-то хотел сказать нашим новым соседям? — ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до уха своего сына.
— Простите, соседи… — прозвучало лживо, неискренне, и всем стало понятно, что сейчас мы стоим на пороге перманентной атомной войны.
И дело не только в пацанах. Взгляд Елены тоже не обещал ничего хорошего. Она была в ярости, её грудная клетка раздувалась, как воздушный шар.