— Сильная? — в мой голос пробралась нотка сарказма. — Если бы я была такой сильной, мне не пришлось бы выбирать между своей свободой и вашей!
— Сила и заключается в том, что иногда приходится жертвовать чем-то ради своих близких.
— М. Ясно, мам. А кроме меня, никто не хочет быть сильным? — спросила я, поворачиваясь к ней спиной и ложась на бок.
Она промолчала, погладила меня по плечу и вышла.
Я закрыла глаза и попыталась исключить из головы все мысли, что мучили. Внутри боролись страх и ненависть, желание сбежать и оказаться в безопасности, а также острая боль от предательства, которое я чувствовала со стороны самого близкого — матери.
Теперь моя жизнь зависела от решения человека, которого я ни в коем случае не могла считать своим другом. Котов… его фамилия вызывала отвращение. Всё, что я знала о нём, заставляло душу холодеть: унижения, страх, манипуляции. Как легко мама приняла тот факт, что я соглашусь стать частью их сценария?
Вдруг я вспомнила о своих мечтах. Танцы — это было тем, что давало мне надежду, когда всё вокруг казалось мрачным. Я любила оставаться наедине с музыкой, позволяла ей унести меня в другой мир, где не существовало слёз и боли. Но теперь даже мысли об этом были под угрозой.
Я села на кровать и потёрла лицо руками, стараясь прогнать мысли о будущем. Что мне делать? Как выбраться из ловушки, в которую меня загнали? Я не могла рассчитывать ни на чью помощь.
Я была одна.
Внутри закипала ярость от мысли, что жизнь больше не принадлежит мне.
Каждый вдох давался с трудом.
Я не могла позволить никому управлять собственной судьбой. Не должна. А должна найти способ освободиться.
Скорее всего, мне нужно найти союзников вне этой семьи, людей, которые понимают, что происходит. Но кто именно мог бы помочь мне?
Глава 8. Лена
— Ты готова к экзамену? — спросила мама с утра, застав меня на кухне.
Я сознательно избегала встречи с кем-то из родных, решив выпить кофе в одиночестве. То время, что я провела в постели, должно было хоть немного восстановить силы, но я чувствовала еще большую усталость и опустошенность.
— Да, — ответила коротко, отодвигая тарелку с бутербродом с сыром. Аппетита не было, а с появлением мамы он пропал окончательно, меня стало подташнивать от злости и волнения.
— Надеюсь, все сдашь на отлично.
— Я тоже, — ответила я, прекрасно понимая, что в присутствии помощницы мама не станет поднимать опасную тему.
— Сергей обещал заехать в пятницу и обсудить некоторые вопросы. Нужно обговорить сроки, список гостей. Конечно, будет трудно найти приличное помещение. Многие места забронированы на год вперед. Но, думаю, твой отец с легкостью решит этот вопрос.
Нет, мама не постеснялась поднять тему свадьбы с Котовым в расчете, что я не стану грубить и мне придется изображать если не радость, то хотя бы согласие.
Я сделала глоток кофе.
— Мне все равно.
— Да что ты такое говоришь? — наигранно воскликнула мама. — Разве можно быть настолько безразличной к собственной свадьбе? Надя, ты слышала, что сказала Лена? Ей все равно, где будет происходить одно из главных событий ее жизни.
Тетя Надя скованно улыбнулась, оставив мамины слова без комментариев.
— Я просто уверена, что ты все организуешь на высшем уровне.
— Конечно, милая, — пропела мама.
— Как и полагается для людей нашей статуса, — добавила, отставляя чашку и беря сумочку. — Я опаздываю.
Мамина улыбка погасла, и я не стала дожидаться дальнейшего развития разговора. Сбежала.
Впервые в жизни я не старалась на экзамене. Взяла билет и, не глядя на вопросы, отправилась к столу преподавателя.
— У вас какие-то вопросы? — поинтересовался профессор.
— Нет, я готова отвечать.
— Так сразу? У вас есть время подготовиться.
— Спасибо, но я готова ответить сразу.
— Пожалуйста, — он указал морщинистой ладонью на стул.
Спустя пять минут я вышла из аудитории, держа в руках зачетную книжку с первой в ней тройкой. И совершенно не чувствовала угрызений совести или тревоги. Мне было плевать. Как оказалось, все твои труды и старания могут обесцениться за несколько минут.
Университет напоминал муравейник: студенты шептались, кто-то нервно перелистывал конспекты, надеясь наверстать, другие внимательно глядели на часы. Я шла по коридору, не обращая внимания на суету. В голове крутились мысли лишь о том, как меня продали, как мама пыталась подтолкнуть к безумию.
Экзамен был поводом оторваться от мыслей, но даже он не смог отогнать их. Тройка в зачетной книжке, как и всё остальное в последнее время, казалась неважной. Я вложила в учебу время и усилия, но итог не стоил всего потраченного, как и вся жизнь, которую я наращивала кирпичик за кирпичиком — она могла рухнуть в любой момент. По желанию Котова.
И как бы ни хотелось избежать контактов с семьей, я знала, что снова столкнусь с мамой. С сестрой. С отцом.
Не успела я вернуться домой, мама ждала у двери, вооруженная вопросами и предвкушением.
— Лена! Как ты? — её голос звучал радостно, а глаза искрились надеждой.
— Как обычно, — отозвалась я, направляясь на кухню. Желудок требовал поесть.
Внутри вскипало отчаяние — как же можно без конца прятаться от реальности, от будущего, которое они для меня придумали? Я бы всё отдала, чтобы вернуться в момент, когда новая реальность не называлась жизнью.
— Ты ведь не забыла о встрече с Сергеем? — спросила мама, следуя за мной.
Я обернулась, чтобы встретиться с её настойчивым взглядом.
— Нет, не забыла, — ответила, стараясь звучать максимально нейтрально, хотя внутри всё бурлило. — До нее еще три дня.
— Это очень важно. Мы должны сегодня же начать планировать.
— Я не хочу ничего планировать, — проговорила я, пытаясь подавить нарастающее раздражение. — Я чувствую себя куклой! И ты не хотела поинтересоваться моей учебой?
— Лена… — мама вдруг сбилась с ритма, её голос стал более мягким. — Ты не понимаешь, как сложно нам сейчас.
— Знаю, — резко ответила я. — Поэтому проще отдать меня Котову и забыть.
Мама изменилась в лице, а я поймала себя на мысли, что какие бы мрачные перспективы мне ни рисовали, её страх в глазах казался настоящим.
— Мы все делаем ради семьи.
— Ради семьи? — повторила я с сарказмом. — Ради чьей семьи? Я не ваша семья?
— Лена, я не прошу тебя сейчас принимать решения. Но подумай. Мы все должны чем-то жертвовать.
— Вы уже приняли решение. Над чем мне думать? Я не вижу в этом смысла. Вчера отец при мне дал согласие на брак. При мне, мам. Вон там, — я махнула рукой, указывая направление. — В кабинете.
Не дойдя до кухни, я свернула к лестнице. Мне нужно было избежать бесполезного трепа.
Я поднялась по лестнице, чувствуя, как в груди пульсирует горькое раздражение. Мама продолжала что-то говорить, но я не слушала. Все слова растворялись в воздухе, не оставляя следа. В душе бушевала буря, и единственное, что могло немного успокоить волнение, — это танцы.
Открыв дверь в свою комнату, я вздохнула и быстро собрала вещи для тренировки: легкие кроссовки, удобные лосины и спортивный топ. Взгляд упал на зеркало — я не узнавала своё отражение, эти глубокие тени под глазами говорили о недостатке сна и о стрессе.
Поставив плейер на зарядку, я выбрала энергичную композицию, что обожала.
— Лена! — послышался голос мамы. Я стиснула челюсти, продолжая заниматься сбором вещей. Никакие уговоры не могли меня остановить — танцы были моим единственным способом уйти от существующей реальности, опустошения и давления со стороны близких.
— Да, мама! — крикнула я сквозь закрытую дверь и, потянувшись за сумкой, вышла из комнаты. Тренировка — это единственное время, когда я могу почувствовать себя свободной, когда могу выразить себя безо всяких ограничений.
Спустившись по лестнице, я услышала, как мама снова начала говорить о планах на свадьбу, о Котове и о том, как важно всё это для нашей семьи. Я выдохнула и шагнула.
— Мне правда нужно идти, — произнесла я, избегая ее взгляда.
— Лена, подожди, — снова позвала она, но я направилась к двери, желая выбраться на свежий воздух.
С каждой секундой, проведенной вне дома, ощущение свободы усиливалось. Я вышла на улицу и почувствовала ветерок на лице.
В студии я наконец-то смогу забыть обо всем. Танцы всегда были моим убежищем — единственным местом, где я могла быть собой, и, возможно, именно там я смогу понять, что делать дальше.
Следующие два часа прошли для меня в вихре движений и ритмов. Я погрузилась в музыку, позволяя унести себя прочь от всех забот и обязанностей. Каждое движение было наполнено чувством свободы, которое так отчаянно мне нужно. Тяжелые мысли развевались вместе с моими волосами, и оставалась только я здесь и сейчас.
Тренировка была интенсивной, я отдавала всю себя, оттачивая каждое движение, словно пыталась разорвать невидимые веревки, которые связывали с новой реальностью. Я танцевала, пока тело не начало звать на отдых, и, наконец, замерла и перевела дыхание, поднимая голову к потолку. Вдыхая свежий воздух сквозь открытые окна студии, чувствовала, как напряжение постепенно покидает голову и тело.
Занятия закончились, и я вышла из зала с чувством облегчения. В рюкзаке зазвонил телефон, на экране высветилось «Мама». Я колебалась лишь мгновение, но быстро отключила звук. Не сейчас. Не хотелось снова слышать о свадьбе или планах, которые совершенно меня не интересовали.
Заказав любимый латте и круассан в ближайшем кафе, села у окна, наблюдая за прохожими. Люди двигались, спешили куда-то, живя своей жизнью. Надеюсь, им повезло больше — их не предавали близкие.
Я неторопливо пила кофе, а перед глазами раз за разом возникал образ Сергея, его взгляд, то, как он двигался. Он излучал уверенность, силу. Всем своим видом говорил, что с ним шутить нельзя.
Что ждало меня с ним в будущем?..
Мама, естественно, описывала рай на земле. Да, я была наивна, но не дура. Котов не станет мягче, добрее или совестливее. Он не изменится. И это надо принять. Не рассчитывать на чудо. Мне нужно учиться жить рядом с ним. И, возможно, пора было поговорить с Сергеем. Ведь именно так поступают взрослые люди — они разговаривают.
Телефон вновь завибрировал. В этот раз номер оказался незнаком, но я знала, кто мне звонил.
— Алло, — приняла вызов.
— Ты уже должна была выйти из студии. Где ты?
Я не ошиблась.
— В кафе на углу.
— Сейчас подъеду.
— Хорошо.
Я вернула телефон на стол, понимая, что не дышала во время разговора. Каждая клеточка тела находилась в состоянии ожидания, напряжения, непрекращающегося трепета. Волнение накатывало волнами, и я ощущала, как сердце забилось быстрее, резче, упорно стуча в унисон с мыслями о Сергее. Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, что сейчас должна была встретиться с ним. Мысли сновали по кругу, не давая покоя: «Что я скажу? Как он воспримет мои слова? Поймет ли он меня?»
Я покачала головой, стараясь прогнать тревогу. Взглянула в окно — солнце светило ярко, а люди продолжали спешить по своим делам, не подозревая о той буре, что бушевала внутри.
Мне одновременно хотелось избежать встречи и показать, что я уже достаточно взрослая. Я умею вести диалог и прекрасно понимаю, чего хочу. Если мои желания не столь амбициозны, как сестры, это не значило, что у меня их не было.
Автомобиль Котова я заметила, как только он свернул и остановился на светофоре. Цвет сменился на зеленый.
— Фу-у-у, — я медленно выдохнула, сжав подрагивающие пальцы.
Еще несколько секунд — и мужчина вышел из авто, одергивая манжеты темной рубашки. Он осмотрелся, поднялся взгляд на вывеску заведения и только тогда вошел внутрь. Мне пришлось привстать, чтобы Котов заметил меня.
— Как тренировка? — спросил он, на ходу делая заказ и занимая место напротив меня.
— Хорошо. Спасибо. Как вы узнали, что?..
— Позвонил твоей матери.
— Ну да, — теперь стало ясно о причине еезвонка.
— У меня сегодня не так много времени, — предупредил сразу.
— Понимаю.
Почему-то при свете дня Котов не казался таким пугающим.
— Я удивлен твоей реакции, — признался он, отклоняясь и позволяя поставить перед собой кофе и круассан с ветчиной.
— Думали, что я буду биться в истерике?
— Нет. Но ждал чего-то другого.
— Я умею удивлять, — произнесла я, чувствую, как по щекам поднимается румянец. Зачем я это сказала?
Он отвлекся от еды.
— Удиви, — хмыкнул.
— Постараюсь. Я хочу обговорить условия брака.
