— О, Катя! — бурно радуется Андрей. — Ты решила встать на доску! Кайф.
Решила, ага.
И помоги мне Господь как-то пережить теперь это решение.
Глава 5.
— Вот! — бодро говорит Андрей, пристегивая последнее крепление и выпрямляясь. — Смотри, и совсем несложно, правда?
Теперь мои ботинки накрепко прицеплены к цветной доске. И я вместе с ними.
— Кажется, так когда-то в древности людей казнили, — задумчиво сообщаю я. — Привязывали им к ногам камень и сбрасывали в воду.
— При чем тут это? — не понимает он.
— Не при чем. Забей, — вздыхаю я.
— Самое главное, — важно рассказывает он, — не стоять прямо. Колени должны быть мягкие, как будто ты чуть-чуть присела. Под ноги не смотри, смотри вниз по склону. Хочешь остановиться, давишь на пятки. Хочешь поехать — переносишь вес вперед.
Я пытаюсь и тут же бесславно падаю в снег.
— Вот ты кстати правильно упала! — радостно говорит Андрей, помогая мне подняться. — На бок! А на копчик не надо падать, а то перелом может быть.
Перелом?!
Черт.
На такое я не подписывалась.
Кажется, все-таки стоило взять лыжи. На них я хотя бы в школе каталась.
Я встаю, пробую еще разок и снова падаю.
— Катя, соберись. Это несложно, — уже более раздраженно говорит Андрей. — Наклонись вперед — и все. Доска сама поедет.
— Не торопи меня, — огрызаюсь я.
Медленно переношу вес с пяток на носки и обратно. Кажется, принцип понятен.
Начинаю ехать вниз по склону — о-о-очень медленно и аккуратно. Как семидесятилетняя бабуля за рулем.
— Наконец-то! — радуется Андрей.
Какое-то время он едет рядом со мной, а потом показывает рукой вниз и кричит:
— Встретимся там.
— Почему?
— Я не могу так медленно ехать. Скучно!
И не успеваю я ничего ответить, как Андрей прибавляет скорость и какими-то лихими виражами начинает спускаться вниз.
Кажется, это называется «менять кант».
А может, я что-то путаю.
Вскоре я уже вижу только ярко-голубое пятно андреевской куртки, а мы со сноубордом продолжаем медленно и печально катиться вниз.
В целом это даже неплохо. Склон довольно пологий, снежок пушистый и красивый, а солнце бесстыдно яркое, как весной.
Я увлекаюсь, начинаю ехать быстрее, и мне тут же становится страшно.
Переломанный копчик уже видится мне в моих страшных кошмарах.
Резко затормаживаю, переводя вес на пятки — и останавливаюсь. Совсем.
Пытаюсь опять поехать, но не получается. Впереди маленькая горка, и я затормозила как раз перед ней. А должна была, наверное, заехать в нее на скорости.
А теперь уже никак.
Ни вперед, ни назад.
Упс.
Я растерянно оглядываюсь.
Мимо меня проносятся люди. На сноубордах, на лыжах, есть совсем дети, есть постарше, один даже с длинной седой бородой.
Никто не останавливается, один даже задевает меня плечом так, что я чуть не падаю.
— Мешаешь! — кричит он.
— А я что сделаю? — ору я ему в спину.
Ну реально, что я сделаю?!
Были бы лыжи, можно было хоть палками оттолкнуться. А тут палок нет, обе ноги прикованы, стоишь как дура, еще и других людей бесишь.
Можно, наверное, попробовать отстегнуть ботинки, но я ведь потом их даже обратно не смогу застегнуть!
Боже, как ужасно.
«Зачем я вообще сюда поперлась? — в панике думаю я. — Ну вот зачем? Что я и кому хотела доказать? Еще и этот Андрей гребаный. Затащил меня сюда и свалил. Скучно ему, видите ли, стало!»
— Женщина, в сторону отойдите, если не едете! — опять кричит мне кто-то за спиной.
— Да не могу я! — тоже срываюсь на крик я.
Девушка в алом лыжном костюме презрительно меня объезжает, кинув мне еще пару неприятных слов, и в тот момент, когда я уже готова сорвать с ног эту хрень и топать вниз пешком, потому что хуже уже быть не может, я слышу сзади еще один голос.
Знакомый, как собственное отражение в зеркале.
— Катя?
Твою ж налево.
Последний, перед кем я бы хотела опозориться, это Сафонов. И именно его судьба мне и прислала.
За что?! Где я так провинилась?
— Не я это, — бормочу я раздраженно себе под нос.
Но бывший муж все-таки тормозит рядом со мной, весь такой на лыжах, в шикарной черно-бирюзовой куртке, и приподнимает зеркальные очки.
— Что-то случилось? — спрашивает он.
— Я застряла, — неохотно объясняю я.
Сафонов оглядывает меня.
— В каком смысле? — уточняет он.
— В таком, что я не могу дальше ехать. Видишь — там горка. А я уже остановилась.
Он задумывается, машинально выставляет вперед руку, не позволяя проезжающему мимо лыжнику меня задеть, и я вдруг вопреки всему — вопреки стыду, злости, беспомощности — чувствую облегчение.
Мой бывший муж очень тяжелый человек. С невыносимым характером.
Но я на миллион процентов уверена, что он меня тут не бросит.
— Так, — говорит Сафонов решительно. — Я понял. Берись за мою палку, я тебя дотащу.
— Мне нельзя хвататься за твою палку, мы вообще-то разведены, — мрачно шучу я.
Андрей бы на такой уровень юмора только закатил глаза, а Сафонов откровенно ржет.
— Ну тогда давай за руку, — отсмеявшись, говорит он и сам берет меня за запястье, чуть выше перчатки. — За руку точно можно.
— Можно, — эхом повторяю я.
Бывший муж тянет меня за руку, и я наконец трогаюсь с места.
Забираюсь на ту самую горочку и ору ему:
— Дальше не надо!
Сафонов отпускает меня, и вниз я съезжаю сама.
Быстро съезжаю! Не то что до этого!
Не потому что мне не страшно — мне очень, блин, страшно! — но ведь Сафонов смотрит.
Я и так уже застряла посреди горы, как дурочка, надо хоть сейчас показать ему, что я вообще-то еще ого-го!
Рассекаю на сноуборде, живу свою лучшую жизнь и… да твою же мать!
Я не удерживаю баланс и лечу в снег. Вовсе не боком, как учил меня Андрей, а спиной. А если еще точнее, то задницей.
Но копчик вроде жив. Вот и плюсы пышной попы — страхует при падении.
Лежа в снегу, я верчу головой.
Есть ли шансы, что бывший муж уже свалил с горы и не видел моего позора?
— Помочь?
Ноль шансов.
— Ты следишь за мной что ли? — со вздохом спрашиваю я.
— Нет, просто сзади ехал. Давай руку, помогу встать.
— Я не беспомощная!
— Я в курсе. Давай руку.
Я презрительно фыркаю и ожесточенно дергаюсь, пытаясь подняться сама. Когда на ногах доска, это тот еще вызов.
Но я готова к вызовам! Я можно сказать, создана для них!
— Жук упал и встать не может, — задумчиво говорит Сафонов, с интересом глядя сверху вниз на мои бесплодные попытки. — Ждет он, кто ему поможет. Помнишь, Лиза такой стишок придумала, когда маленькая была?
— Это не Лиза придумала, это Маршак написал, — бурчу я.
— Да? — искренне удивляется он и протягивает мне руку, за которую я машинально хватаюсь. — А я всю жизнь думал, что это она сама.
— Ну ты у нас отец года, тут никто не сомневается, — ядовито сообщаю я, вставая на ноги, и только тут соображаю, что Сафонов специально меня отвлек.
И поднял.
Вот же зараза.
— Спасибо, — буркаю я и снова еду.
Здесь уже нормальный уклон, можно самой стартовать — без его помощи.
Но он все равно держится немного позади меня и кричит «Умница», когда я решительно преодолеваю следующую горку, заезжая на нее, как надо.
