— Так, — говорит Сафонов решительно. — Я понял. Берись за мою палку, я тебя дотащу.
— Мне нельзя хвататься за твою палку, мы вообще-то разведены, — мрачно шучу я.
Андрей бы на такой уровень юмора только закатил глаза, а Сафонов откровенно ржет.
— Ну тогда давай за руку, — отсмеявшись, говорит он и сам берет меня за запястье, чуть выше перчатки. — За руку точно можно.
— Можно, — эхом повторяю я.
Бывший муж тянет меня за руку, и я наконец трогаюсь с места.
Забираюсь на ту самую горочку и ору ему:
— Дальше не надо!
Сафонов отпускает меня, и вниз я съезжаю сама.
Быстро съезжаю! Не то что до этого!
Не потому что мне не страшно — мне очень, блин, страшно! — но ведь Сафонов смотрит.
Я и так уже застряла посреди горы, как дурочка, надо хоть сейчас показать ему, что я вообще-то еще ого-го!
Рассекаю на сноуборде, живу свою лучшую жизнь и… да твою же мать!
Я не удерживаю баланс и лечу в снег. Вовсе не боком, как учил меня Андрей, а спиной. А если еще точнее, то задницей.
Но копчик вроде жив. Вот и плюсы пышной попы — страхует при падении.
Лежа в снегу, я верчу головой.
Есть ли шансы, что бывший муж уже свалил с горы и не видел моего позора?
— Помочь?
Ноль шансов.
— Ты следишь за мной что ли? — со вздохом спрашиваю я.
— Нет, просто сзади ехал. Давай руку, помогу встать.
— Я не беспомощная!
— Я в курсе. Давай руку.
Я презрительно фыркаю и ожесточенно дергаюсь, пытаясь подняться сама. Когда на ногах доска, это тот еще вызов.
Но я готова к вызовам! Я можно сказать, создана для них!
— Жук упал и встать не может, — задумчиво говорит Сафонов, с интересом глядя сверху вниз на мои бесплодные попытки. — Ждет он, кто ему поможет. Помнишь, Лиза такой стишок придумала, когда маленькая была?
— Это не Лиза придумала, это Маршак написал, — бурчу я.
— Да? — искренне удивляется он и протягивает мне руку, за которую я машинально хватаюсь. — А я всю жизнь думал, что это она сама.
— Ну ты у нас отец года, тут никто не сомневается, — ядовито сообщаю я, вставая на ноги, и только тут соображаю, что Сафонов специально меня отвлек.
И поднял.
Вот же зараза.
— Спасибо, — буркаю я и снова еду.
Здесь уже нормальный уклон, можно самой стартовать — без его помощи.
Но он все равно держится немного позади меня и кричит «Умница», когда я решительно преодолеваю следующую горку, заезжая на нее, как надо.
Я ничего не отвечаю, но в груди расцветает гордость.
Есть еще порох в пороховницах! Рано меня отправлять на свалку истории!
Так и скажу пацану в прокате, когда буду сдавать этот блядский сноуборд.
У подножия горы мы оказываемся вместе с Сафоновым.
Я качусь на доске, он рядом неторопливо скользит на лыжах.
— Еще разок? — спрашивает он.
— Ни за что. — Я ищу глазами голубую куртку Андрея, чтобы придушить его и закопать прямо у подножия горы, но он куда-то предусмотрительно смылся.
— Испугалась? — Сафонов поднимает очки на лоб и прищуривает свои темные глаза. — Это нормально. Горы они вообще-то не для всех.
— А для кого? Для избранных что ли? — вскипаю я.
Он молча и насмешливо улыбается.
Невыносимо.
— Поехали, — угрюмо говорю я.
Кто-то меня слишком хорошо знает.
Сафонов самоуверенно лыбится и машет в сторону подъемника:
— Вперед!
— Ой нет. — Я вдруг останавливаюсь и машу рукой. — Слушай, я передумала. Это нужно же будет ботинки отстегивать, а я не умею.
— Я помогу. Это должно быть несложно.
— И ехать просто так неинтересно, нужно тогда наперегонки, — вслух размышляю я.
— Давай наперегонки, — кивает он.
— С тобой? — Я фыркаю. — Очень честное соревнование получится! Ты тут уже много раз катался, с инструктором учился и все такое, а я не такая продвинутая.
— Я дам тебе фору, — обещает Сафонов.
— Сколько?
— Тридцать секунд.
— Пфф! Я пошла в номер.
— Минуту.
— Пойдет.
Я сдержанно киваю, но на самом деле с трудом сдерживаю улыбку.
Сафонов ненавидит, когда вдруг срывается то, на что он уже рассчитывал. В таком состоянии с ним проще всего вести переговоры, можно на многое его прогнуть.
Интересно, он сам о себе это знает?
Мы снова поднимаемся наверх.
Сафонов честно встает передо мной на колени и помогает мне пристегнуть ботинки.
— Считай до шестидесяти, — говорю я, надвигаю на лицо очки и стартую.
И, конечно, я еду не быстро. Я же не самоубийца.
И, конечно, Сафонов, повернутый на соревнованиях так же, как и все мужики в мире, вскоре проносится мимо меня.
— Поднажми! — кричит он.
— Да щас, — бормочу я, внимательно следя за тем, чтобы снова не застрять у горки.
Когда я наконец спускаюсь вниз, Сафонов там уже замучился меня ждать.
— Не помогла тебе фора, — хмыкает он с очень победоносным видом.
— Поздравляю, — небрежно говорю я. — Тебе же, как всегда, нужно почувствовать себя героем. А на моем фоне это, как всегда, сделать проще всего. Рада была помочь подлечить самооценку.
С его лица мгновенно слетает веселье.
Я тоже его хорошо знаю. Слишком хорошо.
И знаю, куда и как бить, чтобы было больно.
— Забавно, что тебе никогда в жизни не приходило в голову поддаться мне, — задумчиво говорю я. — Мне даже стало интересно: а вдруг ты стал мудрее и дашь мне сейчас выиграть? Собственно, я ради этого и полезла второй раз на гору. Провела эксперимент. Но, как мы только что выяснили, некоторые вещи не меняются.
— Такие, как твой ядовитый язык? — хмуро спрашивает он. — Ткнула меня носом в лужу и легче стало?
Я пожимаю плечами.
Мне тоже уже невесело. И я даже немного жалею, что ляпнула это. Забыла, что не могу его просто заблокировать — нам же, блин, еще работать вместе.
— Конечно, легче, — с вызовом говорю я, отстегиваю ботинки, беру доску под мышку и отправляюсь к прокату.
Если повезет, встречу по дороге Андрея и дам ему сноубордом по башке.
Чтобы думал в следующий раз, куда меня звать на романтическую прогулку.
Глава 6.
— Катя, прости! Ну прости! Я правда не подумал, что ты обидишься! — растерянно повторяет Андрей, которому я все от души высказала.
— В смысле не знал?! Ты бросил меня на горе!
— Почему бросил-то? — искренне не понимает он. — Я просто поехал вперед. И у тебя же все прекрасно получалось, я сам видел!
— Какая разница, как у меня получалось? Ты все равно должен был остаться со мной.
— Должен был. Прости, пожалуйста, — быстро соглашается он. А потом осторожно спрашивает: — А зачем?
— Чтобы помогать мне, — мрачно говорю я. — Если бы я там застряла.
Андрей улыбается, как будто я сказала что-то смешное.
— Катя, на учебной трассе нереально застрять. И травмироваться тоже.
Да конечно!
Будет он мне еще рассказывать!
В моем возрасте травмироваться можно где угодно. Я как-то в супермаркете слишком резко наклонилась к нижним полкам за упаковкой курицы, и у меня заклинило поясницу.
Еле разогнулась, между прочим.
Если уж «Пятерочка» может быть такой опасной, то что говорить про горы?
— Представь, что я затормозила и не смогла поехать дальше, — обвиняюще спрашиваю я. — Тогда что?
