— Тогда ты бы просто отстегнула одну ногу и толкнулась вперед. В чем проблема?
Андрей говорит это абсолютно спокойно. В его голосе звучит полная убежденность, что именно так я бы и поступила.
Он ведь не врет. Он реально так думает.
И шквал моих эмоций резко утихает, как будто кто-то убрал с огня кипящую кастрюлю, и вся пена разом осела.
«Андрей ведь вообще не видит во мне нежную девочку, которой надо помогать и которую надо защищать, — вдруг доходит до меня. — Я старше его на десять лет, я выше его по должности, и он меня воспринимает исключительно как взрослую бабу, уверенную в себе на сто процентов. Он не видел, как я реву от беспомощности, он не знает, что я ужасно рассеянная, он не думает, что мне может быть страшно, что я могу чувствовать себя слабой или глупой».
Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
— Нет никакой проблемы, — говорю я ровно. — Просто мы поехали вместе, а ты меня бросил. Это было обидно.
Андрей порывисто обнимает меня и шепчет на ухо:
— Прости, прости, прости. Я не знал, что я тебе так нужен. Теперь буду всегда кататься только рядом с тобой. Хорошо?
— Я больше вообще не буду кататься, — бурчу я.
— Буду надеяться, что ты передумаешь, и завтра мы вместе пойдем на синюю трассу, — мягко говорит он. — Обещаю: не отойду от тебя ни на шаг. Прости меня, идиота, ладно?
— Посмотрим, — неопределенно говорю я.
Но из его рук не вырываюсь.
Я люблю обниматься, а Андрей это делает неплохо. Немного вяло, но зато руки у него теплые. И пахнет он цитрусовым гелем для душа, вполне приятно.
— Ты у меня такая красивая, — выдыхает Андрей и ласково касается губами моих волос. Потом целует лоб, кончик носа и щеку.
Но меня его нежность никак не возбуждает. Даже обидно.
Что это за роман такой, от которого в животе не порхают бабочки?
С другой стороны, влюбиться без памяти легко в восемнадцать, а что делать в сорок? Когда ты уже взрослая и на опыте?
Вроде и стараешься быть романтично настроенной, но то в спину вступит, то про оплату коммуналки вспомнишь. К тому же, слишком хорошо знаешь мужчин и видишь все их недостатки.
«Эй, притормози, Катя, — одергиваю себя я. — С таким подходом реально останешься одна. Снизь планку. Ты же не замуж второй раз собираешься, а просто приятно проводишь время. Развлекаешься».
Может, Андрей и не идеал мужика, но как минимум он умеет открыть рот и извиниться. Даже если не понимает, за что.
А вот от Сафонова извинений как раз было не дождаться.
Он мог притащить мне огромный букет тюльпанов, если чувствовал себя виноватым, мог перевести мне денег на карту, мог заказать на ужин мои любимые суши, но чтобы прям словами выговорить «прости, я был неправ» — нет. Никогда! Для такого его речевой аппарат не приспособлен.
Какие-то врожденные логопедические проблемы, видимо.
И тут я вспоминаю, что Сафонов совсем недавно извинился передо мной. В лифте.
Сказал, что был неправ, когда считал меня непригодной для карьеры в айти.
Что ж, даже если он и соврал, это все равно было приятно.
Может, если бы в тот ужасный вечер он сказал мне «Извини», а не «Сама виновата», еще можно было бы что-то склеить…
— Катя!
— Да? — вздрагиваю я.
— Ты со мной? — недовольно спрашивает Андрей.
Я вдруг понимаю, что он пока он меня активно соблазнял (ну, в понимании Андрея активно), я уплыла мыслями к бывшему мужу.
Браво, Катя!
Пять баллов.
— Все нормально, просто я есть хочу, — неловко говорю я и отодвигаю Андрея от себя.
— А. Ну… окей? — соглашается он. Но по лицу видно, что не очень доволен. — Пойдем тогда на обед?
— Пойдем. Я только накрашусь и переоденусь.
— Я тогда там тебя буду ждать.
— Договорились.
Андрей уходит из моего номера, куда я его вызвала гневным звонком, а я закрываю дверь и смотрю на себя в зеркало.
После сноуборда лицо все еще разрумяненное, свежее, но это не делает его юным. И дело даже не в коже, хотя и она уже подводит. Дело во взгляде — он слишком… слишком взрослый, что ли.
У Лизы в ее девятнадцать глаза сияют счастьем и предвкушением, а в моих глазах — усталость. Ноль наивности, ноль иллюзий, ноль ожиданий.
Плюс темные круги — последствия вчерашнего перелета.
Хорошо хоть с ними можно легко справиться.
Достаю косметичку и начинаю краситься. Основательно так: с тональным кремом, румянами и подводкой. Обычно я просто крашу ресницы, наношу прозрачный блеск на губы, и хватит с меня, но тут вдруг почему-то захотелось.
«Ага, — хмыкаю я, разглядывая свое отражение. — Захотелось ей, ну. И с Сафоновым это никак не связано, правда?»
Неправда.
Конечно же, связано.
Я уже дважды встречалась с бывшим мужем не в самом приглядном виде, и логично, что в третий раз мне хочется быть во всеоружии.
Есть ведь шанс, что мы увидимся с ним на обеде?
Распускаю волосы и старательно их расчесываю.
Перетряхиваю свой небольшой чемодан, собранный на скорую руку, и достаю голубой свитер с красивым вырезом. К нему вместо джинсов надеваю плотную обтягивающую юбку и ботильоны на каблуке, брошенные в чемодан буквально в последний момент.
Вдруг пригодятся.
Ну вот и пригодились.
Критическим взглядом оглядываю себя, поворачиваюсь перед зеркалом. На самом деле неплохо: свитер подчеркивает грудь, юбка красиво обрисовывает бедра, и фигура сразу выглядит женственно.А голубой цвет идеально подходит к моим глазам.
Выхожу из номера довольная.
Гордой походкой направляюсь к лифту, захожу туда, здороваюсь с парой примерно моих лет и ловлю на себе их недоумевающие взгляды. И он, и она одеты по спортивному, и я на их фоне выгляжу слишком нарядно.
«А вдруг тут все так на обед одеваются? — закрадывается мне в голову неприятная мысль. — И одна я как дура нарядилась?»
Я специально не еду на минус первый этаж, где располагается ресторан, а выхожу на втором. Спускаюсь по лестнице несколько пролетов так, чтобы было видно столы и обедающих за ними людей, пару секунд их разглядываю и… да, тут все в спортивном.
Смотрю на стол, за которым сидят наши ребята: из них половина вообще в лыжных штанах, включая нашего начальника Виталю. Сразу со склона пришли поесть, наверное.
И я среди них на каблуках и с декольте.
Да уж… Перестаралась.
Может, мне пойти переодеться, чтобы не выпадать из общей массы? Или фиг с ними?
— Кого ищешь? — спрашивает Сафонов, становясь рядом со мной.
Я вздрагиваю и резко поворачиваю на него голову.
— Уж точно не тебя. Ты и так постоянно около меня появляешься. Реально что ли следишь?
Он хмыкает, а я отмечаю, что он тоже не в спортивном. На нем голубые джинсы и белый свитер, который мне совершенно незнаком.
Так странно — раньше каждую его вещь я знала в лицо. Некоторые из них даже сама покупала. А теперь не только Сафонов стал мне чужим, но и его гардероб.
— Красивая юбка, — говорит мой бывший муж, окинув меня оценивающим взглядом. Почему-то мне кажется, что он думает о том же, о чем и я. — Тебе идет. Новая?
— Ей лет десять, — со вздохом сообщаю я.
— А я ее почему-то не помню.
— Неудивительно. Мы же с тобой никуда не ходили, ты меня помнишь только в домашних штанах и футболках, — огрызаюсь я и запоздало понимаю, что прозвучало это слишком резко. — Прости. Это неважно.
— Но мы и правда никуда не ходили, — задумчиво говорит Сафонов и тоже, как и я, облокачивается на перила. — Думаешь, надо было?
— Нам бы это не помогло, — мрачно говорю я.
Секунду мы оба молчим.
— Твои там, да? — Он указывает рукой в сторону стола, где расположился наш стартап.
— Да.
Сафонов внимательно разглядывает моих коллег, а потом с ухмылкой поворачивает ко мне голову.
— И с кем из этих бедолаг у тебя роман?
Глава 7.
— Чего?! — У меня от его наглости даже дыхание перехватывает. — Ты не охренел мне такие вопросы задавать?
— Я просто интересуюсь, — не моргнув глазом отвечает Сафонов. — На правах бывшего мужа.
— Таких прав не существует.
— Тогда на правах будущего начальника? — нахально предполагает он. — Чтобы правильно понимать атмосферу в коллективе и оценивать все риски?
Я закатываю глаза.
Как я могла забыть?
Если Сафонову что-то надо, он же как бультерьер — вцепится, и не оторвешь.
— Успокойся, — говорю ему. — Нет у меня никакого романа. Тем более на работе.
— А наша Лиза говорит, что есть, — сообщает он. — И как раз на работе. Получается, кто-то из вас врет. Как думаешь, кто? Неужели мы воспитали лгунью?
— Мы? — фыркаю я. — Какое громкое слово. Это я ее воспитывала, пока ты вечно был на работе.
— Значит, ее вранье — это плоды твоего воспитания? — с усмешкой интересуется он.
Вот умеет он загнать в логическую ловушку…
— Да не врет она, — вздыхаю я. — Но слишком много болтает. Это факт.
— Лиза с детства болтушка, — соглашается Сафонов и снова переводит цепкий взгляд на стол, за которым сидят наши ребята. — Так кто из них?
— Не твое дело.
— Хм. — Он прищуривается, и я не удерживаюсь от смешка.
Сафонов пытается из себя Шерлока Холмса изобразить или что?
За нашим столом сидит семь человек. Шесть мужчин и Злата, наша тестировшица.
