— Эй, сволочь! — Из-за угла главного корпуса к нам направляются несколько парней из команды по лакроссу, Айзека с ними нет, но он может появится в любую секунду. — Какого хрена ты делаешь на нашей территории?
— Подождите, парни, я флиртую, — отмахивается Ник. — Если хотите понежничать со мной, то встаньте в очередь.
Отлично, я девушка капитана команды по лакроссу, а это значит, что сейчас парни будут отстаивать мою честь, а заодно заставят врага отвечать за то, что посмел зайти на территорию «Примроуз». Между нашими школами это считается преступлением, все равно что ввалиться в чужой дом без разрешения.
— Беги, — едва слышно прошу я.
Улыбка Ника становится шире, словно я сделала ему комплимент.
— Переживаешь за меня?
— Не за тебя, а за парней из нашей школы. Здесь повсюду камеры, у нас запрещены драки. Все строго, вплоть до исключения.
— А по-моему, я тебе понравился. — Повернувшись, Ник поднимает руку, показывая парням средний палец, а затем несколько раз отталкивается ногой от асфальта. — Кстати, Баунти, — он указывает на свою щеку, — это было впечатляюще.
Ник набирает скорость на скейте, и парни из команды, выкрикивая ругательства, переключаются на бег.
— Быстрее, мальчики, быстрее! Догоняйте, — провоцирует их Ник. — Вы точно спортсмены?
Не знаю, догонят ли его, зато знаю, что за кровавый ужас произойдет, если поймают. Мне бы этого не хотелось. Меня до чертиков пугают драки, насилие и вид крови. Я до сих пор не могу поверить, что дала Нику Роверу пощечину. Никогда и ни на кого раньше я не поднимала руку. Может, наши школы прокляты и мы действительно не можем решать проблемы между собой иначе?
***
Вечер я трачу на последнее перед каникулами дополнительное занятие по французскому языку, а после заезжаю в книжный магазин и покупаю новое издание биографии принцессы Дианы, которые коллекционирую. Я планировала не задерживаться в торговом центре, но магазин косметики снова поймал меня в капкан, поэтому я выхожу из «Ульта Бьюти» с полными пакетами увлажняющих кремов, скрабов и средств для защиты от солнца, без которых моя кожа погибнет на каникулах. Не все покупки для меня, конечно, я взяла подарки и для Руби с Линдси.
Вернувшись домой, я перекусываю свежим салатом с лососем и авокадо, который Марта заботливо приготовила специально для меня. Поднявшись в комнату, первым делом иду к компьютеру, чтобы заняться фотоотчетом для сайта. Перед тем как отобрать снимки, я удаляю фотосессию у бассейна, от одного вида этих фото у меня горит ладонь, будто я только-только ударила Ника Ровера.
Отправив Руби кадры с чирлидершами, я принимаюсь обрабатывать запечатленные игровые моменты. В такие минуты, когда я при помощи фотошопа, настраиваю бегунком свет, играю с тенями и экспозицией, время пролетает слишком быстро. Клянусь, я могла бы заниматься этим всю жизнь.
За дверью слышится женский смех — Мейсон вернулся домой, и не один. Потерев отяжелевшие веки, я смотрю на время: папа задерживается на работе, а мама в картинной галерее на открытии новой выставки ее подруги. Что ж, сегодня нас явно ждет поздний ужин.
Встав из-за рабочего стола, я иду к двери и выглядываю в коридор: Мейсон пятится к своей комнате, на руках у него сидит девушка, вцепившаяся в его торс, как коала. Оба не замечают меня, потому что заняты поцелуями. Фу.
Еще на прошлой неделе он приводил сюда блогершу из «Мемфиса», а сегодня уже новая девушка, имя которой он вряд ли вспомнит после ее ухода. Типичный Мейсон. Не уверена, что он когда-нибудь изменится и перестанет менять девушек с такой скоростью, словно хочет побить какой-то рекорд.
Прикрыв дверь, я беру наушники, потому что не хочу случайно услышать шлепки или стоны, моя нервная система этого не переживет. Не успеваю надеть наушники, как дверь раскрывается. Мейсон снова зашел без стука.
— Почему не берешь трубку? Мы с Айзеком звонили тебе весь день.
— Полегче, сбавь отцовский тон. — Плюхнувшись в компьютерное кресло, надеваю наушники на шею. — Выключила звук перед французским и, видимо, забыла включить.
Скрестив руки на груди, Мейсон прислоняется бедром к столу.
— Айзек сказал, что парни из его команды видели, как около тебя крутился Ровер. На нашей территории, — он особенно выделяет последнее предложение, будто я ничего не понимаю. — Что этот урод хотел от тебя?
— Хотел извиниться за то, что уронил меня, — пожимаю плечами я и поворачиваюсь к компьютеру. Судорожно пытаюсь понять, зачем соврала, но разум быстро подкидывает ответ: ложь уменьшит вероятность новой драки.
— И все? Не угрожал, не спрашивал: ходили ли мы к копам?
— Нет. Мейсон, поверь, если бы мне кто-то угрожал, ты бы узнал это одним из первых.
Мейсон сжимает челюсти, ему не нравится мой ответ, он хочет услышать, что мне пытались причинить вред, чтобы у него был лишний повод отомстить.
— Просто разрисуй их машины в отместку, — предлагаю я.
— Слишком просто, — качнув головой, он поворачивается к двери.
— А что с той блогершей, из-за которой и случился весь скандал с «Норд»? Констанс. Я так понимаю, ты уже бросил ее. Это мимолетное развлечение стоило разукрашенного джипа?
Отмахнувшись, Мейсон прикрывает за собой дверь.
Только после разговора с братом я понимаю, что стоило бы позвонить Айзеку и сказать, что со мной все в порядке. Взяв рюкзак, достаю из кармана телефон, на экране горит множество пропущенных вызовов, и меня накрывает волной стыда. Мейсон и Айзек переживали за меня, пока я закупалась новыми кремами.
Айзек отвечает спустя два гудка:
— Детка, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спрашивает он.
— Да, прости, звук был выключен.
— Черт, я чуть с ума не сошел, когда парни рассказали, что этот псих заявился к нам в школу и говорил с тобой. Я убью его.
— Встань в очередь, — тяну я, откидываясь на спинку стула, — но боюсь, что она очень длинная.
— Проведем завтра день вместе? — неуверенно предлагает он после короткой паузы.
— Конечно.
— Бэйли?
— Да?
— Мне правда жаль, что я оказался трусом, — почти шепотом признается он. — Это дерьмо не дает мне покоя.
— Давай больше не будем об этом? Скоро каникулы и мы не увидимся целое лето, меня беспокоит только это.
— Точно?
В уголке экрана всплывает оповещение из соцсети, и я наклоняюсь ближе к ноутбуку.
Ник Ровер:
Я так и не получил ответ на свой вопрос.
О боже!
И он еще смеет писать мне?
— Бэйли? Ты меня слышишь?
— Эм, плохо, что-то со связью, — бормочу я, судорожно открывая Сеть. — Что ты сказал?
— Спросил, точно ли у нас все в порядке?
У «нас» может быть и да, но у меня — нет. И я срочно исправляю это, удаляя новое сообщение.
— Да, на все сто процентов.
— Ты самая лучшая, ты в курсе? Люблю тебя.
— И я тебя, до завтра.
Завершив вызов, я открываю вкладку с настройками профиля и закрываю возможность писать тем людям, которых нет в списке моих друзей. Сделав это, я ехидно улыбаюсь, но уже в следующую секунду вспоминаю о других соцсетях, поэтому трачу время на то, чтобы закрыть доступ к аккаунту везде, даже в Пинтерест.
Глава 5 Небольшие трудности
Август
Весь учебный год я представляла, как здорово будет провести лето с семьей на побережье Ки-Уэст, но мои фантазии быстро разбились о реальность. Папа пробыл на побережье всего четыре дня, а потом ему пришлось срочно уехать по работе. Спустя две недели его отсутствия мама стала слишком нервной, она целыми днями пыталась дозвониться до отца, а когда получалось, кричала, что он испортил лето всей семье.
Мейсон почти не появлялся дома, проводя время на пляжных вечеринках. Айзек обещал приехать в гости к середине лета, но его не отпустили родители. По итогу я провела лето в одиночестве на пляже, изредка созваниваясь с подругами и с миссис Доусон — психологом, к которой регулярно хожу уже пару лет по наставлению мамы. Она считает, что никто не любит нытиков и люди вокруг не должны знать о твоих проблемах, поэтому лучше доверять секреты человеку, который связан конфиденциальностью. Я действительно получаю удовольствие от сессий с психологом, общаясь с ней, я чувствую себя в безопасности и буквально купаюсь в теплом ощущении, что мои мысли и эмоции важны, меня слышат и понимают. Правда, за каждый сеанс папа отдает крупную сумму, но мама убедила его, что это острая необходимость. Мейсон же считает психологию чушью и предпочитает давать выход эмоциям на тренировках. Спорт — его способ борьбы со стрессом и злостью.
Уезжать из Ки-Уэст мы должны были все вместе, но мама поменяла свой билет и сорвалась домой на неделю раньше, ничего толком не объяснив.
— Что-то не так, — задумчиво протягивает Мейсон, заказывая такси в приложении. — Чтобы нас никто не встретил в аэропорту? Даже водителя не прислали.
— Мама не берет трубку. — Сбросив пятый по счету вызов, я убираю телефон. — Папа тоже. Какова вероятность, что нам готовят вечеринку-сюрприз в честь возвращения домой?
— Нулевая. — Взяв наши чемоданы за ручки, Мейсон кивает на подъезжающую машину.
Когда мы садимся в прохладный салон, мне перезванивает папа:
— Что случилось? — взволнованно спрашивает он. — Столько пропущенных.
— Это мы у вас хотели спросить. Мы с Мейсоном думали, что нас кто-нибудь встретит, если вам все еще нужны дети, конечно.
Виснет пауза. Мейсон посылает мне вопросительный взгляд, и я пожимаю плечами.
— Твое молчание означает, что мы вам больше не нужны? — шучу я.
— Погоди, разве вы прилетаете не завтра? Пятнадцатого числа.
Я вздрагиваю, когда водитель шлепает по рулю, сигналя внедорожнику, перекрывшему нам дорогу.
— Сегодня пятнадцатое, пап.
Тихо выругавшись, он нервно смеется.
— Прости, милая, из-за жары голова не на месте. Я был уверен, что сегодня четырнадцатое. Мама, видимо, тоже.
— Не переживай, мы взяли такси. Скоро будем. Передай Марте, что я везу ей ожерелье из ракушек, так что с нее печенье.
Прочистив горло, папа бросает короткое «ждем» и сбрасывает звонок.
— Слышал? — Сжав телефон, я поворачиваюсь к Мейсону. — Про нас забыли. Мы что, в параллельной вселенной, где у мамы не расписан каждый наш шаг?
— Может, и правда готовят вечеринку? — с сомнением в голосе предполагает он, потирая нос.
Дорога до дома кажется вечной, у меня внутри все горит от желания поскорее увидеть папу и Марту, по которым я жутко соскучилась.
Телефон разрывается от оповещений — Руби и Линдси обсуждают, когда мы сможем пойти по магазинам, чтобы закупиться горой одежды и канцелярией на новый учебный год. Айзек присылает цифру «5» и эмодзи разбитого сердечка — столько дней осталось до его возвращения в Уэст-Мемфис, и я отправляю ему разбитое сердечко в ответ.
Мейсону, кажется, звонит весь город. Мы только вернулись, а его уже пригласили на несколько вечеринок. Пока брат громко смеется и глупо шутит, болтая с друзьями, я смотрю в окно. В груди разливается тепло от вида знакомых улиц, торговых центров и кафе. Не могу поверить, что уже в следующем году буду учиться в университете и надолго уеду отсюда.
Когда мы заезжаем на родную улицу, то я не могу перестать улыбаться, наш дом ни капли не изменился, но я внимательно рассматриваю каждую деталь: крыльцо с колоннами, круглое витражное окно на чердаке, светлый фасад и почтовый ящик в виде копии дома.
Выйдя из машины, я закидываю сумку на плечо и иду следом за Мейсоном, который катит наши чемоданы. Мы не успеваем дойти до крыльца, как входная дверь открывается, но встречают нас не родители, а семейный юрист.
— Привет, мистер Палмер, — замедляет шаг Мейсон. — Какими судьбами?
— Привет, ребята, как каникулы? — тараторит он, проходя мимо и взмахивая рукой. — Простите, жутко спешу.
Оставив чемоданы на крыльце, мы заходим в дом. В холле никого, поэтому я иду следом за Мейсоном в гостиную. Сидя в кресле, мама утирает слезы платком, а папа, откинувшись на спинку дивана, массирует виски.
— Что случилось? — спрашивает Мейсон.
Вздрогнув, мама растягивает дрожащие губы в улыбке.
— Наконец-то приехали, — выдыхает она, разыгрывая непринужденность. — Мы вас заждались.
Поднявшись, папа идет в нашу сторону, раскрывая руки для объятий.
— Как вы выросли за лето.
— Вы что, разводитесь? — озвучивает Мейсон страшный вопрос, который зудит в моей голове с того момента, как мы перешагнули порог гостиной.
— С чего ты взял? — Рассмеявшись, папа похлопывает его по плечу и после коротких объятий, подходит ко мне. Утонув в отцовских руках, я с наслаждением вдыхаю аромат его парфюма.
— Мы встретили на крыльце мистера Палмера, — поясняю я. — А вы оба выглядите разбитыми.
— Никто ни с кем не разводится, — успокаивает папа. — Просто возникли небольшие финансовые трудности.
Хмыкнув, мама тут же всхлипывает, прикрывая рот платком.
— Идите наверх, отдохните с дороги, а потом поговорим, хорошо?
— Но папа…
— Я сказал позже, — строго повторяет он, и на этот раз мы слушаемся.
