— Потому что у меня нет решения, — разводит руками. — Да, я позволял тебе делиться переживаниями с тишиной в трубке, но приближаться не планировал. В какой-то момент из твоей жизни пропали бы Артём, а заодно и входящие со скрытого номера. Возможно, ты искала бы его, как и остальные, а, возможно, быстро забыла и утешилась в объятиях кого-то другого. В любом случае просто жила дальше и никогда не узнала бы, по какой причине появились мы оба. Это, — указывает на меня, а затем обводит комнату рукой, — незапланированный момент. Исходя из озвученных ранее причин, вернуться к привычной жизни прямо сейчас ты не можешь, но и рядом со мной тебе не место.
Последняя фраза, после которой он оставляет меня наедине с мыслями. Не самыми позитивными. Укутавшись в плед, нахожу максимально удобное положение и закрываю глаза. Перемалываю всё, что было сказано за прошедшие полчаса, по какой-то причине откидывая подальше факт отбывания Климом срока в тюрьме и сосредоточившись на последнем предложении.
«Рядом со мной тебе не место». Просто и понятно. И я с ним согласна, вот только имеется нюанс: мне некуда идти. Если сейчас он вышвырнет меня из своего дома и жизни, я встану посреди дороги и буду стоять, пока не погибну или же, пока не найдётся ещё один Клим, который проявит жалость. А это именно она, если я верно поняла.
Что делать, если не знаешь, что делать? Странно и одновременно страшно. Ни документов, ни денег, ни места, где я могу прийти в себя. Уехать в Астрахань? Но для того чтобы это сделать, необходимо вышеперечисленное, да и где гарантия, что меня не будут там искать. Нужно предупредить своих, что обо мне будут спрашивать. Или же, наоборот, не стоит связываться?
Голова лопается от предположений и непонимания, в каком направлении двигаться. Ситуация, в которой я оказалась, страшна сама по себе тем, что я попала в мир, привычный для Клима, но неизвестный для меня. И только с помощью такого, как он, есть шанс выпутаться. Он меня спас, помог и привёз в свой дом, а вот копаться в куче моих проблем не обязан. Да и не нужно ему это…
Он испытывает лишь сочувствие по отношению ко мне. Иногда после завершения звонка со скрытого номера, я позволяла себе думать, что звонивший интересуется мной по причине симпатии. Большинство сталкеров действуют, исходя именно из таких мотивов, но встретившись с Климом лично, иллюзия разрушилась. Как правило, ради небезразличных нам людей, мы готовы на сильные поступки, и будь я ему хоть немного симпатична, он бы постарался, но…
Я могу лишь попросить и ничего не могу предложить взамен. Услуги повара ему не нужны, уборщицы, видимо, тоже. Да и вообще, он может быть связан отношениями. Клим на свободе десять месяцев, а этого достаточно, чтобы возобновить личную жизнь. Не удивлюсь, если я отягощающий элемент, не позволяющий какой-нибудь женщине, заявляться в его дом. Нужно проявить смелость и проговорить этот момент, предложить любую помощь со своей стороны, чтобы иметь возможность быть квартирантом на неопределённый период.
И пока прокручиваю варианты, что могу предложить мужчине, обезболивающее действует, а я проваливаюсь в сон. Страшный сон. И в нём Артём с перекошенным яростью лицом наносит мне удары. Вновь ощущаю раздирающую боль, прокатывающуюся по телу, и, кажется, слышу хруст костей, едва сдержав тошноту от непривычного звука. Он что-то кричит, но я не слышу, думая лишь об одном — выжить. Закрыться, убежать, исчезнуть — всё что угодно, лишь бы издевательства прекратились. Пылающий очаг внизу живота заставляет принять позу эмбриона и ждать передышки. Убираю ладонь, и взгляд упирается в кулон, словно маятник, раскачивающийся перед моим лицом. Хочу его схватить, но предмет ускользает. А затем снова боль и мой крик…
— Вера!
Кто-то зовёт меня по имени и трогает за плечо, обжигая касанием. Издаю шипение, отдалившись от руки, но спиной упираюсь в преграду.
— Вера, проснись!
Меня сильно встряхивают. Распахнув глаза, вижу лицо Клима. Пульсация в области затылка и затруднённое дыхание не сразу позволяют настроить фокус. Наполненный тревогой взгляд и частое дыхание, дают понять, что разбудил он меня не с первого раза.
— Ты кричала. Что снилось?
— Тот вечер… то есть, ночь в лесу… И Артём, избивающий меня. — Перевожу взгляд в потолок, только сейчас отметив, что он голубой. — Три дня мне ничего не снилось…
— В этом и прелесть первых дней после сильных травм: проваливаешься в темноту и плаваешь в вакууме. Защитная реакция организма, который ограждает себя от новых потрясений.
— А потом? — Всё ещё не смотрю на него.
— Снова и снова проживаешь травмирующий момент.
— Это проходит?
— Да. Но когда, ответить тебе не смогу.
— Когда отпустило тебя? — Почему-то уверена, что задаю правильный вопрос.
— Через год.
— Год… Долго.
— У каждого события своё время.
— Твоим было убийство жены?
Тишина как подтверждение. Можно ли сравнить потерю человека и физическое насилие? На мой взгляд, нет. Потому что я жива, а вот жена Клима нет.
Наконец, поворачиваю голову и смотрю на него. Тоска. Бесконечная тоскливая пропасть на дне потухшего взгляда, как доказательство, что сейчас он мысленно в своём травмирующем моменте. Пережил ли он его, смирился, вступил в новый этап? Ответа не будет. Не для меня.
Моя ладонь зажата в его тёплой, словно я цепляюсь за спасательный круг, молчаливо умоляя о помощи. А ещё меня слегка потряхивает, лицо влажное от слёз. Хочу всхлипнуть, но вовремя вспоминаю, что подобного делать нельзя, поэтому отталкиваюсь, чтобы сесть, а Клим помогает.
— И как теперь спать? — Произношу в пустоту, позволив себе глубоко дышать.
— Иногда нахождение кого-то рядом помогает почувствовать себя в безопасности.
— У меня никого нет.
— Есть я.
Не ждёт одобрения, поднимает меня и несёт в спальню. Ту самую, где я впервые пришла в себя. Кладёт на кровать, замотав в плед, а сам ложится на свободной половине. Тусклый свет небольшого ночника гаснет, а я лежу в темноте, прислушиваясь к дыханию Клима. Он рядом и одновременно далеко, поэтому осторожно переворачиваюсь на другой бок, подползаю к мужчине и, уткнувшись лицом куда-то ему в плечо, мгновенно проваливаюсь в сон.
Глава 8
Утро и ощущение, что по мне проехался каток. Раз десять, не меньше. Мне кажется, что я проснулась в том же положении, что и засыпала, только рядом нет того, кто создавал своим присутствием ощущение безопасности.
Клим был прав — мне больше ничего не снилось. По причине его нахождения рядом, или потому, что одного раза было достаточно, не знаю. Эти жестокие сны будут преследовать меня постоянно? Если да, то я однозначно хочу в сладкую пустоту, где не будет воспоминаний и лица Артёма.
Ползу по кровати, чтобы сначала осторожно сесть, а уже потом, ощутив ступнями пол, оказаться в вертикальном положении. Сегодня боль не такая острая, но всё ещё напоминающая, почему сейчас я не в своей квартире.
Ступаю босыми ступнями, осторожно открываю дверь и слышу негромкие звуки, доносящиеся со стороны кухни. А ещё аппетитные ароматы, пробуждающие голод. Даже носа касаюсь, чтобы убедиться — я снова полноценно чувствую запахи. Хоть что-то позитивное в общем отвратительном раскладе.
— Доброе утро, — оказавшись в дверях, приветствую Клима, который режет мясо и опускает кусочки на раскалённую сковороду.
— Добрый день, — указывает на окно, за которым уже вовсю кипит жизнь. Где-то кипит, далеко от этого дома. Но я даже рада, потому что к контактам с людьми не готова. — Голодная?
— Да, — отвечаю честно.
— Тогда садись, — кивком указывает на диван. — Мясо, рис, овощи, — выставляет передо мной тарелку. — Чай, кофе, компот, минеральная вода?
— Чай.
— Сейчас сделаю.
И пока накалываю вилкой тушёную спаржу, наблюдаю за мужчиной. У Клима привлекательное тело: не перекачанное, но со следами физических тренировок. Вполне домашний вид: спортивные штаны, свободная футболка, слегка взъерошенные волосы и такая же борода. На руках нет татуировок, но присутствуют мелкие шрамы в виде белёсых полос.
— Спасибо, — шепчу, опустив глаза, потому что обхаживать меня он не обязан.
И вчера мне открыто было сказано, что скоро придётся попрощаться. Вот только я не готова остаться один на один с проблемами, да и не знаю, что делать. Поэтому придётся собраться с духом и поговорить с ним. Только я ничего не могу предложить.
— Ешь. Организму необходимо восстановиться.
Награждает тёплой улыбкой, а мне не верится, что он мог кого-то убить. Да, любой человек может удивить, как, например, Артём, которого, как мне казалось, я знала, но Клим другое дело. Или же мне просто хочется так думать, потому что в данный момент я от него завишу? Нет гарантии, что в рандомный момент его не накроет яростью, которая выместится на мне. Я для него обуза, которую тащить в планах не было.
— Клим, я хотела поговорить. Вчера ты сказал, что мне не место рядом с тобой, но… — втягиваю воздух ртом и поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, — мне некуда идти. Совсем. И помощи попросить не у кого. Я могла бы поехать домой, в Астрахань, но у меня нет документов, да и Артём знает данные моих родных.
— Думаю, твоих родных уже проверили.
— Кто? — сглатываю, уже представив, в какой панике находится мама.
— Следователь, скорее всего, позвонил для уточнения, не появлялась ли ты дома. Или переложил задачу на местных. Артём и хозяин трупов, уверен, посмотрели лично.
— Это как?
— Просто, — пожимает плечами и садится за стол, выставив перед собой тарелку, — выставили наблюдение. Нескольких дней достаточно, чтобы понять, есть ли изменения в привычной жизни обитателей дома. Сюда же звонки и сообщения.
— То есть, моих родных не тронут?
— Смысла нет. Поверь, они уже поняли, что область ты не покидала. К тому же Артём знает, что ты пострадала физически и нуждаешься в помощи. Больницы и морги уже проверены.
— И? — Клим смотрит непонимающе. — Ты сказал, что больницы и морги он проверил, а дальше? Как найти человека, если его нигде нет?
— Значит, нужно искать того, кто его забрал, — указывает на себя.
— А он может тебя найти? — Становится не по себе от мысли, что в какой-то момент Артём может ворваться в дом и завершить начатое, то есть убить меня. А заодно и Клима.
— Не думаю. Он был ослеплён светом фар, к тому же бежал от выстрелов. Машину я скинул.
— Что значит скинул?
— Моя деятельность предполагает наличие транспортных средств почти во всех крупных городах страны. В некоторых регионах таких мест несколько. То есть, я в любой момент могу пересесть в другой автомобиль.
— А что это за деятельность? — Клим молчит, давая понять, что ответа я не получу. — Понятно, не моё дело. Возвращаюсь к своей просьбе… Я могу остаться с тобой? На время, пока не пойму, куда двигаться. Что предложить взамен, не знаю. Могу готовить, стирать, убирать… — Смотрит не моргая, видимо, ожидая дополнительных пунктов, которые могут его заинтересовать. — Заплатить не могу. Если бы продать машину, то какая-то сумма была бы, но она осталась в лесу… В общем, я согласна на любые условия.
Вскидываю подбородок, приготовившись к тому, что Клим пошлёт меня сразу и далеко. Но он внимательно изучает моё лицо, а затем ползёт взглядом ниже, задержавшись в районе груди и живота. А я не сразу, но понимаю, что есть ещё один вариант оплаты.
— Я… — замолкаю, не зная, как выразить свою мысль. — Могу и так, только подожди немного, когда… я стану более активной физически. Может, через неделю, или позже. Или нужно сейчас?
И по мере того как из моего рта вылетают слова, недоумение на его лице становится всё более заметным.
— Вера, я не принуждаю женщин к сексу. Даже если эти женщины мне что-то должны.
— Тогда… тогда мне нечем тебе заплатить за помощь.
Липкая тишина, разрушающая мои надежды на спасение. В голове роятся мысли, приводя лишь к одному выводу — я пропала. Клим укажет на выход, и пойду я в свою квартиру, где, уверена, меня быстро обнаружит Артём или тот, кого он обокрал. А ещё полиция, желающая прояснить обстоятельства гибели двух мужчин. В итоге смерть или тюрьма. В случае последнего мы с Климом окажемся на равных.
— Ты можешь оказать мне услугу. — Вздрагиваю, впиваясь в него взглядом и ожидая продолжения. — Предупреждаю, это не совсем законно.
— Нужно кого-то убить? — По какой-то причине именно этот вопрос всплывает первым.
— Нет. О причинении физического вреда речи не идёт.
— Тогда я согласна.
— Ты не спросила, что нужно сделать.
— У меня нет выбора, — возвращаюсь к поглощению пищи, получив одномоментное облегчение. Он готов договариваться, значит, и терпеть моё присутствие рядом. — Ты выставляешь условия, а я либо принимаю их, либо остаюсь один на один с полицией, Артёмом и неизвестным мне человеком. По-моему, выбор очевиден.
— Ты меня не знаешь и не можешь быть уверена, что я не причиню тебе вреда.
— Мне придётся тебе довериться.
Клим оценивает сказанное и заметно расслабляется. Видимо, сейчас я заключила договор с человеком, которого знаю лично всего несколько дней.
— Ладно, — отпивает кофе из кружки, — что ты знаешь об агентстве «Этажи»?
— Появились примерно год назад. Каталог предложений небольшой, но рекламируют себя активно: баннеры, билборды, звонки с предложением услуг. Соломенко злился, что названия с нашим схожее, но по факту предъявить им было нечего.
— Кого-то из риелторов знаешь?
— Нет. Держатся особняком, да и за контакты у нас отвечает Мартовна. Тебя интересует кто-то из сотрудников?
— Меня интересует дом, который выставили на продажу несколько дней назад через агентство «Этажи». Твоя задача под видом покупателя оказаться внутри и кое-что забрать.
— То есть, украсть? — Перестаю жевать, ожидая ответа от Клима, которого, по всей видимости, моя реакция веселит.
— Напоминаю, ты сама согласилась.
— Я не отказываюсь, — веду плечом, тут же жалея, потому что трещина в ребре напоминает о себе. — Просто хочу уточнить, а какое наказание предусмотрено за это преступление?
— В твоём случае, лишение свободы на срок до десяти лет.
Громко сглатываю, мысленно уже оказавшись в тюрьме. Не знаю, как там всё устроено, но мне точно не хочется попасть туда. Но ещё больше не хочется быть закопанной в лесу. Именно этот аргумент заставляет задавить всколыхнувшийся страх и неуверенно кивнуть.
— На сайте агентства есть видеообзор, который позволяет детально осмотреть помещения. Я укажу, где и что забрать. Твоя задача: уединиться на несколько минут, чтобы вскрыть тайник.
— Тайник? Я думала, это какой-то предмет на видном месте, например, статуэтка или небольшая картина.
— Четыре брикета, каждый размером с лист а4 толщиной семь сантиметров. С собой возьмёшь вместительную сумку. Есть же такие у девушек?
— Не мой формат, конечно, но наличие такой вопросов не вызовет. Только, — вовремя вспоминаю, что на мне даже трусов нет, — из одежды у меня лишь твоя футболка. А ещё лицо ужасное, — касаюсь переносицы, а именно клипсы.
— Лицо можно исправить толстым слоем тонального крема и… Что используют женщины, чтобы скрыть побои мужей? — Мне кажется, он произносит это со злостью, словно хорошо знает, о чём говорит.
— Не знаю, меня раньше не били. И мужа у меня не было. — Оправдываюсь перед мужчиной. — Можно купить плотный тональный крем, а лучше театральный грим. Он точно всё перекроет. Вот только, — замолкаю, — я не очень подвижна. Нужно будет куда залезть, чтобы забрать нужное?
— Нет, лезть никуда не нужно. Сейчас.
Уходит, а я отодвигаю тарелку, которую опустошила незаметно для себя в процессе разговора, и отпиваю чай, ощущая приятное тепло, разливающееся внутри. Даже прикрываю глаза, довольная тем, что моё тело медленно возвращается в нормальное состояние.
— Смотри, — Клим ставит передо мной ноутбук, — это общий вид.
Трёхэтажный большой дом из разряда дорогой недвижимости. В нашем каталоге стоимость подобных от пятисот миллионов и выше. Интересно, можно ли купить такой, работая водителем?
