— А если он сорвётся?
— Не сорвусь! — тут же заявил Никита.
Я указал на трубу и окно.
— Залезаешь наверх. Если крепление начинает отходить от стены, сразу спускаешься. Попал в квартиру, вышел в подъезд и открыл нам дверь. По комнатам не шастаешь, ничего не трогаешь и никуда дальше лестницы не лезешь. Понял меня?
— А если там кто-нибудь есть?
— Сразу назад.
Пацан перестал улыбаться. Я снял с него рюкзак и поставил возле стены.
— Тогда полез.
Никита только этого и ждал. Схватился за трубу, упёрся носком кроссовка в выступ кладки и начал подниматься. Первые полтора метра прошёл быстро, почти привычно, потом притормозил, когда металл под его руками протяжно скрипнул.
Я сразу встал ближе и придержал трубу снизу.
— Не дёргайся. Медленно.
— Я и так медленно, — прошептал он сверху.
Элина стояла рядом, задрав голову. По ней было видно, что идея девчонке по-прежнему совершенно не нравится, однако спорить она уже не стала.
Никита добрался до первого хомута, переставил правую ногу выше и подтянулся. Труба снова скрипнула и на этот раз громче.
Мы все трое замерли.
Со стороны Садовой донеслось знакомое шипение. Молчуны находились совсем рядом, за стенами домов, и любой лишний шум мог добавить нам проблем.
Пацан снова полез вверх. Теперь уже осторожнее. Он нащупывал носками небольшие выступы между кирпичами, перехватывался руками и медленно продвигался к окну.
До второго этажа оставалось совсем немного, когда труба качнулась. Никита быстро среагировал и прижался к стене.
— Дядь Серёж...
— Не спеши.
Я сильнее упёрся обеими руками в металл.
— Перенеси вес на стену. Левой ногой ищи выступ.
Пацан пошарил носком по кирпичу, подтянулся ещё немного и добрался до узкого каменного выступа под окном. Осторожно поставил на него одну ногу, потом вторую и ухватился за подоконник.
— Забрался, — выдохнула Элина.
Никита уже возился с рамой. Через несколько секунд посмотрел вниз.
— Закрыто, — сообщил он.
— Открывай, значит.
— А как?
Я посоветовал ему стянуть майку и, аккуратно намотав на кулак, разбить окно. Он закивал, снял майку и обернул кулак. Примерился и ударил…
Раздался короткий хруст, и мы снова замерли. Со стороны улицы шипение стало чуть громче.
Никита ударил ещё раз. Стекло треснуло. Пацан придержал осколки тканью, аккуратно выломал небольшой кусок и просунул руку внутрь.
Секунду спустя щёлкнула оконная ручка.
— Есть!
Никита открыл створку, подтянулся и исчез в комнате. Через несколько секунд в окне снова появилась голова Никиты. Пацан показал нам большой палец и исчез окончательно.
Мы с Элиной остались ждать возле закрытой двери.
Я прислушался. За домом по-прежнему шипели молчуны. Иногда звук становился громче, потом снова удалялся. Видимо, твари бродили по Садовой туда-сюда и пока не проявляли к нашему двору особого интереса.
Элина подошла к двери и осторожно нажала на ручку. Заперто, ничего не поменялось. Она отпустила её и снова посмотрела наверх.
— Долго он… Может, дверь из квартиры открыть не может?
— Тогда вернулся бы к окну.
Прошла ещё минута.
Я не смотрел на часы, но чувствовал, сколько времени минуло. Для того чтобы пересечь квартиру, выйти на лестницу и спуститься вниз, Никите хватило бы секунд сорока. Даже если бы он по пути решил заглянуть в зеркало, полюбоваться собой и поправить причёску, двух минут всё равно оказалось бы с избытком.
Элина снова повернулась ко мне.
— Долго он?
Я подошёл вплотную к двери и приложил ухо к металлу. Сначала услышал лишь собственное дыхание, затем где-то внутри дома раздался короткий глухой удар. Будто что-то тяжёлое упало на пол.
Элина сразу вскинула голову.
— Слышал?
— Да.
Я дал Никите ещё несколько секунд. Дверь оставалась закрытой. В окне второго этажа никто не появился.
— Я иду за ним.
Элина удивлённо посмотрела на трубу.
— Как? Труба же твоего веса не выдержит!
Вопрос был на самом деле хороший. Я подошёл к стене и снова дёрнул водосток. Нижний хомут тут же жалобно скрипнул, верхний немного качнулся. Никиту эта конструкция выдержала исключительно благодаря его весу и везению. Со мной труба долго церемониться не стала бы.
Она посмотрела на стену.
— Может, всё-таки как-то выбьем дверь?
Я медленно покачал головой, даже не объясняя на этот раз, почему нет. Отошёл на несколько шагов и оглядел двор.
Неподалёку высился столб, от него к дому тянулись несколько линий. Силовые провода проходили высоко, через изоляторы. Ниже висел толстый кабель связи, закреплённый на отдельном стальном тросе. Один его конец оборвался и свисал почти до земли.
Я, недолго думая, пошёл к столбу. Долгое отсутствие Никиты вкупе со странным грохотом за дверью не оставляло никакого выбора.
Элина двинулась следом за мной.
— Серёж, а куда ты?
— Сейчас увидишь.
Я остановился возле оборванного кабеля и присел. Чёрная оболочка местами растрескалась, внутри виднелись тонкие жилы. Рядом шёл отдельный стальной трос, на котором раньше держалась вся линия.
Я взялся за свободный конец.
— Ты уверен, что тебя сейчас током не шарахнет? — насторожилась Элина.
— Это связь.
— А если ты ошибся?
— Тогда узнаешь первой, — я подмигнул девчонке.
— Очень смешно!
Я потянул кабель на себя. Крепление сопротивлялось, затем что-то наверху хрустнуло, и ещё несколько метров линии провисли. Мне нужен был только несущий трос. Пришлось повозиться с крепёжной скобой, потом я несколько раз резко согнул металл в одном месте и освободил конец.
Получилось метров шесть — в принципе, более чем достаточно для моей задумки.
Я расправил трос на земле и посмотрел на маленький балкон возле того окна, куда забрался Никита. Чугунное ограждение выглядело старым, зато крепления уходили глубоко в стену.
На конце троса я сделал широкую петлю и отошёл подальше от стены. Первый бросок вышел паршивым. Петля ударилась о стену и свалилась обратно. Элина предусмотрительно сделала шаг в сторону.
Я собрал трос и бросил снова. На этот раз петля зацепилась за край ограждения. Я уже успел натянуть трос, когда она медленно поползла по чугунному пруту и сорвалась.
Я снова собрал петлю, прикинул расстояние и бросил. Трос перелетел через ограждение, обвился вокруг крайнего прута и затянулся.
Я потянул, проверяя — держало хорошо.
Тогда я навалился на трос всем весом, несколько раз резко дёрнул и только после этого удовлетворённо кивнул.
— Следи за двором и воротами, — бросил я. — Я найду Никиту и открою тебе дверь.
Я проверил пистолет и убрал его за пояс так, чтобы оружие не мешало при подъёме. Потом обмотал трос вокруг предплечья, взялся обеими руками и поставил ногу на выступ кирпичной кладки.
Первые полметра дались легко. Дальше стало веселее — стена была старой, кладка местами осыпалась, а подходящих выступов хватало далеко не везде. Трос я использовал как опору. Тянул себя вверх руками, упирался ногами в кирпич и медленно поднимался.
Ещё метр.
Под правой ногой осыпался кусок раствора. Я качнулся, сильнее сжал трос и тут же снова нашёл опору, поднявшись ещё выше.
До балкона оставалось меньше метра. Пришлось упереться носком в узкий выступ, подтянуться и перехватиться правой рукой за нижний чугунный прут.
Тот выдержал.
Я поднялся ещё немного и перевалился через ограждение. Балкон был крошечным. Здесь едва хватало места для одного человека и старого деревянного ящика с землёй, в котором давно ничего не росло.
Я первым делом посмотрел вниз и показал большой палец. Элина стояла возле стены и смотрела на меня.
Оконная створка была открыта и вела в ту самую квартиру, куда забрался Никита. Я перелез через подоконник и оказался внутри.
В комнате стоял полумрак. Шторы были задёрнуты, на диване лежало сложенное покрывало, возле стены стоял телевизор. На столе осталась кружка с засохшим налётом на дне.
Никиты здесь не было.
А я сразу достал пистолет и прошёл дальше. Дверь комнаты была открыта. Коридор тоже пустовал.
— Никита, — тихо позвал я.
Ответа не последовало. Входная дверь квартиры вовсе оказалась распахнута. Значит, пацан вышел в подъезд. Я остановился возле порога, прислушался и медленно выглянул наружу...
Глава 3
Пацан, скорее всего, вышел в подъезд, как и договаривались. До двери внизу ему оставалось спуститься всего на один этаж. При его скорости я уже давно должен был услышать щелчок замка и голос Элины во дворе.
Я остановился на пороге и прислушался. Где-то внизу раздался едва слышный скрип. Потом снова стало тихо.
Я вышел на лестничную площадку. Подъезд был старый, с широкими ступенями и тяжёлыми чугунными батареями под окнами. Свет проникал через мутные стёкла и ложился на стены грязноватыми прямоугольниками. На площадке первого этажа лежал опрокинутый детский самокат.
И там же, возле батареи, я увидел Никиту.
Пацан лежал на боку, подвернув под себя руку. На виске темнела тонкая дорожка крови.
Я быстро спустился вниз и присел рядом.
— Никита, — тихо позвал я.
Пацан никак не отреагировал. Я коснулся пальцами его шеи, ища артерию. Пульс был. Ровный, хотя и частый. Пацан дышал и был жив.
Я провёл ладонью возле его виска, не трогая рану, и увидел на ребре батареи свежий кровавый след. Значит, приложился именно сюда.
