Читать «Стальное братство. Огонь над Вязьмой.» — Денис Громов онлайн
Страница 7 из 17
— Да.
— Почему?
Он подумал. Не долго, потому что ответ был очень простым.
— Потому что знаю куда.
Она кивнула, а затем смерила оценивающим взглядом.
— Я ночью смотрела на вас, — произнесла она. — Вы спали очень мало.
— Думал о маршруте.
— Я понимаю, — Старцева сделала небольшую паузу. — Я тоже не сразу уснула. Думала о своих.
— О семерых?
— О семерых. — Она произнесла это просто, без пафоса. — Когда они стали моими, я не заметила. Просто в какой-то момент они ими стали. И все.
Родин посмотрел на неё боковым зрением. Она шла ровно, смотрела вперёд.
— У меня так же, — сказал он. — С моими тремя.
— Да, я видела.
Они шли рядом ещё немного молча. Потом Старцева чуть замедлила шаг и вернулась к своему месту в середине цепочки.
Родин думал о том что она сказала — «в какой-то момент они стали мои». Именно так. Без договора, без решения. Просто стали — и всё.
Он знал это чувство. Узнал его за четыре дня.
К опушке вышли в начале двенадцатого.
Она была именно такой как он помнил — длинная, ровная, берёзы с одной стороны и открытое поле с другой. Поле было серым, с полёгшей прошлогодней травой, без единого укрытия. По нему идти нельзя — это было очевидно с первого взгляда.
Остановились под берёзами, в тени.
Родин осмотрел опушку в обе стороны. Тихо. Никаких звуков кроме ветра и редкого капания с веток. Поле пустое.
Он дал жест — привал. Люди опустились кто как мог — на землю, на поваленный ствол или просто прислонились к деревьям.
Соболев - тот что был со сломанной ногой, опустился на ствол и вытянул ногу. Ничего не сказал, но лицо у него было такое, что и слова были не нужны. Старцева подошла к нему и что-то спросила вполголоса. Он ответил — коротко, одним словом. Она кивнула и достала что-то из сумки.
Петров сел рядом с Дёминым — снова, как прошлой ночью. Эта маленькая система уже стала устойчивой. Они молчали, плечо к плечу, глядя на поле.
Ковальчук встал у крайней берёзы и смотрел вдоль опушки — туда, где она изгибалась и терялась из виду. Его взгляд был не тревожным, а рабочим. Мужчина у которого работает внутренний дозор — постоянно и без выключателя.
Родин стоял и думал о трёх километрах опушки.
Идти нужно было вдоль неё — лесом, в тени деревьев. Это медленнее чем по полю, но не намного. Главное — не выходить на открытое пространство. Если разъезд — а он мог быть, то с поля их будет видно за полкилометра. Из леса — нет.
Он прикинул время. Три километра по лесу с одиннадцатью людьми, двое из которых замедляют темп — два часа, может два с половиной. До темноты должны выйти к коридору.
Должны.
Снова "должны".
Это слово ему не нравилось, но ничего поделать он с этим не мог.
***
Через пятнадцать минут двинулись дальше.
Шли в доль опушки, парралельно лесу, держа открытое пространство на виду но не выходя на него. Это работало: лес здесь был негустым, берёзы стояли редко, идти было нетрудно.
На втором километре Родин что-то услышал.
Не сразу. Сначала что-то неопределённое, что не вписывалось в звуки леса.
Он остановился.
Поднял руку. Это была команда "стоп". Цепочка остановилась за ним, один за другим.
Тишина.
Потом — мотор. Далеко, где-то вдоль поля, с юга. Шум характерный — тяжёлый, неровный, дизельный. Мотоциклетный или лёгкий автомобиль.
Родин жестом показал на лес. Им нужно было отойти от опушки.
Их небольшой отряд зашел в лес, метров на двадцать, а затем все встали за деревьями.
Тихо.
Мотор приближался медленно и без спешки. Патруль идёт не быстро. Их цель не скорость.
Родин стоял у берёзы и смотрел на опушку. Через просвет между стволами было видно поле — серое, пустое. Потом на краю поля, у дороги которую он не видел раньше — появился силуэт. Мотоцикл с коляской, два человека. Шли медленно, вдоль поля, не сворачивая в лес.
Родин не двигался. За спиной — одиннадцать человек, которые тоже не двигались.
Мотоцикл прошёл мимо.
Звук мотора нарастал — потом достиг максимума — потом начал удаляться. Медленно, ровно.
Они не остановились. Не свернули.
Через три минуты звук пропал совсем.
Родин облегченно выдохнул.
Он повернулся к своим.
Дёмин смотрел на него спокойно. Ковальчук уже убирал руку от кобуры. Его движение которое Родин не замечал раньше, говорило о многом. Во всяком случае о том, что пистолетом он пользоваться умел и наверняка уже стрелял из него. И стрелял не только по мишеням.
Петров стоял прямо, лицо без выражения, но что-то в нём изменилось — стало чуть твёрже. Старцева стояла рядом с Громовым, её рука лежала на его плече.
Никто ничего не говорил.
В полном молчании они стояли пару минут, а затем снова выдвинулись.
В полной тишине. Без слов. Они были не нужны.
***
Последние два километра дались тяжелее всего — не из-за местности, она была ровной. Из-за времени. Усталость накапливается к концу дня не потому что тело устало, а потому что голова перестаёт закрывать на это глаза.
Громов их отряд замедлился, как и говорила Старцева. Не сильно, но заметно. Солдат с перевязанной рукой, имени и фамилии которого Родин не знал, взял Соболева под руку с другой стороны от костыля — молча и без слов. Просто взял. Потому, что так было нужно.
Дёмин шёл. Жердь стучала о землю ровно. Раз, два, раз, два. Родин слышал этот ритм сзади и он был хорошим ритмом. Ровным.
Петров шёл рядом с Дёминым, чуть позади. В середине шла Старцева, а замыкал как и всегда Ковальчук.
Лес начинал меняться.
Это происходило постепенно. Деревья становились гуще, потом реже, потом снова гуще, и в этой смене была какая-то логика которую Родин чувствовал но не мог описать словами. Карта в голове говорила, что "близко". Коридор — здесь, где-то впереди, за этим гребнем, за этим густым ельником.
Он замедлился на подъёме.
Прислушался.
Тишина. Потом — очень далеко, едва слышно — что-то. Не стрельба. Что-то другое. Голоса. Русские голоса — он не слышал слов, только интонацию, но интонацию не перепутаешь.
Он остановился и какое-то время просто стоял, а затем пошёл вперёд — осторожно, медленно и один. Остальных жестом попросил ждать.
Поднялся на гребень. Лёг на живот, на хвою и прячась за сосной посмотрел вниз.
Небольшая поляна. На ней — люди в советской форме. Человек десять, может двенадцать. Двое стояли на краю с оружием — дежурили. Остальные сидели.
На краю поляны — самодельный указатель. Деревянная палка в земле, на ней белая тряпка.
Свои.
Родин лежал и смотрел.
Потом встал и спустился к своим.
— Там наши, — тихо произнес он.
Дёмин облегченно вздохнул. Ковальчук кротко кивнул. Петров не сказал ничего. Но посмотрел на Родина. И в этом взгляде было что-то такое чего не было раньше. Что-то открытое. Замок, который держал его слова четыре дня — не распахнулся, но сдвинулся.
Старцева произнесла тихо, почти про себя:
— Дошли, - произнесла она и впервые за все время, Родин почувствовал в ее голосе нотки радости. Слабые, уставшие, но они были.
Вместе они отправились вниз.
Родин шёл первым.
Солдаты увидели их сразу их увидела сразу. Они направили на них оружие, но поняв что к ним идут свои, опустили. Один из солдат пошёл им навстречу.
Лейтенант. Молодой и очень усталый.
— Откуда? — спросил он.
— Из котла, — ответил Родин. — Нас одиннадцать. Двое раненых — нужен медик. С нами Военфельдшер, она подлатала раненых, но им все—равно нужна помощь.
Лейтенант обвел отряд Родина изучающим взглядом, а затем тяжело вздохнул и кивнул себе за спину, тем самым молча давая им разрешение на то, что они могут пройти.
Люди на поляне смотрели на них не враждебно и не удивлённо. Смотрели так, как смотрят на людей, которые сами недавно вышли и смотрят на тех кто вышел сейчас.
Родин остановился в центре поляны и посмотрел по сторонам.
Дёмин стоял рядом с Петровым. Лица у обоих были усталыми, спокойными.
Ковальчук стоял чуть в стороне — как всегда поодаль от остальных. Но не так далеко как в первый день. За четверо суток расстояние сократилось. Незаметно и само по себе.
Петров смотрел на поляну — на людей, на указатель и на небо над ними. Потом посмотрел на Родина.
— Товарищ капитан, — произнес он.
Это были первые слова которые он произнёс сам — не в ответ на вопрос, а просто так. Своим голосом, тихим, немного хриплым. Замок не распахнулся — но ключ нашёлся.
— Что? — спросил Родин.
Петров помолчал секунду. Потом сказал:
— Спасибо.
Просто так. Без подробностей. Одно слово.
Родин посмотрел на него.
— Пожалуйста, - ответил ему Родин, смотря в глаза.
Петров кивнул и отвернулся. Что-то в нем стало другим. Плечи опустились и стали как будто свободнее, будто бы с них упала тяжелая ноша.
Среди солдат на поляне, оказался медик. Пожилой мужчина в очках. Старцева сразу же направилась к нему. Они сразу заговорили, профессионально и без предисловий. Она указала на Громова, потом на Дёмина. Мужчина кивнул и пошёл к ним.
Родин стоял и смотрел на это всё.