– У меня есть деньги, – напомнила она, как бы между прочим. Как всегда, с улыбкой.
– Но это моя вина. Не спорь. Я запишу…
– Арина, я сведу шрамы в тот же день, когда ты согласишься на восстановление своей красоты.
Разговор снова ушел не туда.
– И не подумаю.
– Отлично. Тогда ты знаешь мой ответ.
Она улыбнулась снова и тоже отпила из своей чашки.
– В этом есть разница.
– С нетерпением жду твоих пояснений.
– Ты упрямишься просто так. Я же не хочу признавать поражение.
– Поражение? – мачеха посмотрела на меня, и сразу стало ясно – она сдерживала гнев.
– Именно. Пойду на восстановление – приму тот факт, что они победили.
Она аккуратно поставила на стол чашку и сложила руки перед собой, словно школьница. Сколько ее помню, она делала так всегда.
– Кто «они», Арина? Та семнадцатилетняя соплячка с гормональным сбоем? Считаешь себя победительницей, спрятавшись в этом доме от людских глаз? Вот это победа. Надо же.
Она знала, куда бить, но все равно не понимала меня. Ни на грамм.
– Не начинай, – предупредила я ее.
– Уже начала.
– Ну тогда ты знаешь, что я скажу дальше.
– Знаю и снова назову тебя несносной девчонкой.
– Мне давно не пятнадцать, чтобы ты называла меня так, – я повела плечом, схватив печенье с блюда.
– Но ведешь себя именно так.
– О, а ты ведешь себя, словно тебе вновь… – она протянула руку и приложила палец к моим губам.
– Не произноси вслух эти цифры. Эти стены все слышат.
– Они знают тайны и пострашнее твоего возраста, – усмехнулась я.
– Тайны, скажешь тоже, – Майя фыркнула. – Я была тайной твоего отца, пока он не решился нас познакомить.
– Я в курсе. И я заранее тебя возненавидела. Ведь это был мой любимый дом у озера, а он поселил тебя здесь, и я не приехала сюда в то лето.
– Я говорила ему, что это плохая идея. Он тебя немного боялся, – шепчет она, словно папа действительно мог нас услышать, и я внезапно начинаю улыбаться. – Я по нему ужасно скучаю, – сказала Майя и повернула голову к окну, я же продолжила смотреть на нее.
Меня влекла ее печаль, возможно, в какой-то извращенной манере. Но ее печаль таила истинную любовь к мужчине, независимо от того, что я говорю о своем отце. Мне нравилось знать, что женщина может так любить. Знать, что ее тоже могут любить не менее сильно. Она даже тосковала по нему красиво. Я такой любви не знала. А теперь сомневаюсь, что буду способна знать. Быть может, когда заведу сотню собак и кошек, буду отдавать им все деньги на еду и любить, а после того как они меня съедят в знак благодарности, ведь никто не станет даже хоронить затворницу-старуху с уродливым лицом, я буду счастливо умирать в этом доме, благодарная им.
– Я люблю тебя, Арина, – произнесла Майя, словно точно знала, что мои скудные размышления о собственной любви привели к одинокой старости и ужасной смерти.
– Ты сказала это уже несколько раз за вечер.
– Боже, только ты можешь реагировать на простое проявление чувств, словно в тебя бросили камень или пытаются отравить.
Я бросила взгляд на свой чай и выгнула бровь.
– Только тот факт, что ты пила это колдовское зелье со мной, заставляет меня остаться на месте, а не убежать к унитазу и засунуть в рот два пальца.
– Прекрати. Я серьезно.
– Верю.
– Арина, ты должна подумать об операции.
– Я подумаю. Врач сказал, что в скором времени это станет возможным.
– И ты согласишься? – спросила она с надеждой.
– Я же сказала, что подумаю. Думаешь, я не смотрела все те статьи о девушках, которых облили кислотой? Думаешь, не видела, во что превращались их лица? Это не исправить, Майя, – тычу в свое лицо, не касаясь плоти. – Сколько бы операций по пересадке кожи я ни сделала, это всегда будет выглядеть ужасно. Так скажи мне – какая же в этом разница?
– Разница в том, что те женщины, о которых ты читала, пострадали гораздо… гораздо хуже. У тебя поражен верхний слой кожи. Да, это будет не как прежде, но это будет по-новому. Врачи умеют творить чудеса.
– Тогда запиши меня в академию магии, чтобы я поверила в чудеса.
На этом мы закончили наш вечерний разговор.
Однако должна признать, выглядела моя мачеха сегодня загадочно и довольно скоро сдалась. Обычно мы спорим дольше. Возможно, она устала спорить и поняла, что это бессмысленно, а может, припасла нечто худшее.
Наш вечерний ритуал состоял из масок для лица (у меня, правда, были свои, прописанные врачом). Мы ухаживали за волосами, кожей и пили вино или мартини. Благо не каждый вечер, иначе мы бы уже жили в клинике.
Закончив посиделки, мы разошлись по комнатам, так как в эти вечера Майя оставалась у меня.
Как обычно, я встала ближе к одиннадцати. И, закончив свои дела в ванной, я вышла за дверь и почти упала в обморок. Поправка – голодный обморок. Мы вчера пили, но почти не ели. Поэтому я понеслась как есть, в пеньюаре и халате, к лестнице.
– Ты решила сжалиться над нашими желудками и заказала еду? – кричу, медленно спускаясь по лестнице, потому что запах был просто фантастическим. А в случае с Майей я привыкла ощущать скорее аромат подгоревших яиц.
Улыбка на моих губах сопровождалась ловким перепрыгиванием с ноги на ногу по мягкой ковровой дорожке, лежащей на ступеньках.
Дойдя до уровня, когда мне стал виден весь нижний этаж, я стала медленнее и в итоге замерла на нижней ступеньке. Потому что, вывернув из-за угла кухни, на меня шел мужчина.
Он был в белой поварской униформе, состоящей из рубашки и брюк, отделанной бордовой окантовкой. Рубашка с коротким рукавом, прошу заметить, и демонстрация татуировок была очень явной. В руке он держал свой… головной убор, и когда я наконец дошла до его лица, на его губах играла приветливая улыбка.
Мужчина остановился достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его, а он – меня. Поэтому я резко дернулась в сторону и распустила волосы, стараясь прикрыть обезображенную половину лица. Затем дернула халат так, чтобы шея и плечо точно не выглядывали из-под ткани. Меня так потрясло наличие постороннего, что я фактически онемела. А внутри была смесь из боли и злости. Я не знаю почему, но боль преобладала.
Глава 5
Кай
Приехав ранним утром по адресу, написанному в моем бланке договора, который я подписал, передо мной возник вопрос: «Как я, черт возьми, буду высыпаться, если мне придется вставать в половине пятого утра, чтобы к семи быть здесь?»
Нет, порой приходилось и вовсе не ложиться, но это в случае банкетов и огромных приемов в домах, где я работал. Но в тех домах была комната, где ты можешь поспать и спозаранку быть на рабочем месте.
– Стоит обсудить этот вопрос. Чуть позже, – добавил я и вылез из машины.
Дом был за нереально высоким забором, так что я даже не имел понятия, как тот выглядит. Забор был без единой щели, просто сплошная стена. У ворот, найдя кнопку и нажав на нее, я стал объектом слежения.
– Здравствуйте. Назовите ваше имя.
– Здравствуйте. Кай Ромашов.
– Встаньте на шаг назад, – проговорил голос из динамика, и я сделал все в точности, как меня попросили.
Спустя пару секунд железная дверь отворилась.
«Может, здесь проводят испытания или создают противовирусные препараты, которые спасут человечество от гибели через три сотни лет?» – внезапно задумался и улыбнулся, войдя внутрь.
Пост охраны оказался по левой стороне. Настоящий дом на две, а может, и три комнаты. Из двери вышел мужчина лет пятидесяти и протянул руку.
– Здравствуйте, поближе. Я Глеб – начальник безопасности. В смене по два охранника. Со мной Иван. Днем будут Дмитрий и Кирилл.
– И вам доброе утро. У вас тут целая база, – пошутил я.
– Эта девочка мне как дочь. Я рад обеспечивать ей безопасность, – ответил он, не оценив моего настроения.
Значит, лучше помалкивать. Но меня привлекло слово «девочка». Я что, все-таки буду готовить для ребенка? Для семьи с ребенком?
– Что ж, пойду на рабочее место. Был рад познакомиться.
Он кивнул и проводил меня взглядом, скорее всего до самой двери, так как у мужчины был довольно тяжелый взгляд.
По просьбе Майи я старался не шуметь и вошел в боковую дверь для персонала, о чем она попросила в СМС, которое прислала вечером, что не стало неожиданностью. Я редко входил в дома, где работал, в парадные двери.
Небольшое фойе имело несколько дверей: гардеробная, кухня, прачечная и остальной дом, куда вел узкий коридор. Хотя я предполагал, что из того коридора вело еще несколько дверей в разные части хозяйственной составляющей.
Войдя на кухню, оставив одежду на вешалке, я был приятно удивлен своему новому рабочему месту. Светлая кухня, большой остров с мойкой и куча отличной техники. А еще ножи идеальной заточки от лучшей фирмы по их производству и витрина с красивыми блюдами. Вот что я ценил в хозяевах таких домов. Они предпочитали, чтобы их еда готовилась на исключительно современной кухне.
Широко улыбнувшись, я нашел узкую дверь в кладовую. Стеллаж со специями, которые я обязательно проверю, дополнительная посуда, полки для продуктов, которые были пусты, и вялая зелень, которая не должна здесь стоять.
Схватив продолговатую емкость, я тут же вытащил несчастный тимьян, судя по такому же вялому аромату, и поставил его на столешницу.
– Жаль тебя, дружище, – пробормотал я, трогая упавшие на сухую землю стебли.
– Это моя вина, – раздался женский голос у другого входа на кухню, и я только что заметил, что французские двери были открыты.
– За что вы с ним так?
– Он мешался. Да и я не имела понятия, что с этой травой делать, хоть она и пахла замечательно. Доброе утро.
– Здравствуйте.
– Спасибо, что приехали пораньше.
– Это моя работа.
– Итак, думаю, вы уже успели осмотреться?
– Только начал. И у меня сразу вопрос. Те специи – я должен убедиться в сроке годности и по необходимости выбросить.
– Делайте что пожелаете. Повар здесь не появлялся уже полгода. А я использовала только соль и перец. Туда, – указала она на кладовую, – я даже не заглядывала.
– Полгода?
– Да.
– Тогда я не стану проводить инвентаризацию той части.
– Значит, там все…
– На выброс, – закончил я за нее предложение.
– Конечно.
Женщина прошла к широкому шкафу на острове и открыла его.
– Здесь вся посуда. Но я, возможно, кое-что испортила, пока готовила омлеты и… другие кулинарные нешедевры.
– Нешедевры? – переспросил, вытаскивая разные сковороды и кастрюли.
Некоторые удовлетворяли мои запросы, другие ждала участь приправ.
– Поверьте, Кай, вы бы не хотели попробовать мой омлет.
– Вы испортили омлет? – отвлекся я.
– Я его убивала каждый раз.
– Проклятье, – выругался я, засмеявшись.
– Точно. В общем, будет выделен бюджет на восстановление посуды, трав и прочего.
– Лимиты?
