Рагнар спал, откинувшись на спину, сбросив в сторону тонкую простыню. На нем остались лишь свободные штаны из простой холщовой ткани, сползшие на бедра. Его обнаженная грудь мерно поднималась и опускалась в такт дыханию.
Постельное белье на нашей кровати было шелковым. Боги, кто вообще использует шелк для постельного белья?
Не удержавшись, я приподнялась на локте и склонилась над Рагнаром.
Должно быть, вчерашний день порядком утомил Рагнара, потому что обычно он просыпался от малейшего шороха еще до рассвета.
Тень черных ресниц, непривычно расслабленные брови. Небольшой, едва заметный шрам на скуле под темной щетиной. Спящий Рагнар выглядел… почти невинно.
Мои распущенные волосы скользнули с плеча и упали ему на грудь. Длинные темные ресницы дрогнули. Глаза — ледяные, пронзительно-синие — распахнулись, мгновенно сфокусировавшись на мне. Несколько мучительно-долгих мгновений он смотрел на меня, а потом губы Рагнара растянулись в довольной улыбке.
Я не успела ахнуть, как мир перевернулся. Одно быстрое, отточенное движение, и теперь он нависал надо мной, заключив в ловушку между своими руками. Рагнар склонился ниже, опираясь на предплечья. Так близко, что я различала серебристые искорки в синей радужке, чувствовала горячее дыхание на своих губах.
Я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри разливается жар от его близости. Обнаженная грудь Рагнара — загорелая, покрытая шрамами и выкованная годами тренировок, терлась о мою сквозь тонкую ткань ночной сорочки. Колено втиснулось между моих бедер.
Я тяжело задышала. Его член, твердый и горячий, уперся мне в бедро сквозь тонкую ткань штанов. В комнате стало еще жарче, если это вообще было возможно.
«Что такое, мое пламя?» — от его голоса, зазвучавшего в голове, по коже пробежали мурашки.
Я уловила смех в этих словах и нервно сглотнула. Его рука скользнула между моих ног, сдвигая ткань ночной сорочки и обнажая бедра. Желание горячим клубком свернулось внизу живота.
«Мы не можем…»
Его пальцы лениво дразнили меня, очерчивая круги на моем клиторе, а потом нырнули глубже, в мое лоно. Огонь разливался под кожей. Я едва сдержала стон. Боги, сколько бы ни отрицала этого, я хотела его. Всегда, каждую минуту, каждое мгновение.
«Ммм… Мы не можем что?»
Проклятый, самоуверенный… бесстыжий… дракон… Боги! Я задрожала от удовольствия.
«Я… все еще обижена на тебя… — выдохнула я мысленно и почувствовала, как нить нашей связи глухо завибрировала в ответ. — За зал совета… и вчера…»
Рагнар рассмеялся в ответ: низкий, хриплый, почти животный звук прокатился по моему телу, заставив все внутри сжаться.
«Правда? Тогда мне, как обладателю хороших манер, полагается извиниться?»
«Рагнар!» — я вскрикнула и выгнулась дугой в его руках, когда к одному пальцу добавился второй.
Его губы крепко прижались к моим, заглушая стон. Язык жадно скользнул внутрь. Я вцепилась в его плечи, задыхаясь от поцелуя и чужого желания, разлившегося под кожей вместе с собственным.
Пальцы Рагнара внутри изогнулись, движения стали глубже. Дыхание расплавленным золотом скользнуло по шее, зубы царапнули нежную кожу.
Мир сузился до его жара и пальцев внутри… Рагнар был везде, и меня совершенно не волновало, что мы можем быть услышаны.
«Ты — на шелковых простынях. Небывалое расточительство… но зрелище того стоит».
В какой-то момент его пальцы исчезли, заставив меня протестующе застонать. Рагнар приподнялся, заставив меня с недоумением посмотреть на него. А затем поднес пальцы к губам и, не сводя с меня пронзительного взгляда своих синих глаз, демонстративно медленно облизал их. Один… Затем второй…
«Что ты…»
«Давно хотел попробовать тебя на вкус».
Он хищно усмехнулся, скользнул вниз и широко развел мои бедра, удерживая ладонями. Ткань ночного платья сбилась на талии. Рагнар наклонился и плотоядно улыбнулся.
«Не надо, я…»
Боги!
Его дыхание обожгло внутреннюю поверхность бедра. А первое же касание языка заставило меня забыть обо всех возражениях. Я шумно выдохнула.
— Вот так.
Связь между нами дрогнула и запела от долгожданных прикосновений.
Язык Рагнара медленно вырисовывал круги вокруг того самого чувствительного бугорка, и я вскрикнула от волны раскаленного удовольствия, разворачивающегося внутри. Пальцы вцепились в простыни, комкая дорогой шелк.
«Нас… услышат… Мы не можем… Там Лия и… Кайлен и… боги!» — я заглушила кулаком следующий возглас.
«Можем. Мне плевать на Лию, Кайлена и Замиира с его любовницами. Пусть весь этот проклятый дворец знает, кому ты принадлежишь».
Он продолжал кружить языком вокруг клитора, то ускоряясь, то замедляясь, доводя меня до исступления. Прикусывал, заставляя дрожать, будто вся я превратилась в натянутую тетиву, готовую вот-вот лопнуть.
«Рагнар… подожди…»
Он на мгновение приподнялся и плотоядно посмотрел на меня.
— Ты еще можешь связно говорить, мое пламя? Тогда я, видимо, плохо стараюсь, — сказал он и вновь склонился к моему лону.
Его язык скользнул между складок и нашел клитор. Он кружил и посасывал, то мягко, то почти грубо, и тело отзывалось на каждое движение, на каждый вдох горячего дыхания на распаленной коже.
Когда он добавил к языку пальцы, с моих губ сорвался хриплый, незнакомый мне самой звук. Я подалась навстречу, не сумев сдержаться. Рагнар продолжал ласкать меня, а я извивалась под ним, стонала, не зная, куда деть собственные руки. Они царапали простыни, хватались за плечи, оставляя алые полосы на загорелой коже, цеплялись за темные волосы.
Рагнар самодовольно хмыкнул.
«Нет ничего прекраснее слышать, как ты теряешь контроль».
Тепло разлилось внутри, поднялось выше, и я уже не могла удержаться, падая за край. Связь между нами вспыхнула, дрогнула и потянула меня за собой.
Туго натянутая тетива внутри лопнула, и все вокруг взорвалось миллионом сияющих искр. Волна накрыла меня с головой.
— Рагнар! — я выкрикнула его имя, а он продолжал свои ласки, продлевая удовольствие.
«Что, мое пламя? Кажется, я прощен?» — в его мысленном голосе слышалось откровенное торжество.
С этими словами он приподнялся, опираясь на руки по обе стороны от меня. Сердце отбивало в груди сумасшедший ритм, а мысли упрямо рассыпались в голове, отказываясь складываться во что-то связанное. Мой взгляд скользнул вниз, на его возбужденный до предела член. Когда он успел избавиться от штанов?
— Держись за меня, — прошептал он. — И не отпускай.
Не дав ни секунды на размышления, Рагнар вошел в меня одним резким, требовательным движением, заполняя до предела, так что я ощутила его всем телом. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи. В ответ услышала его низкий, почти болезненный выдох у моего уха, прокатившийся мурашками по коже.
«Рейна, — толчок. — Я хочу, — еще одно мощное движение. — …чтобы ты это запомнила».
— Ты выбрал… — прошептала я, задыхаясь, пытаясь привыкнуть к ощущению заполненности Рагнара. — …не лучший момент…
— Лучший, — прорычал он у самого уха, и от звука его голоса по позвоночнику вновь пробежала дрожь.
Еще один резкий толчок прокатился жаром по тазу и пояснице. Он повторил это снова. И снова. И снова, задавая безжалостный ритм… Наша связь отзывалась, вибрируя в такт каждому удару его бедер о мои.
«Для меня существуешь только ты, — его голос в моей голове звучал твердо. — И если надо — я буду повторять тебе это миллион раз. Когда ты спасла меня из плена. Когда вытащила из черноты небытия, когда я думал, что все во мне умерло. И потом, когда выбрала сама у Разлома. Это ты. Всегда ты».
Все внутри болезненно сжалось от его слов. В этот миг между нами вспыхнула искра. Золотистая и прекрасная, она пробежала по нашей и без того пылающей, покрытой каплями пота коже. Обжигающая, но не причиняющая боли.
Еще одна. И еще.
Это было идеально. Мы были созданы друг для друга. Захлебывались в безумном удовольствии, в сплетении наших тел.
Сила проводника внутри откликалась на движения Рагнара вместе с Лифтраудир — нитью нашей связи. Золотой язычок пламени сорвался с моих пальцев, сплетаясь с искрами на коже. Я ахнула, замирая…
Прямо как тогда…
Нет.
Рагнар был здесь. Его руки, его тело, его присутствие в моей голове — якорь, удерживающий меня в настоящем. Магия откликнулась снова. Маленькие всполохи пламени танцевали между нами, сплавляясь с золотыми искрами нашей связи. Они скользили по моей коже, по его плечам, груди, играли в волосах и отражались в синих глазах дракона.
«Рейна…» — в голосе Рагнара звучало изумление и что-то еще. Гордость? Облегчение? Я не могла ответить.
«Что ты… говорил про… связные разговоры… во время секса?» — я попыталась съязвить.
«Что иногда они необходимы», — он склонился, разбирая и собирая меня заново поцелуем, и толкнулся глубже, до самого края и за него, выбивая из меня последние мысли…
***
— Судя по исходящему от тебя запаху и звукам из вашей спальни с утра, у вас с Рагнаром было прекрасное утро, — небрежно бросил Кайлен, отправляя в рот финик из цветной стеклянной вазы. Солнечный свет проходил сквозь тонкие стенки, разбиваясь на сотню разноцветных бликов, которые плясали по деревянной поверхности стола.
Кайлен растянулся в низком кресле, обитом алым бархатом, у столика в гостиной, закинув ногу на ногу, — собранный и невозмутимый, как всегда. Каштановые волосы еще влажные и блестящие после утреннего умывания, легкая светлая рубашка без единого украшения.
О боги! Я непроизвольно прикрыла лицо руками. Он все слышал. Все. Ну конечно: драконий слух и обоняние были в разы острее человеческих.
Я почувствовала, как краснею: что там до ушей — до лба, до затылка, до самых кончиков волос. Щеки горели так, будто я весь день провела под синкайским солнцем.
Но я не отвела взгляда. Если змея хочет укусить — я могу ответить тем же.
— Рада, что драконий слух позволил сполна насладиться представлением, — невозмутимо, насколько могла, ответила я. — В следующий раз можем оставить дверь приоткрытой, если тебя так интересует наша приватная жизнь.
Я подошла к столику, запустила руку в вазу с финиками, выразительно посмотрев на главу тайной канцелярии.
— Или у тебя проблемы с техникой, и нужны наглядные уроки?
Рука Кайлена замерла на полпути ко рту. На секунду. Две. А затем он медленно откинулся на спинку кресла и громко расхохотался:
— Маленькая жрица учится ответным выпадам?
Я поджала губы, не реагируя на это прозвище. Храма Элиоры уже не существовало, и я давно перестала быть послушницей богини, но Кайлен явно не собирался отказываться от этого обращения.
— Никогда не было проблем с этим приемом. И… я учусь у лучших.
Рагнар наблюдал за нашей перепалкой, шагая по комнате, как большой довольный кот, которого только что накормили сливками. На его губах играла ленивая, самодовольная улыбка, и он даже не пытался скрыть своего превосходного настроения.
Лия вышла из их спальни последней.
Человек, незнакомый с ней, сказал бы, что она выглядит прекрасно: золотые волосы заплетены в две аккуратные косы с вплетенными в них синими лентами. Вчерашнее вечернее платье она сменила на простое голубое из легкого хлопка с широкой, не стесняющей движений юбкой — в этом наряде моя подруга выглядела почти невинно.
Если бы не темные тени под глазами. И не слегка припухшие, алеющие щеки и губы. И... что-то еще было не так. Странное, едва заметное колыхание воздуха вокруг шеи и ключиц. Настолько блеклое, что моргни я — и решила бы, что мне показалось.
«Что это, Рагнар?» — мысленно спросила я, стараясь не пялиться на подругу слишком откровенно.
Он вопросительно приподнял бровь, проследив за моим взглядом. Уголки его губ слегка приподнялись.
«Ставлю на иллюзию Кайлена».
Иллюзия? Чтобы скрыть что? Проклятье! Вчера, после напряженного ужина с Замииром, после нашей ссоры и разговора о Тенях, я совсем забыла о ней. И она провела ночь с Кайленом.
Что-то неприятно кольнуло внутри.
Лия была моей подругой. Почти сестрой. И я... я ничего не сделала.
«Успокойся, Рейна, она вовсе не выглядит несчастной», — заметил Рагнар.
«Бездна, это же Лия. Она вообще никогда не выглядит несчастной».
— Доброе утро, — расслабленно улыбнулась она, присаживаясь за стол.
— Доброе, Ласточка. Воды?
— Я бы предпочла что-то посущественнее.
В глазах Кайлена мелькнуло что-то — насмешка? Удовлетворение? — пока он наблюдал за ее движениями. За привычной плавностью я уловила едва заметную нервозность, которую Лия пыталась скрыть.
— Я думаю, это вполне можно устроить, — протянул он.
Завтрак накрыли прямо в наших покоях. На низком резном столике в гостиной появились блюда с финиками, инжиром и тонко нарезанными ломтиками сладкой дыни. Еще нам принесли лепешки, белый сыр с травами, золотистый мед в керамической пиале и высокий кувшин с прохладным напитком, пахнущим мятой и чем-то цитрусовым.
Слуги появлялись и исчезали бесшумно, словно призраки, — я не всегда замечала, когда они входили или выходили из комнаты.
Мой желудок предательски громко заурчал, напоминая, что я почти ничего не ела за вчерашним ужином. Если бы я могла, то смутилась еще больше.
Один из слуг тем временем проскользнул внутрь, склонился в почтительном поклоне и что-то тихо сказал Рагнару, протягивая конверт. Рагнар кивнул, распечатал его прямо за столом, пробежал глазами по содержимому. Лицо наследного князя оставалось бесстрастным, но я заметила, как напряглись мышцы челюсти, и меня захлестнуло его беспокойство.
— Какой у нас план? — спросила я, как ни в чем не бывало намазывая мед на мягкую теплую лепешку, хотя аппетит внезапно куда-то испарился, а в горле свернулся противный холодный ком.
