Страница 2 из 12
Я хочу разозлиться, выйти из себя, возненавидеть всем сердцем Адама Харта за то, что он позволяет себе подобные вопиющие действия, что нарушают все допустимые правила и границы моей личной жизни, но опять-таки никак не могу… Он сам лишил меня возможности чувствовать хоть что-то, кроме тягостного предчувствия беды.
– Никс! Какая умница! Уже здесь! – громкое восклицание недоумка разом вырывает меня из гнетущих раздумий, напрочь оглушая правое ухо.
– Боже! Зачем же так кричать, Эндрюз? – оборачиваюсь к нему, жмурясь от пульсирующей боли в висках. – И что значит «уже здесь»? Я тебя вообще-то больше часа жду возле входа как собака.
– Ты чего такая хмурая, подруженька? Неужели этой ночью не удалось вытрясти из мужиков приличную сумму денег? – в своей обычной манере ерничает мудак.
От его ослепительной улыбки в совокупности с неиссякаемой энергией я ощущаю себя еще более уставшей.
– Марк, можешь ты хотя бы сегодня заткнуться и не доставать меня своей гадкой болтовней? Тебе мало того, что ты и так каждый день не даешь мне поспать больше трех часов? – тяжело выдыхаю я, спасая рукой сонные глаза от яркого солнечного света.
– Во-первых, не забывайся, Никс, и сделай тон попроще, а, во-вторых, я спал сегодня примерно столько же и, как видишь, в отличие от тебя, полон сил и радости, – он перекидывает свою тяжеленную лапу через мое плечо, теперь придавливая меня не только морально, но еще и физически.
– Я неимоверно счастлива за тебя, Эндрюз, хотя, честно, слабо представляю, как тебе удается по ночам употреблять всякую дрянь, а наутро как ни в чем не бывало выглядеть таким свежим? – с трудом скидывая с себя его руку, констатирую очевидный факт и оглядываю внешний вид парня.
Небрежно уложенные темные волосы, здоровый цвет лица, полное отсутствие мешков под глазами или каких-либо признаков буйной пьянки. Самодовольная улыбочка, от которой текут практически все девчонки. Синие, потертые в нескольких местах джинсы и белоснежная футболка, обтягивающая его высокую и какого-то черта идеально сложенную из крепких мышц фигуру.
Честное слово, не знала бы я наверняка, что он отъявленный тусовщик, подумала бы, что передо мной стоит профессиональный спортсмен, придерживающийся здорового образа жизни.
– А теперь слушай и внимай элементарному секрету моего прекрасного самочувствия, – он вытягивает из кармана пачку сигарет и закуривает. – Каждую гулянку нужно не только пить, но и проводить с пользой для организма. Отменный трах в конце каждой тусовки — и в продолжительном сне отпадает всякая необходимость. Так что тебе, Никс, как никому другому, настоятельно советую последовать моему рецепту восстановления энергии — уединись наконец с кем-то из клиентов в приватной комнате и совмести приятное с полезным... ах, да... в твоем случае еще и прибыльным. Считай, урвешь тройное комбо, – жадно затягиваясь никотином, ухмыляется гад, нарочно надавливая на больное место.
Однако его попытка меня зацепить снова не срабатывает, я опять ничего не чувствую и спокойно отвечаю:
– Я все-таки предпочту восстановить силы продолжительным сном, если ты хоть когда-нибудь позволишь мне это сделать.
– Точно? Может, все же подумаешь над этим? Раз Харт на твоем горизонте больше не маячит, я даже готов помочь тебе в этом деле, – произносит Марк с вкрадчивой хрипотцой.
А я искренне поражаюсь тому, что даже Его имя не вызывает отклик в душе. Там полное онемение.
– Давай я нагряну в клуб прямо этой ночью. Что скажешь? Как раз давно не наведывался в «Атриум». И даю слово, – он прикладывает ладонь к своей груди. – Я буду очень щедрым с тобой. Готов много заплатить, чтобы ты дала себя потрогать как следует, раз бесплатно сделать этого не позволяешь.
Наклонившись к моему лицу, мудак выдыхает в меня дым и насмешливо поигрывает бровями, ожидая от меня взрывной реакции, но тут же хмурится, когда вновь ее не получает.
– Спасибо за твой порыв помочь мне, дружочек, но я как-нибудь справлюсь без твоей щедрости.
Развеяв ладонью облако табачного дыма, надавливаю на его лоб, выталкивая физиономию Марка из своей зоны комфорта. Скрещиваю руки на груди и поистине наслаждаюсь его откровенным недоумением, смешанным с весомой долей раздражения.
Это помогает мне слегка улыбнуться. И между прочим это уже чудо, ведь даже тень улыбки в последние дни категорически отказывалась появляться на моем лице.
– Ладно. Мое дело предложить, – он замолкает на мгновение в задумчивом прищуре, явно не планируя сдаваться. – Тогда лучше проведу сегодняшнюю ночь с Эми... Думаю, она успела сильно соскучиться по мне. Столько сообщений и пропущенных звонков от нее, что, боюсь, мой телефон скоро не выдержит. На этой неделе совсем не получалось встретиться с ней из-за чересчур плотного графика после заката. В эти дни случайно повстречал таких горячих красоток, что никак не мог от них отказаться. Сама же понимаешь, Эми будет ждать сколько потребуется, другие же шалуньи могут ускакать в любой момент, а я не могу допустить подобных потерь, – на одном дыхании пропевает Марк, за долю секунды стирая с моих губ и так скудную улыбку.
А он хорош… кобель недоделанный.
Его мерзкие откровения свинцовой тяжестью оседают в моей груди, но и этого мало, чтобы разжечь во мне желание вспылить в ответ в свойственной мне манере.
– Ты хотя бы не забывай предохраняться, чтобы не наградить Эми какой-нибудь венерической заразой, – монотонно бормочу я.
И в сотый раз мысленно обдумываю, как же мне открыть подруге глаза на истинную личину ее ненаглядного принца так, чтобы и ее влюбленный мозг наверняка поверил моим словам, и договор с Марком при этом не нарушить? Как, мать его, мне это сделать? Пока нет ни малейших идей. Сплошной тупик и безысходность, что лишь еще глубже погружает меня в безэмоциональную яму.
– Да какого хрена ты такая спокойная?! Ты что, наглатываешься каких-то транквилизаторов перед встречей со мной? – Марк знатно вспыхивает от моей флегматичной реакции, что не может не радовать.
Знала бы я раньше, как быстро вывести этого придурка из себя, сразу бы превратилась в само воплощение спокойствия.
– Ты хотел, чтобы впредь я была с тобой «белой и пушистой». Твои слова? Твои. Так чем ты сейчас недоволен?
– Не думал, что это будет раздражать меня больше, чем твоя дерзость, – вполголоса бормочет он и делает последнюю глубокую затяжку вплоть до самого фильтра.
– Ну уж прости. Тебе не угодить. Но вообще отставим лишние разговоры в сторону, и лучше объясни — на кой черт ты мне сказал сюда приехать? – указываю на один их крупнейших торговых центров Рокфорда.
– Ну… Для начала чтобы позавтракать. Жрать хочу — сейчас умру, – одной рукой он проводит по животу, второй небрежно хватает меня за локоть и тянет за собой к главному входу.
– И что? Ты меня позвал, чтобы я покормила тебя с ложечки? Не перегибаешь ли ты палку со своим желанием насолить мне, Марк?
– Я тебя умоляю, Никс, – фыркает он. – Покормить меня с ложечки я точно попрошу кого-нибудь другого. Я же сказал — это для начала, а потом мы с тобой пойдем по магазинам. Нужно прикупить новой одежды.
– По магазинам? Ты прикалываешься? – изумляюсь я.
Но его отрицательное покачивание головой дает понять, что он говорит вполне серьезно.
– В таком случае я тем более не понимаю необходимости в моем присутствии. Тебе разве нужно объяснять, что знаток модных тенденций из меня такой же, как из тебя верный моногамный партнер? Или мне придется таскать гору пакетов за тобой? – выдвигаю предположение насмешливым тоном, хотя подсознательно ожидаю от Марка чего угодно.
– Да расслабься ты и прекрати паясничать. Гору пакетов, может, и будешь таскать, но лишь потому, что новую одежду будем покупать тебе, а не мне.
Вношу поправку: я ожидала от него чего угодно, кроме подобного заявления.
– Чего? – неожиданно даже для самой себя повышаю голос и резко останавливаюсь посреди стеклянного зала торгового центра, вырывая руку из хватки Марка.
– Чего-чего? Давай ты не будешь сейчас оправдывать сформировавшиеся о блондинках стереотипы и попытаешься усвоить информацию с первого раза. Мы будем покупать тебе одежду.
– Зачем?
– Тебе нужно сменить пацанское тряпье, – заявляет он, с презрением оглядывая мою простенькую широкую майку и мешковатые штаны, которые первыми попались под руку при выходе из дома.
– Ты ничего не попутал? Нужно ли менять свое тряпье или нет — решать мне, Марк. А я решаю, что в этом нет никакой необходимости, – категорично бросаю я.
Эндрюз лишь в сотый раз натягивает на себя самую ненавистную мне ухмылку.
– Нет, дорогая моя, ты ошибаешься. Тебе крайне необходимо избавиться от этого безобразного облика. Причем очень-очень давно. И, раз уж теперь мы с тобой закадычные друзья и ты будешь ежедневно маячить перед моим носом, я хочу видеть твою красоту и прекрасные изгибы, а не этот бомжацкий шлак, который ты на себя натягиваешь, – он хватает ткань моей свободной майки и небрежно оттягивает. – Я вообще не понимаю, какого хрена ты прячешь себя за этим балахоном?
– Не понимаешь — и не надо! Меня полностью устраивает моя одежда. Я не позволю тебе меня менять.
Хватило преображений в утонченную леди! Не собираюсь я переодеваться в еще один ненужный мне образ всего лишь из-за прихоти очередного самодовольного козла, который решил, будто имеет права вносить в мою внешность коррективы, меняя на свой вкус.
– Я не хочу тебя менять, Никс, а всего лишь освободить из этого убогого шмотья тебя настоящую, – проникновенно произносит он, вынуждая меня на несколько секунд опешить. – Ты же настоящая конфетка, которая обмотала себя совсем непривлекательной оберткой. А так нельзя. Мое зрение не выдержит и дальше смотреть на подобное преступление. Ты хоть и стерва редкостная и бесишь до невозможности, но я не могу не признать — фигура у тебя просто огнище! Поэтому с этого дня хочу, чтобы ты не только прислуживала мне, но и радовала глаза аппетитными формами. От этого же твоего прикида ни одна часть моего тела не может радоваться и пребывать в приподнятом настроении. – Он кривится в сочувственно-брезгливой гримасе, заставляя меня еще сильнее насупиться.
– И ты думаешь, меня заботит твое «приподнятое настроение»? – сдавленно цежу я, отчаянно мечтая вернуть себе способность горячо и пылко протестовать.
– Еще как заботит, Никс. И ты точно сегодня с утра оставила на подушке несколько извилин, раз не догоняешь, что от моего настроения зависит — раскрою ли я твой грязный секрет Остину или нет. А насколько ты помнишь, он со дня на день должен вернуться в Рокфорд. Не в твоих интересах перечить мне перед его приездом после целой недели безукоризненного выполнения всех моих прихотей. Тем более я не прошу тебя сделать ничего ужасного.
– Еще как просишь! Я не хочу ничего в себе менять. Не хочу! Мне и так прекрасно.
– Да как может быть прекрасно вечно напяливать на себя эти мешки? Мне даже страшно представить, что за нижнее белье на тебе надето. Неужели бабушкины панталоны? – никого не стесняясь, Марк бесцеремонно оттягивает резинку моих штанов, порываясь заглянуть внутрь.
– Ты совсем охренел?! – хлестко ударяю по наглым рукам. – В твоей голове, что ли, совсем нет никаких понятий о нормах приличия? Мы вообще-то стоим в торговом центре посреди сотен людей.
– Ну ты же не постеснялась прийти сюда в таком виде, так что мои неприличные манеры — всего лишь цветочки на фоне твоего аутфита. Да и вообще, что ты за девка такая нестандартная? Любая другая на твоем месте уже верещала бы от счастья. Тебе предлагают пошопиться от души, а ты ноешь и противишься, – искренне недоумевает Эндрюз.
– Потому что мне не нужно это. Наряжай остальных своих девок, а меня не надо. Не хочу я! Да и в Энглвуде в таком виде безопаснее, – проявляю жалкую попытку избежать его планов, но Марк лишь картинно закатывает серые глаза.
– Ой, вот только не надо нести эту чепуху, Никс. Тебе давно нечего бояться в Энглвуде. Ты кому угодно дашь отпор или самолично зарежешь. Эта отмазка — настоящий бред.
– У меня нет лишних денег, – не сдаюсь я.
– Эта тоже не прокатит. Оплачивать все буду я, как и выбирать наряды, – хитро улыбается он.
– Марк! Ты не имеешь права!
– Еще как имею. Ты и сама это знаешь! Так что все, завязывай перечить своему боссу и продолжать морить его голодом. Иначе мое настроение рухнет ниже плинтуса, и я сейчас же позвоню Остину, – угрожает Эндрюз, вертя перед моим носом смартфоном.
– Ты не сделаешь этого!
– Спорим, детка? – Он выискивает нужный номер.
– Ты говорил о трех пунктах, которые я должна выполнять за твое молчание, и смены имиджа в них не было, – напоминаю о нашем соглашении, но этот мерзавец уже нажимает на кнопку вызова и включает громкую связь.
Меня хватает на три протяжных гудка, и я резко вырываю из его рук телефон, отменяя вызов.
– М-м-м… – то ли хриплю, то ли мычу от негодования, запрокидывая голову назад, но в итоге все-таки капитулирую: – Черт! Ладно! Твоя взяла, Эндрюз!
– Малышка Никс согласна?! – торжественно улыбается он.
– Ни черта я не согласна, но ты не оставляешь мне вариантов, – бурчу я и вдруг отмечаю, что, несмотря на нейтральную тональность голоса, в области ребер что-то начинает назойливо скрести, заставляя меня впервые за всю неделю ощутить что-то похожее на раздражение.
Ничего себе!.. Неужели у Марка все-таки получится запустить мою буйную версию?
– Вот и отлично! Пойдем позавтракаем и приступим создавать из тебя настоящую девушку. – Он хватает мне за руку и вновь тащит за собой. – И да, вот этого птичьего гнезда на твоей голове я тоже видеть больше не желаю. – Это он о высоком пучке, сделанном на скорую руку.
– Ау-у! Ма-а-арк! – издаю протяжный стон, когда он резко стягивает с моих волос резинку, вырывая несколько прядей.
– Простите, мадам, но смотреть на это было невозможно. Такие шикарные волосы, а ты даже их умудряешься превратить в безобразный улей. Тотальный пиздец! – недовольно морщится он.
Я до скрежета сцепляю зубы и тяжело вздыхаю.
Если Марку сегодня наконец удастся пробудить демона внутри меня, то, клянусь, мой кулак тут же встретится с его идеально ровным носом. И в этот раз стопроцентно сломает его.
И по хер мне, что будет после!
Глава 2
Николина
В сотый раз за свои двадцать лет жизни мне с прискорбием приходится признать, что нет на этом свете ни грамма справедливости. Ведь если бы она была, то за широкой спиной такого мерзавца, как Эндрюз, не стоял бы столь мощный ангел-хранитель, который то и дело уберегает его смазливое лицо от моих побоев.
Как бы Марк сегодня ни доставал меня во время шопинга, возродить мою ярость поганцу так и не удалось. Хотя, черт побери, я ждала этого с таким нетерпением, с каким дети обычно ждут рождественского утра. Но, увы, так и не дождалась. И уже через час наших походов по магазинам я была готова лезть на стенку от бессилия и неспособности поставить его на место ни морально, ни физически.
И, как назло, наивное предположение, что Марк прикупит мне всего пару развратных вещиц и я тут же смогу избавиться от его общества, быстро развеялись в пыль. Он заставил меня провести с ним в торговом центре несколько часов. И пусть Эндрюзу не удалось пробудить во мне гнев и агрессию, должна сказать — удивить меня у него получилось отменно.
Я даже подумать не могла, что один из самых отвратительных людей в моей жизни не только накупит мне одежды на все случаи жизни, но и сможет с таким вдохновением подойти к подбору гармоничных образов.
Оказываясь в очередном бутике, Марк спустя пару минут демонстрировал подходящие для меня вещи. Причем как в размерах, так и по цветовой палитре и фасону, идеально подчеркивая сильные стороны моего тела. И самое поразительное — ни в одном из нарядов я не выглядела вызывающе или пошло. Скорее изящно и женственно, а временами даже мило и романтично.
И, возможно, я бы даже получила удовольствие от процесса, если бы Эндрюз на протяжении шопинга не вел себя как конченый похотливый мудак.
– Приехали! Давай на выход, детка, – бросает Марк, остановившись возле моего подъезда.
– Я же просила тебя так меня не называть! – шиплю я и оглядываюсь по сторонам, проверяя, чтобы поблизости не было народа.
– Боже, Никс, ты хоть когда-нибудь бываешь чем-то довольна? – шумно вздыхает он, глуша мотор и поворачиваясь ко мне корпусом. – Мы же с тобой так прекрасно провели сегодня время: выпустили эти белокурые пряди из безобразной клетки, избавились от твоего страшного шмотья и накупили гору новой одежды, которая покажет всему миру твою аппетитную попку и охренительные сиськи, а ты все равно продолжаешь сидеть с кислой миной.
– Ну да. Это то, что видишь ты, Марк. Я же запомнила лишь твои вечные колкости, похабные комментарии, наглые лапы на мне во время переодеваний и, конечно же, нескончаемые подкаты к каждой девушке в магазине, – язвительно перечисляю список его сегодняшних отвратительных действий. – Вот объясни мне: как можно быть таким неугомонным и нестись за каждой встречной, в то время как самая прекрасная, добрая и наивная девушка в мире, которая любит тебя всем сердцем, не устает разрывать твой телефон звонками и явно переживает, куда ты целыми днями пропадаешь? Неужели в тебе нет хоть немного совести?
– Почему это нет? – фальшиво возмущается он. – Еще как есть, именно поэтому я сегодня обязательно навещу мою терпеливую девочку. И ты уж не волнуйся, Никс, я буду с особым энтузиазмом заглаживать свою вину за то, что в последние дни не находил на нее времени. Вот увидишь, она в два счета забудет все обиды и простит меня, – самоуверенно заявляет кусок дерьма, мигом повышая во мне объем раздражения.
– Дьявол, Эндрюз! – выдаю жалкую версию злобного возгласа. – Ну что ты за человек такой? Зачем нужно так с ней поступать? Ты же получил от нее, что хотел, так почему просто не расстаться с Эми, а потом уже продолжать свои приключения с другими девками в статусе свободного парня?
– Ты опять суешь нос не в свое дело, Никс.
– Это очень даже мое дело. Эми — моя лучшая и единственная подруга. И, раз уж ты вынуждаешь меня бессовестно врать ей, может, хотя бы объяснишь, почему ты так ведешь себя с ней? Ты всегда был редкостной сволочью с девушками, но, по крайней мере, честной сволочью. Насколько мне известно, ты никогда не давал никому ложных обещаний, не обманывал и уже тем более не вступал в отношения. Так в чем же на этот раз дело?
– Дело в том, что мне просто очень сильно нравится Эми. Вот и все.
– Очень сильно нравится? И при этом ты продолжаешь трахаться со всеми подряд направо и налево? Какое-то странное у тебя понятие о симпатии.
– Какое есть, такое есть. Другого не дано, – беззаботно пожимает плечами.
– Ты отвратительный, Марк.
Он отвратительный, а я еще хуже. Гореть мне в аду за это умалчивание о его изменах.
– Не отвратительный, а просто любвеобильный. В моем сердце хватит места для всех окружающих меня красавиц, – насмешливо пропевает Эндрюз, вконец переполняя чашу моего терпения.
Я порываюсь выбраться из машины, однако замечаю компанию местных неподалеку и тут же захлопываю дверь.
– Да чего ты так боишься? – он оглядывается назад в окно. – Не накинутся же они на тебя только потому, что теперь ты выглядишь как приличный человек, а не жалкая серая мышь-пацанка.
– Ничего я не боюсь! Мне просто неуютно в таком виде. Я чувствую себя голой, – признаюсь я и в энный раз натягиваю ниже подол нового платья, желая скрыть бедра, на которые Марк весь путь до Энглвуда постоянно отвлекался.
– Голой? Ты сейчас серьезно?
