Страница 6 из 12
Я хочу всегда быть окутана его жаркими объятиями, в которых, помимо любви и невыразимого желания, меня охватывает чувство защищенности, душевного комфорта и покоя. В его руках я нахожусь не просто как за каменной стеной, а как за неприступной крепостью. Ей не страшны ни враги, ни войны, ни стихийные бедствия.
Хочу прикасаться к нему и упиваться его ответными прикосновениями в точности так же, как я делаю это сейчас.
Одна его ладонь намертво приклеена к моим оголенным лопаткам, вторая осторожно забирается в волосы, перебирая пальцами слегка спутанные пряди. И боже, как же я хочу иметь возможность приподняться на цыпочки и накрыть самые желанные во всем мире губы страстным, жарким поцелуем.
– А сказала, что не соскучилась, – его теплый шепот щекочет шею, напоминая, что пора бы уже брать под контроль тайные желания.
Еще парочку секунд, еще чуть-чуть, совсем немного, и я отрываю руки от его шеи, а тело — от крепкого корпуса. Только рвущиеся к нему слова удержать не получается.
– Скажи, что ты тоже по мне очень соскучился, – выдаю я чрезмерно ласковым для просто друга тоном.
О чем сразу же желаю, нервно прикусывая нижнюю губу.
Что ты несешь, Николь? Соберись! Не выдавай эмоций. Он твой друг. Он твой брат. И ему не нужно ничего больше.
– Хотя о чем это я? Уверена, у тебя не было времени скучать, – добавляю будничным голосом, делая полушаг назад. Запрокидываю голову вверх и с опаской встречаюсь с ним взглядом.
– Я скучал по тебе гораздо сильнее, чем ты думаешь, Ники, – удивляет Остин мягким голосом, глядя на меня таким проникновенным взглядом, что я превращаюсь в ту семилетнюю девочку, сердце которой наполнилось любовью с первых же секунд.
– Правда? – неуверенно спрашиваю я, совершенно не зная, как правильно толковать его слова.
Из-за вернувшегося ко мне сгустка эмоций в голове творится такой кавардак, что я не способна с точностью осмыслить — что из того, что я вижу в Остине, реальность, а что жестокая игра моего воображения, подпитанная отчаянным желанием получить от него взаимность.
Один раз я уже имела глупость воспринять его действия в совсем неверном смысле. Второй раз повторять ту же ошибку я не стану.
– Конечно, правда, малышка. Я скучал и очень переживал за тебя, ведь в тот день, когда уезжал, мне совсем не хотелось оставлять тебя одну в том непонятном состоянии. Я постоянно о тебе думал и надеялся, что с тобой все в порядке.
Ну вот… Спасибо, Остин. Ты сам только что облегчил мне задачу. Ты переживал. Ты просто, как всегда, по-братски переживал за меня.
– Так с тобой все в порядке? Я видел, что ты опять грустила.
И сейчас, когда Остин трепетно проводит тыльной стороной ладони по моей щеке к волосам, аккуратно откидывает их назад, почти незаметно касаясь пальцами шеи, он тоже просто переживает.
– Да, все в порядке. Не волнуйся. Просто выдалась тяжелая неделя.
– Расскажешь? – с неподдельным интересом спрашивает Остин, как всегда готовясь вызываться мне на помощь.
Да только на сей раз он ничем помочь не сможет, поэтому и говорить ему о своих проблемах не вижу никакого смысла.
– Да нечего рассказывать. Все как обычно. Те же проблемы, что и всегда. Никаких изменений, – произношу я совершенно спокойно и даже с искренней улыбкой на губах.
Я настолько счастлива видеть его, что все остальное дерьмо сейчас нисколько не тревожит.
– Никаких? Я бы так не сказал, – его брови приподнимаются, когда он опускает любопытный взгляд к моему легкому короткому платью, удачно выделяющему изгибы тела.
Так вот оно что! Я и забыла о новом наряде. Остин так оторопел, потому что впервые увидел невзрачную сестричку-пацанку в девичьем образе? Скорее всего.
Что ж… теперь мне хотя бы ясна причина его смятения в первый момент нашей встречи, но вот почему сейчас он хмурит лоб и сжимает челюсти, словно от боли или негодования, я понять не могу. Только если…
– Тебе не нравится? – неуверенно выдаю свое предположение, пытаясь не выдать волнения.
– Нет, – бросает ответ точно камень мне в грудь.
– Нет?
– То есть да.
– Да, не нравится?
– Нет.
– Нет, не нравится? – вконец путаюсь я.
– Черт, Ники, я не знаю, как правильно ответить на этот вопрос! – сокрушается он, ероша ладонью каштановые волосы.
Нервничает? Или просто не хочет меня обидеть?
– Ответь честно, даже если не нравится, я пойму и не обижусь, – помогаю ему я, хотя про себя отмечаю: он мне просто-напросто вновь сердце разобьет, если скажет, что я кажусь ему в таком виде нелепой.
– Не нравится? – шепчет тихо, будто самому себе, а я до конца не понимаю — это вопрос или утверждение?
– Так, значит, не нравлюсь?
– Черт! – вновь чертыхается он, чуть ли не рыча. – Да нет же, Ники, я не это хотел сказать. Ты… то есть платье красивое. Очень.
– Платье?
– Ну да.
– А я некрасивая, значит?
– Что?
– Ты сказал, платье красивое.
– Да.
– А я нет?
– Нет… Точнее, да. Или нет… Да боже! Что за дебильные вопросы? – вновь путается он, запутывая и меня тоже. – Я имел в виду, что и платье красивое, и ты красивая… и не только в платье… то есть без платья тоже… ну точнее, не голая, а в другой одежде… хотя голая тоже… наверное… я же не знаю… но уверен, что и тогда тоже красивая… господи!.. что я несу? – он окончательно устраивает на своей голове хаос. – В общем, я хотел сказать, во что бы ты ни была одета, ты все равно красивая, просто потому что сама по себе очень красивая, – выпаливает он какой-то сумбур, заставляя меня потерять дар речи, а лицо — вспыхнуть огнем.
И мы вновь замолкаем на неопределенное количество секунд. Не дышим, не двигаемся, только смотрим друг на друга. Что вообще происходит, похоже, никто из нас не понимает, но я первая беру себя в руки и насмешливым тоном нарушаю повисшую в воздухе тишину:
– Ты определенно перенапрягся на собеседовании, раз выдал такую несусветную пургу, – усмехаюсь я, физически осязая, как Остин заметно расслабляется.
– Да… наверное… Все дело в этом… Моя неделя тоже выдалась невероятно загруженной, – шумно выдыхает он, а я вмиг приободряюсь, вспоминая о самом главном.
– Боже! Остин! О чем мы с тобой вообще разговариваем? Ну же, говори — ты получил работу? Получил? – мой голос неосознанно повышается на несколько тонов.
У меня даже не получается устоять на месте от нетерпения. Но Рид не торопится делиться информацией, лишь засовывает руки в карманы джинсов, опускает взгляд в землю и еще раз протяжно выдыхает.
– Эу… – недоумеваю. – Ты не мог им не понравиться. Не мог… Скажи, что все удалось, – прошу, изо всех сил пытаясь унять нарастающую тревогу, пока он продолжает молчать. – Ну же, Остин, прекрати мучить меня и скажи: ты получил работу или нет? Я же сейчас последние нервные клетки растеряю. Получил? – от любопытства я придвигаюсь к нему ближе, пытаясь разглядеть его лицо, но тут Остин сам его поднимает, соединяя наши взгляды.
– А ты как думаешь? – отвечает вопросом на вопрос и улыбается такой широченной улыбкой, которая тут же вносит всю ясность.
– Остин! – я не говорю, а выкрикиваю его имя, теперь уже прыгая на месте от счастья, будто только что выиграла миллион. – Какой же ты молодец! Я знала! Знала, что у тебя все получится! По-другому и быть не могло! Умница мой! – верещу я как умалишенная.
И не в состоянии усмирить радость, рвущуюся из меня наружу в таких масштабах, словно хочет за один подход окупить недельное отсутствие, не сдерживаюсь и запрыгиваю на Остина с очередными медвежьими объятиями. Причем на сей раз в прямом смысле медвежьими: я обхватываю его как коала — и руками, и ногами, совершенно не понимая, что вытворяю. Так же, как совсем не соображаю, когда плотно прижимаюсь лицом к его шее, вдыхаю любимый запах тела, зарываюсь рукой в растрепанные волосы и начинаю бережно массировать его затылок.
– Ники, – нежный полушепот Остина возле моего уха пробегает вихрем сладостных мурашек по каждому миллиметру кожи, концентрируясь теплым желанием между бедер.
От удовольствия приходится задержать дыхание, чтобы не издать стон, разоблачающий мои истинные чувства.
– Ты не представляешь, как я горжусь тобой, Остин, и радуюсь, что весь твой труд окупился. Ты заслужил это, как никто другой. Знаю, твой путь к мечте только начинается, но ты обязательно со всем справишься и добьешься желаемого.
– Ники, – он снова мягко повторяет мое имя. И впервые за этот вечер до моего мозга доходит один крайне странный нюанс.
– Ники? – Придерживаясь за его плечи, немного отодвигаюсь. Смотрю ему в глаза, в зелени которых тут же теряюсь. – Ты меня так никогда не называл, – недоуменно отмечаю я, пытаясь сохранить образ сестры. Хотя делать это становится в разы сложнее, пока наши лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга, заставляя мой пульс от трепета подскочить до небес.
– Да… Не называл… Но теперь мне хочется называть тебя именно так, – отвечает он вкрадчивым голосом в опасной близости от моего рта, даже не догадываясь, что со мной делает.
Для него наша близость ничего не значит, для меня же это настоящий вызов в виде очередной проверки моего самообладания.
– И что же изменилось? – начинаю нервно посмеиваться от сковывающего душу волнения.
Он слишком близко. Его дыхание касается моего лица, губы манят накинуться на них с поцелуем, а сильные руки до пробирающей все тело дрожи приятно сжимают мою обнаженную попку.
Стоп! Что?!
– Вот же черт! – спохватываюсь я, вспоминая, что на мне короткое платье.
– Что такое?
– Ну как что? Похоже, мне еще нужно будет привыкнуть быть девочкой и перед тем, как что-то делать, вовремя вспоминать, что на мне нет штанов, – снова смущаясь, отшучиваюсь я и порываюсь спрыгнуть с Остина на землю.
Однако его стальная хватка на моих ягодицах не позволяет это сделать.
– Может, отпустишь? – задаю самый нежеланный для себя вопрос.
– А ты хочешь, чтобы я отпустил? – он же задает самый неожиданный вопрос из всех, что я могла представить.
Как, впрочем, и Остин: его лицо на миг обретает настолько растерянное выражение, будто он и сам не может поверить, что только что спросил у меня это.
Он неторопливо описывает взглядом контур моего лица, ненадолго впивается им в губы, а затем, вернув фокус к моим округлившимся глазам, нервно сглатывает и повторяет:
– Так ты хочешь, чтобы я отпустил тебя?
Я замираю в его руках не только от тотального потрясения, но и потому что в голове наперекор моей воле резко всплывают четкие обрывки Его слов.
…Ты — моя, Лина. Ты — моя... Никто к тебе больше не притронется! Никто! И если потребуется, я уберу с твоего пути каждого, кого посчитаю нужным…
От многократного эха низкого голоса все волнение, шок и рой порхающих бабочек в животе враз улетучиваются, пропуская в центр сердца лихорадочную тревогу.
Что я вообще вытворяю?! Мне нельзя прикасаться к Остину и находиться с ним так близко. Адаму же непременно доложат обо всем, что здесь увидят. А значит, я должна с особой осторожностью фильтровать слова и действия, чтобы не поставить под удар любимого.
– Ты мне ответишь, Ники? И с тобой все в порядке? Ты вся дрожишь, – озадаченно хмурится Остин и плотно прижимает к себе, проводя пальцами по моей руке от плеча до самого запястья.
Кожа покрывается стаей чувственных мурашек, а от вида тревожного блеска в родных глазах хочется забыться и прокричать во все горло: «Со мной все будет прекрасно, если ты никогда не станешь меня отпускать!», но рисковать его будущим из-за своих желаний я не имею права.
Я прочно надеваю маску «маленькой сестры» и прыскаю неудержимым смехом, заставляя Остина опешить.
– Со мной-то все отлично, Рид, – хохочу от души, прогоняя боязливую дрожь в теле. – А вот с тобой явно что-то не так, – прислоняю ладонь к его лбу, якобы проверяя температуру. – Перегрелся? Что за вопросы ты мне такие задаешь? Хочешь, что ли, тащить меня на руках до самого дома, чтобы весь город по дороге мог видеть мой голый зад? Нет уж, спасибо. Это ты вытворяй со своими девчонками, а меня давай на землю быстро возвращай. Я и сама дойти могу.
Мой голос обильно пропитан весельем, в то время как внутренности скручиваются тугим жгутом. Остин же так и продолжает меня держать, будто впав в легкую степень ступора. Мне приходится хлопнуть его по плечу и добавить:
– Давай отпускай! Кому говорю? У меня же платье задралось, а тут люди ходят.
– Да… конечно, – наконец оживает он и аккуратно ставит меня на землю. – Прости, не знаю, что на меня нашло. Я вовсе не хотел тебя смущать, Ники, – извиняется Остин слегка сдавленным голосом, а его нежное «Ники» вновь навевает абсурдные мысли, будто между нами что-то изменилось, а точнее, что-то изменилось в нем.
Но что — узнать мне, к сожалению, не светит, ведь это опасно и чревато последствиями.
– Ты не смутил, а скорее развеселил: это же сколько у тебя девушки не было, раз тебе даже меня захотелось полапать? – шутливо отмахиваюсь я, подправляя слегка задранное платье, а лицо Остина начинает покрываться красными пятнами.
Черт! Теперь, похоже, я смутила его. Это надо срочно исправлять.
– Да ладно, не парься ты так. Это же я. Передо мной тебе нечего смущаться. Но хватит об этом, ты лучше расскажи подробней, как прошло твое собеседование? Мне же очень интересно.
Еще совсем недолго помолчав, Остин глубоко вздыхает и, прочистив горло, начинает рассказывать про собеседование и множество тестов, которые ему пришлось пройти для получения этой престижной работы.
Рид настолько хорошо проявил себя, что его не просто взяли в штат айтишников, а назначили руководителем крайне важного для компании проекта. Естественно, первое время за ним будет следить наставник, но факт остается фактом. Теперь Остин будет занимать солидную должность, о которой и мечтать не мог в самом начале карьеры.
– Как же здорово, Остин!
– Да, здорово, но теперь на мне также будет лежать большая ответственность и нужно будет работать еще больше и усердней. Но ради нашего будущего я буду выкладываться на все двести процентов. Я сделаю все, чтобы как можно скорее вытащить нас отсюда.
– Нас?
– Да, Ники, нас. Ты же сама знаешь, что в этом городе нет перспектив не только для меня, но для тебя тоже. Как только мне удастся освоиться на новом месте, я хочу, чтобы ты переехала ко мне, – Остин обескураживает меня своим неожиданным заявлением.
Оно погружает меня в противоречивый круговорот эмоций, в котором я не могу определить, чего вертится больше — удивления, счастья, непонимания, страха или бессильной грусти, спровоцированной ясным осознанием, что этому желанию тоже не будет суждено осуществиться.
– Остин, что ты такое говоришь? Какой еще переезд? Да и где это новое место? Ты же так и не сказал, куда ездил, – напоминаю я, в глубине души надеясь, что его новая работа находится не слишком далеко от Рокфорда.
– Я ездил в Нью-Йорк, и именно там я и буду работать, – выдает он, разом разбивая надежду.
Нью-Йорк…
Это же около пяти часов беспрерывной езды отсюда. Много ли это? Вроде бы нет. Но только если у тебя есть в запасе эти лишние часы на дорогу, а ни у меня, ни тем более у Остина их точно не будет, когда он приступит к обязанностям на новой работе. И похоже, на моем лице четко отражается преждевременная тоска по Остину. Он за секунду преодолевает метры между нами и обхватывает мои щеки ладонями.
