Тори Майрон "На поводу у сердца"

Боже! Я не верю! Я смеюсь, и мне впервые за все эти дни по-настоящему легко! Так тепло, весело, прекрасно! Неужели ко мне вернулось нечто положительное и ясное? Нечто позволяющее вновь поверить, что жизнь во мне еще не совсем погасла.

Да, я в самом деле это чувствую. И расцветаю еще ярче, когда заканчиваю танец и слышу аплодисменты десятка окруживших меня людей. Оказывается, все это время, они молчаливо наблюдали за моим спонтанным выступлением.

– Боже… Спасибо… Спасибо, – засмущавшись, прикрываю лицо руками.

Пытаясь привести дыхание в норму, выслушиваю несколько приятных комплиментов, а после терпеливо дожидаюсь, когда небольшая, приветливая толпа наконец разойдется, и спешу достать из сумки телефон.

Николина: «Я сделала это, Остин, я сделала!»

Остин: «Умница! Я в тебе нисколько не сомневался. И как? Улыбаешься?»

Николина: «Не то слово! Это было потрясающе! Именно то, что мне было нужно. Спасибо тебе».

Остин: «А мне-то за что? Ты сама все сделала».

Николина: «Нет… Это все ты, Остин. Ты всегда знаешь, как поднять мне настроение. Всегда. Как ты это делаешь?»

Остин: «Что за вопрос? Забыла? Я же гений;)»

От переполняющей меня энергии я вся дрожу и не могу устоять на месте. Улыбка не собирается больше сползать с моих губ, но это не мешает неодолимой тоске по Остину накатить на меня с новой силой.

Пальцы требуют написать ему целую поэму о том, как сильно мне его не хватает, но знаю, что ему это совершенно не нужно. С трудом попадая по правильным буквам, я просто отправляю: «Как жаль, что ты меня не видел».

Чуть больше минуты не приходит никакого ответа. Полнейшая тишина, нарушающаяся моим учащенным дыханием и бойким стуком сердца, а затем… в нескольких метрах от меня раздается самый родной и любимый голос на свете:

– Я видел.

Глава 5

Николина

Перевожу взгляд с экрана телефона на впереди стоящего парня и перестаю дышать от мощнейшего взрыва любви. Он сотрясает своей ударной волной мне все атомы в теле, но на сей раз не разрушает их, а наоборот, в одно мгновение возвращает к жизни.

– Остин… ты здесь? – изумленно выдыхаю, боясь даже моргнуть, чтобы, не дай бог, не понять, что он – всего лишь сновидение.

– Здесь, – отвечает он негромко и смотрит на меня с незнакомой робостью во взгляде, застыв на месте, будто бы не решается подойти ко мне ближе.

Боится? Или стесняется? А может, мне все это просто кажется? Да, конечно, кажется. Чего ему стесняться? Я сейчас просто ничего не могу воспринимать адекватно.

– Но… Как? Ты… Ты же сказал… Что…

– Как оказалось, я не только гений, который может определить твое местоположение по телефону, но и тот еще врун.

Остин виновато пожимает плечами, не отрывая от моего лица невообразимо зеленого взгляда. Слегка напрягает веки, выглядит при этом крайне растерянным.

– Ты не рада меня видеть? – добавляет он практически шепотом и совсем без уверенности, словно реально допускает мысль, что я не рада нашей встрече.

Он совсем с ума сошел – задавать такие нелепые вопросы?

Я? Не рада ЕГО видеть?

Да я смотрю на него сейчас, стоящего в нескольких метрах от меня при тусклом освещении фонарей, и ничего вокруг больше не вижу, не слышу, ни о чем не думаю, лишь сквозь всю свою сущность в который раз пропускаю единственную и самую настоящую в моей жизни истину…

Вот он – мой свет. Моя душа. Моя тихая гавань.

Пусть это безответно, но зато абсолютно реально. А именно это мне и было нужно – почувствовать нечто реальное и быть полностью уверенной, что это правда. И сейчас я с изумлением любуюсь его высокой фигурой и до боли родными чертами лица, по которым скучала, как никогда прежде, и делаю это…

Я чувствую.

Буквально сразу начинаю ощущать всю ласку, нежность, трепет, страсть, любовь, что ежесекундно все обильней заполоняют тело.

Без всяких лишних слов я подбегаю к Остину и налетаю на него с такими цепкими объятиями, что заставляют его издать протяжный, хриплый стон. Не знаю, сделала ли я ему больно, удивила или напрочь перекрыла кислород. Неважно – все вопросы в моей голове вмиг теряют свою актуальность, когда его сильные руки так же крепко обхватывают меня в ответ, автоматически запуская отсчет столь коротким, но самым счастливым секундам в моей жизни.

Секундам, когда мы вместе. Близко. Тесно. Молча. Не двигаясь. Прижавшись телом к телу, зависаем так, надеясь, что время так же зависнет вместе с нами. Точнее, на это надеюсь только я. Не хочу, чтобы он хоть когда-нибудь отпускал меня. Не хочу вновь ощущать холод, боль, одиночество, необходимость в нем. Не хочу надевать маску «лучшей подруги» и делать вид, что ничего не чувствую.

Я хочу всегда быть окутана его жаркими объятиями, в которых, помимо любви и невыразимого желания, меня охватывает чувство защищенности, душевного комфорта и покоя. В его руках я нахожусь не просто как за каменной стеной, а как за неприступной крепостью. Ей не страшны ни враги, ни войны, ни стихийные бедствия.

Хочу прикасаться к нему и упиваться его ответными прикосновениями в точности так же, как я делаю это сейчас.

Одна его ладонь намертво приклеена к моим оголенным лопаткам, вторая осторожно забирается в волосы, перебирая пальцами мои слегка спутанные пряди. И боже, как же я хочу иметь возможность приподняться на цыпочки и накрыть самые желанные во всем мире губы страстным, жарким поцелуем.

– А сказала, что не соскучилась, – его теплый шепот щекочет мне шею, напоминая, что пора бы уже брать под контроль все свои тайные желания.

Еще парочку секунд, еще чуть-чуть, совсем немного, и я отрываю руки от его шеи, а тело – от крепкого корпуса. Только рвущиеся к нему слова удержать внутри себя у меня не получается.

– Скажи, что ты тоже по мне очень соскучился, – выдаю я чрезмерно ласковым для просто друга тоном.

О чем сразу же желаю, нервно прикусывая нижнюю губу.

Что ты несешь,Николь? Соберись! Не выдавай эмоций. Он твой друг. Он твой брат. И ему не нужно ничего больше.

– Хотя о чем это я? Уверена, у тебя не было времени скучать, – добавляю будничным голосом, делая полушаг назад. Запрокидываю голову вверх и с опаской встречаюсь с ним взглядом.

– Я скучал по тебе гораздо сильнее, чем ты думаешь, Ники, – удивляет Остин мягким голосом, глядя на меня таким проникновенным взглядом, что я превращаюсь в ту семилетнюю девочку, сердце которой наполнилось любовью с первых же секунд.

– Правда? – неуверенно спрашиваю я, совершенно не зная, как правильно толковать его слова.

Из-за вернувшегося ко мне сгустка эмоций в моей голове творится такой кавардак, что я не способна с точностью осмыслить – что из того, что я вижу в Остине, реальность, а что жестокая игра моего воображения, подпитанная отчаянным желанием получить от него взаимность.

Один раз я уже имела глупость воспринять его действия в совсем неверном смысле. Второй раз повторять ту же ошибку я не стану.

– Конечно, правда, малышка. Я скучал и очень переживал за тебя, ведь в тот день, когда уезжал, мне совсем не хотелось оставлять тебя одну в твоем непонятном состоянии. Я постоянно о тебе думал и надеялся, что с тобой все в порядке.

Ну вот… Спасибо, Остин. Ты сам только что облегчил мне задачу.Ты переживал. Ты просто, как всегда, по-братски переживал за меня.

– Так с тобой все в порядке? Я видел, что ты опять грустила.

И сейчас, когда Остин трепетно проводит тыльной стороной ладони по моей щеке к волосам, аккуратно откидывает их назад, почти незаметно касаясь пальцами шеи, он тоже просто переживает.

– Да, все в порядке. Не волнуйся. Просто выдалась тяжелая неделя.

– Расскажешь? – с неподдельным интересом спрашивает Остин, как всегда готовясь вызываться мне на помощь.

Да только на сей раз он ничем помочь не сможет, поэтому и говорить ему о своих проблемах не вижу никакого смысла.

– Да нечего рассказывать. Все как обычно. Те же проблемы, что и всегда. Никаких изменений, – произношу я совершенно спокойно и даже с искренней улыбкой на губах.

Я настолько счастлива видеть его, что все остальное дерьмо в моей жизни сейчас меня нисколько не тревожит.

– Никаких? Я бы так не сказал, – его брови приподнимаются, когда он опускает любопытный взгляд к моему легкому, короткому платью, удачно выделяющему изгибы моего тела.

Так вот оно что! Я и забыла о своем новом наряде. Остин так оторопел, потому что впервые увидел свою невзрачную сестричку-пацанку в девичьем образе? Скорее всего.

Что ж… теперь мне хотя бы ясна причина его смятения в первый момент нашей встречи, но вот почему сейчас он хмурит лоб и сжимает челюсти, словно от боли или негодования, я понять не могу. Только если…

– Тебе не нравится? – неуверенно выдаю свое предположение, пытаясь не выдать волнения.

– Нет, – бросает ответ точно камень мне в грудь.

– Нет?

– То есть да.

– Да, не нравится?

– Нет.

– Нет, не нравится? – вконец путаюсь я.

– Черт, Ники, я не знаю, как правильно ответить на этот вопрос! – сокрушается он, ероша ладонью свои каштановые волосы.

Нервничает? Или просто не хочет меня обидеть?

– Ответь честно, даже если не нравится, я пойму и не обижусь, – помогаю ему я, хотя про себя отмечаю: он мне просто-напросто вновь сердце разобьет, если скажет, что я кажусь ему в таком виде нелепой.

– Не нравится? – шепчет тихо, будто самому себе, а я до конца не понимаю – это вопрос или утверждение?

– Так, значит, не нравлюсь?

– Черт! – вновь чертыхается он, чуть ли не рыча. – Да нет же, Ники, я не это хотел сказать. Ты… то есть платье красивое. Очень.

– Платье?

– Ну да.

– А я некрасивая, значит?

– Что?

– Ты сказал, платье красивое.

– Да.

– А я нет?

– Нет… Точнее, да. Или нет… Да боже! Что за дебильные вопросы? – вновь путается он, запутывая и меня тоже. – Я имел в виду, что и платье красивое, и ты красивая… и не только в платье… то есть без платья тоже… ну точнее, не голая, а в другой одежде… хотя голая тоже… наверное… я же не знаю… но уверен, что и тогда тоже красивая… господи!.. что я несу? – он окончательно устраивает на своей голове хаос. – В общем, я хотел сказать, во что бы ты ни была одета, ты все равно красивая, просто потому что сама по себе очень красивая, – выпаливает он какой-то сумбур, заставляя меня потерять дар речи, а мое лицо – вспыхнуть огнем.

И мы вновь замолкаем на неопределенное количество секунд. Не дышим, не двигаемся, только смотрим друг на друга. Что вообще происходит, похоже, никто из нас не понимает, но я первая беру себя в руки и насмешливым тоном нарушаю повисшую в воздухе тишину:

– Ты определенно перенапрягся на своем собеседовании, раз выдал такую несусветную пургу, – усмехаюсь я, физически осязая, как Остин заметно расслабляется.

– Да… наверное… Все дело в этом… Моя неделя тоже выдалась невероятно загруженной, – шумно выдыхает он, а я вмиг приободряюсь, вспоминая о самом главном.

– Боже! Остин! О чем мы с тобой вообще разговариваем? Ну же, говори – ты получил работу? Получил? – мой голос неосознанно повышается на несколько тонов.

У меня даже не получается устоять на месте от нетерпения узнать, как все прошло. Но Рид не торопится делиться информацией, лишь засовывает руки в карманы джинсов, опускает взгляд в землю и еще раз протяжно выдыхает.

– Эу… – недоумеваю. – Ты не мог им не понравиться. Не мог… Скажи, что все удалось, – прошу, изо всех сил пытаясь унять нарастающую во мне тревогу, пока он продолжает молчать. – Ну же, Остин, прекрати мучить меня и скажи: ты получил работу или нет? Я же сейчас последние нервные клетки растеряю. Получил? – от любопытства я придвигаюсь к нему ближе, пытаясь разглядеть его лицо, но тут Остин сам его поднимает, соединяя наши взгляды.

– А ты как думаешь? – отвечает вопросом на вопрос и озаряется такой широченной улыбкой, которая тут же вносит всю ясность.

– Остин! – я не говорю, а выкрикиваю его имя, теперь уже прыгая на месте от счастья, будто только что выиграла миллион. – Какой же ты молодец! Я знала! Знала, что у тебя все получится! По-другому и быть не могло! Умница мой! – верезжу я как умалишенная.

И не в состоянии усмирить свою радость, рвущуюся из меня наружу в таких масштабах, словно хочет за один подход окупить свое недельное отсутствие, не сдерживаюсь и запрыгиваю на Остина с очередными медвежьими объятиями. Причем на сей раз в прямом смысле медвежьими: я обхватываю его как коала – и руками, и ногами, совершенно не понимая, что вытворяю. Так же, как совсем не соображаю, когда плотно прижимаюсь лицом к его шее, вдыхаю любимый запах тела, зарываюсь рукой в растрепанные волосы и начинаю бережно массировать его затылок.

– Ники, – нежный полушепот Остина возле моего уха пробегает вихрем сладостных мурашек по каждому миллиметру кожи, концентрируясь теплым желанием между бедер.

От удовольствия приходится задержать дыхание, чтобы не издать стон, разоблачающий мои истинные чувства.

– Ты не представляешь, как я горжусь тобой, Остин, и радуюсь, что весь твой труд окупился. Ты заслужил это, как никто другой. Знаю, твой путь к мечте только начинается, но ты обязательно со всем справишься и добьешься желаемого.

– Ники, – он снова мягко повторяет мое имя. И впервые за этот вечер до моего мозга доходит один крайне странный нюанс.

– Ники? – Придерживаясь за его плечи, немного отодвигаюсь. Смотрю ему в глаза, в зелени которых тут же теряюсь. – Ты меня так никогда не называл, – недоуменно отмечаю я, пытаясь сохранить образ сестры. Хотя делать это становится в разы сложнее, пока наши лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга, заставляя мой пульс от трепета подскочить до небес.

– Да… Не называл… Но теперь мне хочется называть тебя именно так, – отвечает он вкрадчивым голосом в опасной близости от моего рта, даже не догадываясь, что со мной делает.

Для него наша близость ничего не значит, для меня же это настоящий вызов в виде очередной проверки моего самообладания.

– И что же изменилось? – начинаю нервно посмеиваться от сковывающего душу волнения.

Он слишком близко. Его дыхание касается моего лица, губы манят накинуться на них с поцелуем, а сильные руки до пробирающей все тело дрожи приятно сжимают мою обнаженную попку.