Страница 8 из 12
– Покажи, кто тебе написал.
– Ты прикалываешься? – вскидываю брови в удивлении, стараясь унять дрожь в коленях.
– Давай показывай, – повторяет он помрачневшим голосом и выставляет руку вперед, всем видом показывая, что он не шутит.
– Не буду, Остин. С каких это пор мы лазим по чужим телефонам? – от страха непроизвольно отодвигаю сумку подальше от него.
– А с каких это пор ты боишься мне что-то показывать?
– Ничего я не боюсь!
– Тогда покажи, и закончим дискуссию.
– Нет. Я не буду ничего показывать.
– Значит, тебе все-таки есть что скрывать?
– Нет, нечего, но я не собираюсь тебе показывать свои переписки. Не слышал об уважении к чужой личной жизни? – произношу я, и Остин резко меняется в лице.
– Личной жизни? Так у тебя кто-то появился? – его откровенное удивление задевает меня до глубины души.
– А что? Ты считаешь, на меня никто посмотреть не может как на женщину?
– Нет, Ники… Нет... Я так не считаю… Просто… – он ненадолго замолкает, будто не может подобрать нужных слов.
– Что просто? То, что ты привык смотреть на меня как на сестру, не значит, что другим мужчинам я не могу понравиться иначе, — воинственно скрещиваю руки на груди, хотя, по правде говоря, хочется выть белугой от досады.
– Так, значит, другой мужчина есть?
– И опять это удивление, – недовольно фыркаю я.
– Николина!
– Что?
– Отвечай!
– Может, и есть.
– Может или есть? – цедит сквозь зубы Остин.
Теперь он еще и злиться на меня вздумал?
– Это не твое дело, но да, есть! – бросаю я до того, как успеваю подумать.
Святые угодники, Николь, да что с тобой такое? Тебе что, за каждую новую ложь дают тысячу баксов?
– Не мое дело? – на выдохе изумляется Рид. Венка на его лбу начинает пульсировать от злости. – Еще как мое! Кто он?! Откуда вообще взялся?! Я его знаю?!
– Почему ты на меня кричишь? – неслабо удивляюсь я.
– Я не кричу! – кричит он. – Давай отвечай, Николь!
– Я ни на что не собираюсь отвечать! Ты чего так взъелся, Рид? Ну появились у меня отношения с кем-то, и что?
– Отношения?!
Ох, чувствую, с каждой новой абсолютно бессмысленной ложью я распаляю его еще сильнее.
– Так у вас что, все серьезно? И как давно? Кто это? Почему мне не сказала?
– Это что еще за допрос такой? Разве я должна тебя посвящать в такое?
– Конечно, должна!
– С чего это вдруг?
– Потому что… – выкрикнув, он обрывает себя и сжимает кулаки до хруста. Несколько раз глубоко вдыхает и только потом продолжает: – Потому что я должен с ним познакомиться.
– Познакомиться? Ты сейчас шутишь?
Я правда надеюсь, что он шутит, потому что иначе где я опять окажусь?.. Правильно: в жопе.
– Какие шутки, блядь? Я хочу узнать, кто к тебе подбивает клинья!
Я хмурюсь от его наезда. Заметив это, Остин поясняет:
– Ну… это… чтобы убедиться, что он нормальный парень.
– Еще чего придумал?! Напомни-ка мне, пожалуйста, Остин, ты хоть раз приводил ко мне на проверку своих девушек перед тем, как трахнуть?
– Это другое, – заявляет он, подбрасывая углей в костер моего негодования.
– Другое? И в чем разница?
– В том, что ты девочка и я не хочу, чтобы какой-то козел к тебе прикасался… точнее, чтобы смел тебя обижать, – нервно объясняет он, в который раз убивая меня излишней братской заботой.
Ее из него, похоже, никогда не искоренить. Как же я ее терпеть не могу! Прямо-таки ненавижу-у-у!
– Да не девочка я, Остин! Я давно не маленькая девочка, которая не может за себя постоять! И это только твоя проблема, что ты все никак не хочешь этого понять!
– О-о-о! Это я как раз таки прекрасно понял, – он окидывает беглым взглядом мой новый внешний вид. – Ты это для него так вырядилась?
– Ни для кого я не выряжалась!
– А к чему тогда эти изменения?
– Ни к чему. Просто захотелось.
– Просто захотелось, значит, – криво ухмыляется Остин, ни капли мне не веря. – А мне просто хочется узнать твоего мужика. Познакомь нас.
– Нет.
– Еще как да.
– Нет, Остин, не буду, – твердо стою на своем. Ведь нет, мать его, никого мужика. Нет! И кто меня опять дернул за язык ляпнуть это?
– Значит, ты с ним больше не увидишься! – отрезает он, скрещивая руки на груди.
– Ты совсем обалдел, Рид? – возмущаюсь, чуть ли не раскрывая рот от удивления.
Да, видеться не с кем, но его заявление жутко выводит меня из себя.
– Это ты обалдела! Я же о тебе забочусь в первую очередь, а ты, как всегда, споришь и упираешься. Если не хочешь нас знакомить, значит, имею смелость предположить, что с парнем что-то не так.
– Да все с ним так.
– Тогда почему ты отказываешься представить ему меня?
– Ну потому что… – бурчу я, не зная, что придумать.
– Это не причина.
– Потому что не хочу… пока.
– А когда захочешь?
– Не знаю. Но пока не хочу. Когда будет что-то серьезное, ты узнаешь первым, а сейчас мы лишь на стадии знакомства, – вполне правдоподобно проговариваю я, но Остин не унимается, морально давя на меня пристальным взором.
– Вот и отлично. Вы знакомитесь, и меня заодно с ним познакомь.
– Нет! – раздражение во мне достигает передела.
– Николь!
– Остин!
– Я не успокоюсь, пока не узнаю его!
– Что именно ты хочешь знать? Он не из местных бандитов Энглвуда, не связан с криминалом, на жизнь зарабатывает честным трудом, родом из обычной семьи, на несколько лет старше меня. Этой информации хватит, чтобы отстать от меня со своей чрезмерной опекой?
– Нет! Я должен проверить его лично, чтобы быть уверенным, что он достоин тебя.
– Достоин меня? Ты что, решил врубить режим строгого отца? Господи, уши мои бы это не слышали!
– Вот и не слушай, а я хочу проверить его основательно.
– Да что ты собираешься в нем основательно проверять? Длину члена измерять, что ли, будешь?! Так с этим я сама могу на отлично справиться! – в сердцах выплевываю я и замолкаю, наблюдая, как у Остина отвисает челюсть, а правое веко начинает подрагивать.
От шока? От гнева? От неверия, что это произнесла его «маленькая Никс»? А может, от всего вместе? Не знаю, но пока он одним лишь только взглядом пригвождает к месту, и я успеваю уже тысячу раз пожалеть, что умею разговаривать.
– Так ты с ним уже… – Не узнаю его звенящий злостью голос.
Мне становится совсем не по себе, и я решаю признаться:
– Нет! Нет, Остин! Успокойся! – склоняю от стыда голову вниз. – Пусть и это тоже тебя никоим образом не касается, но нет… У меня ничего ни с кем не было, так что отменяй свой взрыв ядерной электростанции. Это я, не подумав, ляпнула.
– А может, не подумав, сказала правду?
– Мне тебе что, справку медицинскую представить, папочка? – ехидно отвечаю я, с трудом выдерживая его свирепый взгляд.
Мы вновь замолкаем в напряжении — это, похоже, уже начинает входить в традицию. Только на сей раз давящую на виски тишину нарушает Остин:
– Я не понимаю, в чем проблема, Ники? Я еще с прошлой нашей встречи чувствую, что ты что-то скрываешь от меня. Или теперь уже лучше говорить «кого-то»? И я в самом деле не нахожу причин, почему ты это делаешь. Разве я когда-то от тебя хоть одну свою девушку скрывал? – его размеренно суровый голос пробирает до костей чувством вины и сожаления.
– Нет, не скрывал, – с щемящим ощущением в груди признаю я.
Ты никогда мне не врал, Остин, а я это делаю постоянно. И как остановиться — не знаю.
– Тогда почему это делаешь ты?
– Я тоже ничего не скрываю, просто хочу немного подождать, вот и все. Я же знаю тебя, как никого другого: ты со своим стремлением уберечь меня от всего мира попрешь на бедного парня с расспросами, как бронированный танк, а я не вижу смысла подвергать человека подобному, пока в этом нет необходимости. Я познакомлю вас, если наше с ним общение перерастет в нечто большее, – исподлобья смотрю на него, про себя умоляя, чтобы он, наконец, отставил в сторону эту нелепую, сотканную изо лжи тему.
– Ладно, черт с тобой, не хочешь — не знакомь!
И мои молитвы были услышаны — он сдается. Однако радуюсь я его отступлению недолго, потому как Остин возвращается к другому неблагоприятному разговору, который вечно доводит нас до ссор.
– В любом случае возможности превращать ваше общение в нечто большее у тебя не будет. Ты должна подумать о своем будущем и начать придумывать танец для поступления в «Натиду».
– Остин…
– Нет! Ничего не хочу больше слышать про твою маму! Все это полнейший бред, который прочно засел в твоей голове еще с детства. Но тебе пора от него избавляться. Причем уже давно пора.
– Ты в самом деле сейчас назвал мою маму бредом и сказал, что мне надо от нее избавиться?
– Да, именно это я и сказал! Ты не ослышалась. И если потребуется, повторю еще сотни раз, пока до тебя наконец не дойдет, что тебе нужно оставить этих алкашей одних и валить из Энглвуда, – крайне ожесточенно выдает он.
– Остин, прекрати! Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.
– Можешь и сделаешь!
– Нет! Не сделаю! Как, по-твоему, я смогу спокойно жить, зная, что она здесь одна медленно уничтожает себя.
– Я не понимаю, как ты можешь жить рядом с ней и каждый день смотреть, как она это делает. Как же ты не поймешь, что Юна никогда не захочет выбраться из всего этого дерьма? Ее в нем все устраивает! Она лишь тебя ежедневно затягивает все глубже и глубже.
– Не говори так, я все еще надеюсь, что она захочет измениться. И я должна быть рядом, когда это случится.
– Ники, да сколько можно нести весь этот бред?! Что у тебя в голове творится? Ты же по жизни не наивная овечка, верящая в волшебные сказки, но почему-то, когда дело касается твоей мамы, ты превращаешься в безмозглую идиотку, которая годами позволяет сидеть у себя на шее. Нравится, когда используют и вытирают об тебя ноги? Нравится быть дойной коровой, которую никогда даже не благодарят за все ее труды? Этого ты хочешь в жизни?
