Глава 3
Глава 3
(Marion- FutureBeginning)
- Здесь была выставка, она уже съехала?
Конечно же, первым делом я побежала в торговый центр, где собиралась накануне купить блузку, где потрогала злосчастный камень. И нет, я не то чтобы поверила в мистику, но решила подстраховаться. Если старинный артефакт сработал от одного прикосновения, нужно совершить второе со словом «стоп» - намерением прервать процесс. По-крайней мере, идея была именно таковой. Но она провалилась.
Вечер; половина магазинов на цокольном этаже в нерабочем состоянии. На каких-то объявления о скором открытии; некоторые заперты, свет погашен. Терла полы влажной тряпкой уборщица.
- Выставка? – она посмотрела на меня с недоумением. – Вы про Африканскую, что ли? Так она была месяц назад.
- Нет, про «Сокровища Варравии».
- Не видела такой… А я слежу…
Тетке на вид было за шестьдесят. Усталое, но приятное лицо, обесцвеченные волосы, завитые в кудряшки.
- Я же вчера самолично на неё ходила...
Впору было заламывать руки. Слово «мистика» становилось чем-то всё более ощутимым, дышало уже не в спину, а в лицо хрустальным переплетением судеб и времен.
- Вчера тоже я работала, но было закрыто, как и сегодня.
Пустовал прилавок, где неприметная девочка взяла с меня деньги за билет, выдала чек. Интересно, остался чек или тоже испарился? Распахнутая накануне дверь сейчас действительно была заперта. Две афиши на стене ободраны, от них лишь клеевая основа, ни изображений, ни слов не разобрать.
- Может, вы в другой ТЦ ходили? – уборщица добродушно пыталась помочь. – Сейчас их столько, что можно запутаться. А вот Африканская была неплохая в той секции, где бабочки. А где маски – лучше не ходить, даже мои внуки не захотели их разглядывать. Ужасные они какие-то, зловещие…
Она разговаривала больше сама с собой.
Я не стала ничего говорить вслух – спутала я ТЦ или нет (конечно, нет) не имело более никакого значения. Той выставки, которая вчера существовала в моем личном мире, не существовало более ни для кого – ни для уборщицы, ни для Владки, ни для Москвы. Пора было подниматься по лестнице, ведущей с цокольного этажа на первый, откуда шагать к автобусной остановке. Загадки, тайны и сложности утомили мой разум до предела – лучше домой на такси.
Остановилась я у первой ступени, уже хотела взяться за перила, но вместо этого достала телефон. Скрипя зубами, принялась набирать смс:
«Роберт Альбертович, мне нужен недельный отпуск».
Да, я стажер, мне бы не пропускать. Но нужно убедиться, что мои приступы более не повторятся, иначе я не просто опозорюсь перед всем коллективом, но прослыву сумасшедшей.
«Мне нужно обследоваться», - завершила я предложение, хотя эта часть мне совершенно не нравилась. И нажала отправить.
Прошло секунд двадцать, прежде чем пришел односложный ответ:
«Хорошо».
Я вздохнула. Не поймешь, с сочувствием было написано это самое «хорошо» или же с отстраненным неприязненным раздражением.
У меня в запасе неделя, чтобы с собой разобраться.
Дома я заварила вечерний чай, как делала всегда, долго смотрела из окна на проспект. Непрерывный поток включенных фар, то замирающий у светофора, то вновь приходящий в движение. Нужно было думать о дальнейшей судьбе – работа в «МедиаКоме» вдруг за сутки повисла на волоске. Что я буду делать, если меня уволят? Устраиваться в другую компанию, продолжая рисковать, что на моем месте в любой момент возникнет Лейла?
Безопаснее, конечно, работать дома. Некоторое время назад я начала рисовать картины – для отдыха, для души. Брала любую понравившуюся фотографию, создавала копию на свой лад. Фотографировала свои непрофессиональные, но неплохие на мой вкус работы, выкладывала их в Ай-грам, заимела несколько сотен разношерстных подписчиков. Даже получила за последний месяц два заказа, чему порадовалась – деньги небольшие, но они несли с собой надежду на будущую независимость. Как раз вторую из этих картин следовало отдать через сорок восемь часов, но настроения творить не было. Ни вдохновения, ни ветерка легкости внутри. Я посмотрела на стоящий в углу мольберт и тюбики акриловых красок и отвела взгляд.
Нужно выспаться, к утру голова станет яснее.
В постель я ушла непривычно рано, погасила свет, долго крутилась, корила себя за посуду, которую так и не помыла после «посиделок» (что поделать, люблю чистоту), в итоге все-таки уснула.
Чтобы проснуться в двенадцатом часу от непонятного чувства. Успеть сесть на кровати, кинуть взгляд на будильник, почувствовать легкую тошноту.
А после – я впала в ужас еще до того, как это случилось (только не опять!) - качнулся мир.
(Unions - Bury)
Там.
Я снова была ей, Лейлой. Стояла между кустами с раздвинутыми ногами, со спущенными штанами – боже, я только что мочилась, после чего привстала? Она мочилась, когда качнулся мир… Как она устояла на ногах? Господь всемогущий, нельзя же вот так… неожиданно. Несколько секунд я пребывала в полнейшем замешательстве, не зная, где искать средства гигиены – может, она их уже использовала? Полнейший шок. Испражнениями не пахло, и потому я просто принялась натягивать на обдуваемую ветерком пятую точку портки.
Оказывается, это сложно – в темноте совладать с незнакомым замком на штанах.
Сложно было всё. В первую очередь справиться с собственными эмоциями, потому что пыталась накрыть паника. Я опять в незнакомом теле, в незнакомом мире. Вокруг ночь; машины не видно, но рядом деревянный, похожий на деревенский дом. В нём горят окна.
«Хоть не продолжение погони. Значит, мои знакомые добрались до точки отдыха». Возможно.
И это был не сон. Выбравшись из кустов, я сначала втягивала запахи – земли, листьев, похожих на конопляные, старого сруба, свежей ночи. Прохладной, к слову сказать. После принялась себя ощупывать – да, тело не мое. Иная форма щек, лба, носа, губ… Титьки. У меня никогда не было столько… в бюстгальтере (Лейла однозначно была обладательницей большего, чем мой, размера). Мои ладони остановились на собственном, очень крепком прессе.
«Она годами его качала?»
Её бедра чуть уже моих; волосы завязаны в хвост.
«Точно так же она затянула их на конференции моим шарфом».
Панику пришлось отпихнуть, хотя оцепенение практически не проходило. Что мне делать, где я?
«Лейла проснулась в моей постели? Если так, ей повезло больше».
Ночь плотная, черная, на небе не видно звезд. Да вообще, если быть честной, ничего вокруг не видно кроме листвы кустов, да и ту различаешь только потому, что горит окно. Ни фонарей, ни дорог, ни звуков помимо шелеста листьев.
План простой – вернуться в дом. Не прочь ведь от него? Куда? А если вокруг волки? Идиотская мысль, но мне, кроме идиотских, никакие в голову не приходили. Лейла вышла, чтобы помочиться, ей надлежит вернуться. И я отправилась искать входную дверь.
Настоящая древесина под подушечками пальцев – шагая, я проводила рукой по стене. После по пыльному железному подоконнику, перилам. Совершенно по-настоящему скрипели ступени крыльца.
Это было морально сложно, но мне пришлось окончательно отбросить мысль о том, что это сон.
Это чужой мир. И меня периодически в него закидывает.
На стуле у стола сидел он – тот самый мужик из машины, что-то искал в рюкзаке. На вошедшую меня не взглянул. А вот я на него – да. Потому что здесь было светло, потому что я, наконец, увидела, насколько он здоровый, крепкий и… красивый. Высокий, высеченный из камня, брутальный. Моя рожа, наверное, стекла вместе с челюстью вниз, как свечной воск, и я вовремя встрепенулась – Лейла на него так не смотрит.
«Но Владка была права. Если этого парня нашел для меня старинный камень, то выбрал самого красивого мужчину из существующих. Лучше не найти».
Хуже всего, что действовать и ориентироваться нужно было быстро. В местности, в действиях, в собственных эмоциях, которые отличались от эмоций Лейлы. Комната одна и не очень большая, кровать узкая, тоже одна. Стол у окна, у него стул; печь в углу.
На кровати стоял рюкзак – я поначалу подумала, что он принадлежит незнакомцу, но тут же сообразила, что незнакомец как раз ворошит нутро своего, стоящего у ног. Значит тот, который на кровати, принадлежит Лейле.
Пока я оценивала «расстановку фигур» на шахматном поле, мужчина что-то достал – аптечку? Прямоугольную сумочку, наполненную блистерами и бутылочками. И принялся снимать водолазку. Разорванную на боку, как оказалось.
Он был ранен!
Мои глаза будто принадлежали двум разным персонам. И одна из этих персон поняла, что никогда не видела раньше настолько красивых и мощных плеч, настолько возбуждающего торса. Укачивающе-сексуального. Вторая же ужаснулась от пореза на боку. От когтей? От ножа? Рана неровная, хорошо, что не очень глубокая.
В этот момент серые глаза – мне показалось, что именно серые, но в неверном свете единственной лампочки не разобрать, - взглянули прямо на меня. На мою отвисшую челюсть, которую пришлось тут же подобрать. Принять почти безразличный вид. Все же не спросить я не могла:
- Помочь тебе?
У меня нет специализированных курсов за плечами, но рану обработать я могла.
- Сам справлюсь.
В ответе ни грамма доброты.
Хорошо, что сам, хорошо, что так. Вдруг бы мне сейчас приказали достать из сумки некий «триформальдегид хлорад», и я бы опять спалилась на первом шаге? К черту…
Дойдя до кровати, я опустилась на неё, поддерживая равнодушный вид, какой, как мне показалось, должен был присутствовать у Лейлы. Притворилась, что ищу что-то в своем рюкзаке. Сама же смотрела на «водителя», который уже достал порошок из пакетика, развел его в небольшой емкости, после вылил смесь себе на ладонь. И припечатал её к ране.
Зашипело; мужские челюсти сжались, пережидая приступ нешуточной, судя по всему, боли. Я же не могла оторвать взгляд от углов его челюсти, от поджатых губ (красивых даже в таком состоянии), от напрягшейся на шее мышцы.
«Нельзя так прямо смотреть! Марианна, остынь… Начни соображать!»
Но как соображать в месте, где ты ничего не знаешь? Ни грамма представления о том, кто он, кто ты, что за мир вокруг. В рюкзаке Лейлы был не то бардак, не то необходимая для выживания смесь – какие-то приборы, провода, электроника. Я отдернула от них руки, как только сообразила, что могу касаться каких-нибудь детонаторов, взрывателей, взрывчатки. Боже… Невероятно сильно хотелось ссутулиться, прикрыть лицо ладонями, покачать головой – господи помоги мне! Во мне смешались ужас и апатия, когда я попросту вытянулась на кровати, оставив ноги стоять на полу – сделаю вид, что отдыхаю, в конце концов. Получу минуту размышления.
Незнакомец «прижег» рану смесью, отнял ладонь и теперь просто сидел, подперев висок пальцами. Выдыхал после длинного и сложного дня? Он ранен, значит, они с Лейлой с кем-то дрались после моего «исчезновения» - с кем? И не ранена ли я сама? Боль в теле отсутствовала, а вот одна из ладоней саднила, ободранная.
«Легко отделалась».
Или этот человек-гора её защитил? Сколько в нём было роста - сто восемьдесят, сто девяносто сантиметров? Если идеальным образом накачать модель, если черты лица взять из образа женской мечты, можно было получить того, кто сидел сейчас за столом. Волосы не темные и не светлые, нечто среднее, короткие на затылке и висках, чуть длиннее сверху. Разлет бровей боевой, нос упрямый, подбородок мужественный. Взгляд в душу. Не знаю, как она с ним работала, я бы, глядя на такого, могла только подбирать с пола слюни.
Наверное, я сочла бы, что на этот раз мне повезло – второй раз я попала сюда вне серии «активных боевых действий», в момент, когда можно было лежать на кровати и молчать. И уже было подумала «пронесло», когда вдруг пикнул на центральном столе планшет.
Мне кивнули:
- Посмотри, что пришло.
(Unions- Silhouette)
Так смотрит на доску в классе самый тупой ученик. Тот, который не понимает не то что слово «логарифм», но даже составных частей уравнения – вот так я смотрела на этот планшет. И в этот раз замешательство скрыть не удалось.
Человек на стуле, старающийся не тревожить лишний раз рану, смотрел на меня пристально. Даже слишком.
- Что там?
Я молчала. После изрекла слово, показавшееся мне «не самым тупым».
- Данные.
И сверло в чужом взгляде сделалось ощутимо жестче.
- Что именно написано, Лейла?
Оказалось, что планшет на этом столе не один, что рядом лежит еще какой-то геолокационный гаджет, что на нём эхом расходится вокруг некоего квадрата сигнал. Как это трактовать? Продиктовать цифры? А если ошибусь в произношении, знаках, расшифровке?
Молчание, исходившее от человека с серыми глазами, становилось все тяжелее. После последовала фраза, которую я боялась услышать.
- Только не говори мне, что у тебя второй раз за день отшибло память.
Впору было нервно сглотнуть, потому как память-то у меня присутствовала, вот только не Лейлы, а Марианны.
- Я просто устала.
Тогда он поднялся со стула, поморщившись (мне показалось, или рана на боку затягивалась?), подошел и встал рядом. Но посмотрел не на планшет, а на меня.
- Мы третьи сутки находимся в зараженном квадрате. Сейчас самое плохое время для того, чтобы тупить.
Мне хотелось взбрыкнуть, потому что я не тупила. Я вообще-то сама пребывала в шоке от «свопов», но тут в разум вползло другое облако с темным смыслом – «в зараженном квадрате». Зараженном кем? Чем?
Только бы не зомби! Чтобы сосед не прочитал в моих глазах ужас, я приклеила свой взгляд к радару. Боже, только не зомби…Я раскрошу тот древний камень на мелкие кусочки, если он закинул меня в мир, где бродят ходячие мертвецы.
Когда мой сосед перестал меня сверлить своим встроенным сканером, стало чуть легче дышать. С ним рядом просто было тяжело стоять, по-женски тяжело. Очень отвлекал вид мощных рук, мышц, куда-то не в те дебри уплывало сознание.
