— Забирай его отсюда. Увези за город, я приеду позже и решу, что с ним делать дальше. Если начну разговаривать сейчас, то не уверен, что смогу сдержаться и не убить его. Понял?
— Понял, Тамерлан Кадырович, — глухо отвечает Рамзан.
— Ты-то чем думала, Ромашка? — несет меня куда-то.
Я не разбираю дороги, меня снова затягивает в сон, и низкий голос, что прорывается сквозь морок, странным образом успокаивает. Кажется, что ему не плевать на меня.
— Придется преподать тебе пару уроков, — тихо рокочет, и я прижимаюсь сильнее к нему.
Он выносит меня из клуба, и последнее, что я вижу перед тем, как темнота окончательно поглощает меня, — это то, как двое мужчин заталкивают в машину Исмаила.
Сознание возвращается ко мне обрывками.
Подо мной холодные простыни. Сквозь веки проникает луч света. Мне светят фонариком в глаза.
— …сильное отравление, — говорит чей-то незнакомый спокойный голос. — Промывание сделали вовремя, осложнений быть не должно. Сейчас поставим капельницу, поможет быстрее прийти в себя. Главное — покой.
Покой. Словно эхо, это слово звучит в моей голове. Я пытаюсь пошевелиться, но тело ватное и тяжелое.
— Держи ее, — резко бросает Тамерлан, и чьи-то твердые руки ложатся на мои плечи, пока врач ставит катетер.
Боль от укола тупая, но отчетливая. Она окончательно возвращает меня в реальность. Я медленно открываю глаза. В комнате, кроме врача, Тамерлан и Рамзан. Челюсти Тамерлана сжаты, а взгляд мог бы испепелить.
Когда врач заканчивает и выходит из комнаты, Рамзан следует за ним, бросив на ходу:
— Я провожу.
Мы остаемся одни. Тишина в комнате становится гулкой и давящей. Тамерлан не двигается, стоя у окна и глядя в ночную тьму. Я не решаюсь сделать вдох, чувствуя, как его ярость наполняет комнату, словно густой электрический туман.
— Ты пришла в себя? — спрашивает он, не поворачиваясь.
— Да, — шепчу я, и мое горло скрипит от сухости. — Воды, — горло дерет, а во рту настоящая пустыня.
Аскеров оборачивается и, взяв бокал с тумбы, приподнимает мою голову и подносит бокал к губам.
— Пей.
Первый глоток вызывает боль, но когда делаю второй, чувствую себя лучше. Горечь, что стояла в горле, исчезает.
Он медленно убирает стакан и помогает мне лечь обратно.
Аскеров садится в кресло напротив и смотрит на меня тяжелым, темным взглядом.
— Ты понимаешь, что едва не произошло? — наконец говорит он.
— Смутно, — облизываю губы.
— Если бы я не успел, то ты не только опозорила бы мою семью, но и подставила бы своего отца.
— Я не знала… — хочу рассказать про Исмаила, но говорить еще тяжело.
— С этого момента ты полностью под моей ответственностью, — говорит с какой-то злостью.
— Я…
— Молчи. Я сейчас слишком зол, Лада.
— Прости…
Он прикрывает веки, шумно выдыхая.
— Мы обсудим случившееся завтра. А пока спи. Больше у тебя не будет выбора. Не умеешь думать сама — придется мне это делать за тебя, — поднимается на ноги. — И придется вам всем с этим смириться. Пришлю тебе сиделку, — подходит к двери. — А как только придешь в себя, мы назначим торжество, — бросает через плечо. — Но если бы я не успел… — не договаривает и выходит за порог.
Глава 19
Ко мне, как и было обещано, приходит сиделка. Она ставит мне очередную капельницу, а я только теперь осознаю, что нахожусь не в той комнате, что выделили мне в особняке Аскеровых. И судя по картине за окном, мы в центре города. Потому что панорамные окна в пол демонстрируют вид на весь город.
Я не знаю, что это за место. Но осознавая, что я вдали от дома Аскеровых, ощущаю покой.
Ночь проходит спокойно. Кажется, я даже не вижу снов, и мое тело, впервые за те несколько дней, что я прожила в чужом доме, получает полноценный отдых.
А утром я просыпаюсь от пристального и даже настойчивого взгляда.
Открываю глаза и вижу сидящего в кресле напротив моей кровати Тамерлана. Не сразу понимаю, что он тут делает и вообще где я. Затем воспоминания о прошлом дне проносятся перед глазами мрачными картинками, и от осознания, что все это действительно произошло со мной, органы в животе сжимаются в узел.
— Доброе утро, — тихо говорит Аскеров, не сводя с меня напряженного взора.
Выглядит он, мягко говоря, не очень. Под глазами залегли синяки, а на лице хмурое, уставшее выражение, что ставит под сомнение то, что он вообще спал.
— Как спалось? — спрашивает, не дожидаясь ответа.
— Крепко, — наконец-то выдавливаю из себя, и голос кажется каким-то чужим.
Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, и я чувствую, как вокруг сгущается напряжение.
Осторожно приподнимаюсь на кровати и подтягиваюсь к изголовью, поднимаю выше на себя одеяло.
Наши гляделки с Тамерланом продолжаются.
— Чувствуешь себя как? — снова заговаривает он.
— Отдохнувшей.
— Хорошо, — едва заметно кивает.
— Тяжелая ночь? — спрашиваю совершенно неожиданно для себя.
— Нужно было… — делает глубокий вздох, — решить важную проблему.
— С Исмаилом? — прикусываю губу, напоровшись на острый взор Аскерова и думая, не погорячилась ли я.
Вместо ответа он лишь крепко сжимает челюсти, играя желваками.
— Объясни мне, как так вчера получилось, что ты оказалась в ночном клубе в компании мужчин?
Во мне все сжимается от его просьбы, потому что мне стыдно сознаться в том, насколько легковерной дурой я оказалась. Слезы подступают к глазам, но я сжимаю веки, не позволяя им пролиться. Я не заслуживаю права плакать, потому что во всем виновата сама.
— Он… Исмаил… сказал, мы поедем погулять, чтобы узнать друг друга лучше. Только вдвоем. Я думала…
— Ты не думала! — его голос грохает, заставляя меня вздрогнуть. Он вскакивает на ноги и делает шаг к кровати.
Я инстинктивно отшатываюсь, прижимаясь к изголовью. Он замечает это, и что-то мелькает в его взгляде: вспышка еще большей ярости.
— Ты позволила себе проявить неуважение ко мне и моей семье! К моему слову!
— А что я должна была делать? Исмаил — твой брат, и мой жених. Я думала…
— Ты не думала совсем! — его лицо искажает гримаса гнева. — Более того, ты додумалась выпить неизвестный напиток!
— Он мой жених! — выдыхаю я, цепляясь за эту соломинку. — Разве я не должна ему доверять?!
— Жених? — Тамерлан горько усмехается, отворачиваясь на пару мгновений, а затем снова оборачиваясь, скрипя зубами. — Он проиграл в карты крупную сумму тому ублюдку, Адаму. И отдал тебя в счет долга. Сначала — на ночь. А если бы я не приехал… он продал бы тебя в рабство на Восток, чтобы списать долг полностью.
Мир переворачивается. Я не чувствую под собой опоры. Тело немеет. Встречаюсь с ним глазами, не в силах осознать чудовищность услышанного. Исмаил… красивый, галантный. Он не просто подлый трус, а настоящий моральный урод.
— Нет… — это не крик, а стон, полный отчаяния и ужаса.
— Да, — безжалостно подтверждает Тамерлан. — И знаешь, что самое смешное? Он был уверен, что все сработает. Что ты, опозоренная славянская дурочка, не посмеешь никому рассказать. А он получит свободу от брака с тобой и списание долгов. Удобно, да?
Слезы наконец проливаются из моих глаз ручьями. Я не пытаюсь их сдержать. Это слезы не только страха, но и стыда, унижения и полного крушения всех надежд. Я не надеялась на счастливый брак с Исмаилом, но рассчитывала на понимание и помощь… Надеялась на спасение с Маликой. Я в ловушке, и все пути к отступлению отрезаны.
— Я… я не знала… — рыдаю я, трясясь. — Я просто хотела… понять его…
Тамерлан снова подходит к кровати, но на этот раз не как грозная туча, а медленно, почти устало. Он садится на край, и пружины прогибаются под его весом. Он смотрит на мое искаженное рыданиями лицо.
— Теперь ты знаешь, — произносит он уже без прежней ярости, но с ледяной серьезностью. — Мир вне этих стен полон таких Исмаилов. Они в тысячу раз опаснее меня. Потому что я свою добычу не отдаю и не продаю.
— Но он же твой брат! — продолжаю плакать. — Как же так?
— Это я виноват. Слишком доверял ему. Оказалось, что светская жизнь развратила брата. Но теперь… я исправлю свои ошибки.
По лицу Тамерлана пробегает тень боли.
— Запомни раз и навсегда. Твоя жизнь теперь здесь. Твоя честь — это моя честь. Твоя безопасность — моя забота. Но это не привилегия, не повод чувствовать себя выше других. Это ответственность. Не просто так я требую взамен беспрекословного послушания. Никаких тайных прогулок. Никаких глупых решений. Ты принадлежишь этой семье. И, похоже, единственный человек здесь, кто понимает, что это значит на самом деле, — это я.
Он встает, его тень снова накрывает меня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=74234577&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
