В темноте салона я не могу разглядеть его черт. Вижу только, как блестят каким-то пугающим блеском его глаза, и вместе с тем ощущаю мощную энергетику, исходящую от этого незнакомого мужчины, понимая, что, возможно, папа был прав и мне нельзя никуда выходить одной.
— Насколько я знаю, это частная территория и случайному человеку там просто делать нечего, — звуки его голоса заполняют салон и пробираются под кожу, а у меня учащается пульс.
— Просто отпустите меня, — горло сдавливает спазмом, и на глаза наворачиваются слезы страха.
Он ничего больше не говорит, просто смотрит, молча, пристально. Так, будто пытается залезть мне в душу или прочитать мысли. И вообще, от этого человека веет опасностью. Даже папины знакомые не вызывают у меня таких эмоций.
В это мгновение начинает вибрировать телефон в моей сумочке, и эта вибрация кажется такой громкой, что я вздрагиваю.
— Ответь на звонок, — говорит, не отрывая от меня взгляда. — Ну же.
И словно под гипнозом, я делаю так, как он говорит. Достаю смартфон и принимаю вызов.
— Лада! — голос подруги звучит из динамика словно через громкоговоритель. — Ты снова меня кинула! Я тебя больше ждать не буду! И не поведусь на твои бредовые идеи! Так и сказала бы, что отец снова тебя запер дома! Зачем делать из меня дуру?
— Кари, прости, — отвечаю слишком тихо, чтобы перекричать ее голос. — Меня сбила машина, и я еду в больницу.
— Что? — орет она еще громче. — В следующий раз придумай что-то поумнее!
— Прости… — только и могу выдавить из себя, находясь все еще под прицелом пристальных темных глаз.
Карина уже не слышит моих извинений, потому что сбрасывает вызов. А я чувствую себя так, будто меня загнали в тупик, выбраться из которого мне не удастся.
Опускаю смартфон на колени и смотрю на него безжизненным взглядом.
В голове пульсирует мысль о том, что нужно позвонить отцу. Но затем я представляю его реакцию и волоски на теле становятся дыбом.
— Не повезло тебе с друзьями, — говорит все тот же голос. И только теперь я улавливаю в нем легкий акцент.
— Она ждала меня…
— Тот, кто бросил другого в трудную минуту, недостоин гордого звания друга. Это хорошо, что она открыла свою личину сейчас, а не когда ваши жизни переплетутся слишком плотно.
Мне нечего на это ответить. Я смотрю невидящим взглядом на свой гаджет, с ощущением того, что мой мир стремительно рушится.
— Может, ты хочешь предупредить кого-то, кому ты действительно дорога?
А мне кажется, что таких людей в моей жизни нет. Для отца я лишь обуза, аксессуар, который должен присутствовать в его идеальной и жизни. А мачеха… Ей до меня никогда не было дела. Теперь же, когда они объявили о ее беременности, я для нее превратилась во врага.
— Мне страшно… Вы меня правда везете в больницу? — всхлипываю.
— Правда, — кратко отвечает он и снова возвращает внимание к своему смартфону.
А когда спустя сорок минут я выхожу с рентгена, вместо суровых кавказцев меня встречает Борис. Начальник папиной охраны.
— Лада… — смотрит на меня осуждающе.
— Борис? Как ты тут?..
Но вместо ответа он качает головой.
— На этот раз ты перестаралась, Лада.
— Он в курсе?
— Да, — отвечает холодно. — Готовься к худшему.
— Меня сбила машина, — всхлипываю.
— Сама знаешь, что этого бы не случилось, сиди ты дома.
— Я просто хочу быть нормальной девушкой.
— Лада, — произносит с сочувствием. — Ты выбрала не самое лучшее время…
— Что теперь будет? — теперь тот страх, что я испытывала в машине перед незнакомцами, меркнет перед тем, что я ощущаю в ожидании гнева папы.
— Ничего хорошего.
Но насколько все плохо, я узнаю не сразу. Потому что после моего возвращения отец игнорирует меня и не выпускает из комнаты, заставляя соблюдать предписания врача.
— Лада, — спустя неделю появляется на пороге моей комнаты мачеха. — Сегодня у нас важные гости. И тебе придется привести себя в порядок.
— Зачем?
— Пора и тебе внести лепту в благополучие семьи, — произносит надменно.
— Что это значит?
— Сегодня решится твоя дальнейшая судьба.
— Что?
— Ты стала обузой, деточка. И твой мудрый папа нашел решение для этой проблемы. С этого дня ты не его проблема.
Глава 3
— Лада! — встречает меня отец у лестницы. — Наконец-то! — выдыхает.
Я останавливаюсь на предпоследней ступеньке и не спешу делать последние шаги к папе.
Он осматривает меня придирчивым взором, оценивая то, как я выгляжу, а мне внезапно хочется прикрыться. Потому что я впервые ощущаю себя товаром, приготовленным для того, чтобы его выставили на витрине.
И это ощущение мне не нравится. Потому что отец всегда следил за тем, чтобы мой образ не был броским и не привлекал ненужное внимание. А теперь в этом пудровом платье с декольте и разрезом я чувствую себя больше раздетой, чем одетой. Но и возразить я не имею права.
— Нас уже ждут, — по глазам папы и по плотно сжатой линии губ вижу, что он возмущен моим внешним видом, но почему-то ничего не говорит против. Не заставляет вернуться в спальню и надеть что-то более подобающее.
Он всего лишь кивает мне в сторону гостиной. Хотя дорогу туда я прекрасно знаю.
— Папа, что происходит? Вика несла какую-то ерунду.
— Тебе не стоит обсуждать Вику, — цедит он сквозь зубы, подставляя мне локоть.
— Можешь ты хотя бы объяснить, к чему все это? — подхватывая папу под руку, киваю я на свой наряд, что принесла мне собственноручно мачеха.
— Так нужно, Лада. И… постарайся произвести хорошее впечатление. Помалкивай.
— Даже если со мной захотят поговорить? — эта просьба кажется мне особенно странной.
— В этом случае… постарайся меня больше не позорить.
— Я не позорила тебя… — отвечаю, понимая, что вряд ли он меня сейчас даже слышит. — Папа, я хотела поговорить с тобой…
Мы до сих пор не обсудили мой побег, и это висит надо мной острым лезвием гильотины.
— Замолчи, Лада. Ты не просто меня разочаровала — ты меня подставила. Для разговоров уже поздно.
— Почему? — мой вопрос тонет в гуле голосов, что наполняют гостиную.
Краем сознания я улавливаю то, что все до единого они мужские, но понять, что именно это означает, могу, только когда захожу в самую большую комнату нашего дома. Все звуки смолкают, и все внимание сосредотачивается на мне.
Я врастаю ногами в пол, теряясь от такого количества мужчин, большая часть из которых — кавказцы. Взгляд блуждает от одного лица к другому, когда я замечаю того, кого встречала лишь однажды.
Он впивается в меня тяжелым и слишком пристальным взором, от которого у меня учащается пульс и по позвоночнику сползает ледяная капля пота. От напряжения, повисшего в помещении, кажется, что даже воздух звенит.
— Господа, это моя дочь Лада, — голос отца дрожит, когда он представляет меня гостям.
Никто ничего не говорит в ответ. Они продолжают молча разглядывать меня. Будто я товар на витрине.
А тот мужчина, что довез меня до травмы после аварии, он не разрывает нашего зрительного контакта. Но я не выдерживаю и опускаю глаза, чувствуя себя так, будто из меня вытянули всю энергию.
— Пусть девочка подождет, — звучит тот самый голос, что убеждал меня в том, что лучше не иметь друзей, чем надеяться на таких, как у меня. И кожа покрывается мурашками.
Почему они здесь?
Это единственная внятная мысль в моей голове.
Но отец не дает никаких ответов. Вместо этого он поручает Борису отвести меня в кабинет.
— Борис, что происходит? — спрашиваю я у начальника охраны отца, как только оказываюсь в стороне от глаз посторонних.
— Ничего не могу сказать, Лада.
— Что папа задумал?
— Прости, но это не я должен тебе говорить.
— Скажи хотя бы, для чего здесь эти люди? — у меня есть крохотная надежда, что они здесь лишь для того, чтобы убедиться в моем добром самочувствии. — Они здесь из-за столкновения?
— Во многом из-за него.
— То есть это не основная причина? — выжидающе смотрю на него, но в его взгляде лишь сталь.
— Ты все узнаешь сегодня, — говорит загадками. — Сиди тут, — закрывает дверь в кабинет отца, где я жду долгие полчаса чего-то.
В голове роится множество мыслей, и ни одна из них не радует меня. Слова мачехи засели где-то на подкорке, и я не могу сделать вид, будто не слышала их. Да еще это странное знакомство. Для чего?
Неужели папа так и не объяснит мне ничего?
Сидеть тихо на месте не получается, и я брожу из угла в угол, не зная, чего ожидать. Но предчувствие беды меня не отпускает.
Дыхание рваное, и органы будто скрутило в узел. Мне плохо. Не просто плохо, а кажется, что я на грани панической атаки.
Я вскакиваю с кресла, как только дверь приоткрывается, в надежде получить ответы от отца. Но вместо родного лица вижу совершенно другого человека.
— Сегодня ты выглядишь лучше, чем когда прыгнула ко мне под машину, — бросает он с порога, проезжаясь по мне взглядом.
— Я не прыгала…
— Неважно. Ты уезжаешь со мной, немедленно.
— Зачем? — кажется, что он должен добавить еще какую-то информацию.
— Теперь ты принадлежишь мне, и я не оставлю свою собственность без присмотра.
— Это шутка какая-то?
— Никаких шуток. Твой отец отдал тебя мне. И теперь я распоряжаюсь твоей жизнью.
Глава 4
— Какие-то у вас несмешные шутки, — смотрю на этого высокого кавказца, что теперь, когда он уже не просто незнакомец, а человек, заявляющий на меня права, кажется мне просто огромным.
— А это не шутки. Давай на выход, — стоит засунув руки в карманы брюк.
— Нет, — шагаю назад, будто у меня есть пути отступления. — Нет же! Нет! — упираюсь бедрами в стол. — Я не знаю, что папа вам наговорил и зачем вы идете у него на поводу, но это слишком жестоко.
