— Конечно, — я наблюдаю за ней и выключаю монотонный бубнеж телевизора.
После разговора с Тамерланом я больше не выходила из комнаты и ни с кем не разговаривала. Поэтому мне интересно, с чем именно пожаловала его младшая сестра.
— У тебя тут… — проходит дальше, осматриваясь по сторонам, — тесно, — хмыкает.
— Хорошо, что не в подвал определили, — получается горько усмехнуться.
— В какой подвал? — широко распахивает она глаза. — Ты же… гостья.
И в данную минуту я отчетливо вижу, насколько она еще девчонка. Наивная и искренняя. Интересно, если бы я ей рассказала, каким образом и при каких условиях меня привез сюда ее брат, она поверила бы мне?
— А когда будешь женой Исмаила, то у тебя будет большая и просторная спальня.
— Ты хочешь сказать, у меня с Исмаилом?
— Ты что! — смеется она. — У мужчин и женщин разные спальни в нашем доме. Мужья лишь приходят к женам… — смуглая кожа быстро становится ярко-красной. — Ну, для супружеского долга.
— А где сейчас его спальня?
— Зачем тебе это?
— Интересно, — отвожу глаза в сторону. — Пытаюсь представить, как все будет после свадьбы…
— Исмаил живет в городе. В квартире…
— Значит, мы будем жить в городе? — эта новость вселяет в меня надежду. Потому что оттуда будет гораздо проще сбежать, чем из этой крепости.
— Не знаю… — девушка садится в кресло рядом со мной и поджимает ноги. — Семья — это другое. Мне кажется, Тамерлан будет против.
— Думаешь, после свадьбы мы с Исмаилом будем жить здесь? Но это же бред. Столько женщин под одной крышей, и каждая со своим нравом.
— Мужчин это не волнует. Таковы порядки.
Замолкаем, каждая погружается в свои мысли.
— А твой жених… он какой? — вспоминаю ее истерику.
— Он мне не жених! — фыркает она. — И я выйду замуж только по любви!
— Уже есть возлюбленный? — в душе становится тепло, оттого что хотя бы кто-то в этой семье может построить жизнь так, как ему хочется.
— Нет, — поджимает она губы.
— Но зачем он к тебе тогда ходит?
— Брат считает его отличной партией. Но я его терпеть не могу. Он старый, — морщится, — противный. И пахнет от него плохо.
— Так скажи об этом брату. Он тебя любит и не станет заставлять выходить за того, кто тебе противен.
— Брат говорит, что в браке главное — уважение…
— То есть сам он женился на Замире, молодой и красивой, без любви?
— Не знаю, — пожимает плечами девушка. — Иногда мне кажется, что мой брат — робот. И если так выглядит любовь, как у него и Замиры, то я на такое не согласна, — вздыхает глубоко, теребя поясок платья. — Я в университет поступила втайне от брата, — говорит внезапно.
— Почему тайно? — эти подробности меня окончательно сбивают с толку.
— Он хочет, чтобы я училась где-то, где мало мужчин. На филолога, лингвиста…
— А ты?
— А я… — вздыхает шумно, — я люблю компьютеры. И я поступила на IT-специальность.
— Подожди, а как же ты учишься?
— Вот так, — хмурится. — Пока придумываю истории про болезнь и высылаю домашние задания на почту…
— Но ты же не сможешь так делать вечно…
— Да. Поэтому мне нужно срочно найти любовь.
— Чего? — смотрю на нее во все глаза.
— Да, — заявляет твердо. — Либо мне придется сбежать. Ты же меня не сдашь, правда?
Смотрю на эту девушку, и у меня внутри все сжимается от обиды за нее и тревоги.
— А если… если мы сбежим вместе? — решаюсь, понимая, что это мой единственный шанс.
Малика замирает, осторожно втягивая носом воздух. Оглядывается на дверь, а затем переходит на шепот:
— Тогда у нас очень мало времени. Потому что твоя свадьба состоится в ближайшее время.
Мы смотрим друг на друга, две заговорщицы, связанные общим отчаянием. Воздух в комнате кажется густым и звенящим от произнесенных вслух опасных слов.
— Ты серьезно? — шепчет Малика, в ее глазах страх и азарт.
— Абсолютно, — мой собственный голос звучит чужим, но твердым. — У меня нет другого выхода. Я не хочу замуж за Исмаила. Я, как и ты, хочу любить мужа.
Малика резко встает и начинает бесшумно расхаживать по комнате.
— Две недели... Это очень мало. Но если мы будем действовать быстро и умно... У тебя есть телефон?
Я с горькой усмешкой развожу руками, демонстрируя, что у меня ничего нет.
— Какой телефон, Малика? Меня вывезли из дома в одном платье. У меня нет ничего. Вообще.
Надежда в ее глазах гаснет, сменяясь холодной расчетливостью.
— Ладно. Значит, действуем вслепую. У меня есть немного денег, я припрятала. Но нам нужен план. Первое правило: веди себя идеально. Улыбайся Исмаилу, будь мила с мамой и бабушкой, кивай Замире. Они все должны подумать, что ты смирилась.
— Притворяться, что я согласна выйти замуж? — мне становится дурно от одной этой мысли.
— Да! Это наш единственный шанс. Чем больше они уверены в твоей покорности, тем меньше за тобой следят.
Внезапно в коридоре слышатся шаги. Тяжелые, мужские. Мы замираем. Шаги приближаются к моей двери.
Малика дергается к телевизору, включает его на каком-то шумном ток-шоу и прыгает на кровать, делая вид, что мы увлеченно смотрим передачу.
В дверь стучат.
— Войдите, — с трудом выдавливаю я.
Дверь открывается, и на пороге возникает Исмаил. Он снова безупречно одет. Темные джинсы и светлая рубашка.
— Девочки, а я вас ищу, — говорит он, его взгляд скользит по Малике, а затем устремляется на меня. — Лада, я хотел предложить тебе прогулку. Покататься на машине.
Я заставляю свои губы растянуться в улыбке.
— Я бы с удовольствием, — говорю я. — Это будет чудесно.
Лицо Исмаила озаряется, но в его глазах мелькает что-то такое, что я не могу прочитать.
— Прекрасно!
— Я с вами! Вам пока нельзя оставаться наедине, — вмешивается Малика.
— Конечно, — натянуто улыбается он. — Одевайся, поедешь с нами. И Ладе с тобой веселее будет, не так страшно с незнакомым мужчиной одной оставаться, — его тон легкий, но в словах чувствуется напряжение, потому что он явно не рассчитывал на посторонних.
— Уже бегу! — восклицает она, но наши глаза встречаются на долю секунды.
Это наш шанс втереться в доверие и всех запутать.
— Буду ждать вас внизу, — говорит Исмаил, окидывая меня задумчивым взглядом и наконец-то покидая мою комнату.
— Подожди! — кричу ему вслед.
— Что-то не так?
—Да… мне совершенно нечего надеть.
— Тогда едем на шопинг, — улыбается он так широко, что мне кажется, будто он и сам рад этому.
Но его истинные намерения мне предстоит узнать позже…
Глава 15
Кажется, что все обитатели особняка провожают нас на прогулку. В окнах, словно тени, замирают силуэты Гаянэ и Замиры. Я не вижу их глаз и не могу прочитать выражения лиц, но мне не по себе от их внимания. Я чувствую их взгляды на себе, даже когда отворачиваюсь.
Исмаил открывает дверь дорогого седана. Пару мгновений мнусь, раздумывая, садиться впереди или нет, но после недолгих колебаний я сажусь на пассажирское сиденье, чувствуя себя неловко. Я не привыкла к обществу посторонних мужчин.
Да, у меня были одноклассники и одногруппники. Но всех их я знала, наблюдая за ними каждый день и общаясь. И никогда не каталась с малознакомыми парнями в машине. Если не считать того случая, когда меня сбил внедорожник Аскерова.
Малика прыгает на заднее сиденье, и, в отличие от меня, она рада происходящему.
— Пристегнись, — мягко говорит Исмаил, и его рука на долю секунды касается моего плеча.
От этого прикосновения по коже бегут мурашки. Это не страх, как с Тамерланом, но мне становится не по себе от этого касания.
Мы выезжаем за ворота, и я невольно оборачиваюсь. В окне на втором этаже вижу высокую, неподвижную фигуру. Кажется, Тамерлан наблюдает за нами. И несмотря на то, что нас разделяет большое расстояние, я напрягаюсь.
— Ну, девушки, есть особые пожелания? — спрашивает Исмаил, бросая на меня взгляд.
— Да! — берет инициативу Малика. — Лада знает все лучшие места в городе, правда?
— Я? — удивляюсь.
Конечно, я знаю все бутики от и до, но могу ли теперь, как и раньше, выбирать любимые магазины?
— Да… Но… разве я могу? У меня нет даже карточек.
— На этот счет тебе не стоит беспокоиться, — улыбается он. — Говори название.
Я называю свои любимые бутики, и Аскеров выбирает самый дорогой. Продавщицы узнают Исмаила, но будто бы совершенно не помнят меня, и это вызывает странное ощущение, несмотря на то что нас встречают подобострастными улыбками. Мне кажется, что я в каком-то бредовом сне. Потому что в жизни не бывает таких резких перемен. Но стоит себя немного ущипнуть, и не остается сомнений: все по-настоящему.
— Выбирай все, что твоей душе угодно, — говорит Исмаил, указывая на целую стойку с платьями. Его тон доброжелательный, но в нем слышится приказ.
Я исчезаю в примерочной с охапкой совершенно разной одежды. Малика проскальзывает в соседнюю раздевалку.
— Видишь? Он пытается тебя купить, — шепчет она, пока я скидываю ненавистный свитер. — Хочет казаться в твоих глазах настоящим принцем.
— А он не принц? — спрашиваю я, глядя на свое отражение в облегающем голубом платье. И мне даже на какое-то мгновение кажется, будто все как и прежде и меня не увез от отца властный кавказец.
— Он лишь удобный инструмент в руках моего брата, — безжалостно констатирует Малика. — Не забывай об этом.
Когда я выхожу из примерочной в зал, где Исмаил ждет на удобном диване, он замирает. До этого я видела его взгляд насмешливым и легким, а сейчас он становится слишком пристальным и серьезным.
— Идеально, — говорит он тихо, и в его голосе звучит неподдельное восхищение.
Такая же реакция следует на другой комплект одежды. И с каждым новым нарядом огонь в его глазах вспыхивает все ярче, и это вызывает у меня странную тревогу.
— Берем все, — заявляет мужчина.
После шопинга он ведет нас на обед, в один из лучших ресторанов в городе. И находясь за столом, в непосредственной близости с парнем, я чувствую особую благодарность Малике за то, что вызвалась поехать с нами, потому что взгляды Исмаила становятся более длительными, пристальными, тяжелыми.
Кажется, будто он иначе смотрит на меня, чем во время нашего знакомства. И меня смущает такое внимание. Потому что кажется, в нем проскальзывает что-то темное, липкое, и мне некомфортно от этого.
Он много спрашивает обо мне и моей жизни, и кажется, мои ответы его радуют. И после обеда, когда мы идем к машине, я решаюсь задать ему вопрос, который беспокоит меня после рассказа Малики о ее учебе.
