— Почему?
— Ты мне понравилась, — пожимает она плечами, а я слегка смущаюсь от ее признания.
— А почему тогда твоя мама и бабушка так хотят этого брака? — пытаюсь понять логику.
Малика усмехается, но в ее глазах нет веселья.
— Потому что это выгодно. Твой отец… он заплатил за мир не только тобой, Лада. Насколько я знаю, тут замешаны деньги. Очень много денег. А брак с тобой скрепит сделку и закрепит за семьей Аскеровых эти средства. Для них ты живая прибыль. А Исмаил… для него это шанс получить свой кусок пирога и немного свободы. Тамерлан пообещал ему отдать управление одним из подразделений, если он женится на тебе.
От ее слов становится тошно. Я не просто вещь, я — разменная монета в финансовой афере.
— А Тамерлан? — не выдерживаю я. — Чего он хочет? Почему он предложил мне стать… его второй женой?
Малика замирает и смотрит на меня с неподдельным ужасом.
— Он что, правда это сказал?
— Да.
— Ма ша Аллах! Лада, слушай меня внимательно, — она хватает меня за руку, холодными пальцами. — Это худшее, что может случиться. Замира сожрет тебя заживо. А сам он… с Тамерланом шутки плохи. Он не играет в чувства. Он глава семьи. Если он на чем-то помешался, он этого добьется. И разобьет вдребезги, если ему наскучат. Он как ураган. С Исмаилом ты будешь несчастна, но жива. С Тамерланом… Ты будешь ждать постоянного удара исподтишка.
Ее страх настолько искренен и заразителен, что по моей спине бегут ледяные мурашки. Я снова поднимаю взгляд на тот самый балкон, с которого за мной и Исмаилом наблюдал хозяин дома. Он пуст. Но ощущение, что за мной наблюдают, не проходит.
— Что же мне делать? — шепчу я, чувствуя, как этот сад становится капканом, который вот-вот захлопнется и не выпустит меня на свободу.
— Выбирай меньшее из зол, — так же тихо отвечает Малика. — Притворись, что Исмаил тебе нравится. Будь милой, послушной. Учи наши обычаи. Дай им понять, что ты не угроза. Заручись поддержкой наших женщин. А потом… потом мы что-нибудь придумаем. Вместе.
“Мы”. Это маленькое слово становится первым лучом света в кромешной тьме. У меня появился союзник.
— Думаешь, у нас получится? — киваю я, и в голосе впервые слышится решимость, а не отчаяние.
Малика не успевает ответить, потому что из дома выходит Замира. И кажется, она настроена далеко не так доброжелательно, как ее золовка.
— Малика, мама зовет тебя, — говорит она сладким, ядовитым голосом. —
— Хорошо, — подскакивает девушка и, перед тем как скрыться в доме, оборачивается ко мне с тревогой.
И похоже, что ее тревога не напрасна, потому что Замира не двигается с места и прожигает меня взглядом
— Прогуляемся? — ее губы растягиваются в приторной улыбке, в то время как глаза пытаются испепелить меня.
— Конечно, — соглашаюсь я, решая не бегать от угрозы, а узнать, насколько она опасна.
— Чудесно, — протягивает фальшиво и дожидается, пока я поднимусь на ноги.
Глава 12
— Как прошло твое знакомство с Исмаилом? — спрашивает она, глядя прямо перед собой.
— Он очень воспитанный молодой человек, — отвечаю я расплывчато, так же смотря на растения и не глядя на Замиру.
— Да, он очень галантный и привлекательный. Младший брат моего мужа — один из самых завидных женихов. Много семей мечтает получить его в зятья и породниться с нами, — рассказывает это таким тоном, будто я должна пасть ниц и благодарить Небеса за такую возможность. Но, видимо, она до конца еще не осознает, что я всего этого не хочу. — Я даже представить не могу, каково ему сейчас, когда… все его планы рушатся, — произносит с сожалением.
— Можем перейти сразу к сути, — я не хочу ходить вокруг да около, не собираюсь плести интриги. А эта женщина явно привыкла играть роль, притворяясь совершенно другим человеком.
— Не понимаю, о чем ты, — говорит она, и на ее губах играет легкая, почти невинная улыбка. Но ее глаза, холодные и оценивающие, выдают истинные намерения. — Я просто хотела познакомиться поближе с девушкой, которая, возможно, станет частью нашей семьи. Это же естественно, не так ли?
— Конечно, — отвечаю я, насторожившись. Ее сладкий тон пугает куда больше, чем открытая злоба.
— Исмаил — прекрасный юноша, — продолжает она, грациозно проводя рукой по лепестку розы. — Добрый, отзывчивый. Все его любят. И, конечно, у него большое будущее в семье. Тамерлан очень о нем заботится.
Она произносит имя мужа с особым, собственническим ударением, бросая на меня быстрый взгляд, чтобы оценить реакцию.
— Мне кажется, вы с ним составите чудесную пару, — ее голос звучит искренне, но в нем слышится холод. — Для всех будет лучше, если вы поскорее привыкнете друг к другу и все... встанет на свои места.
Она делает паузу, давая словам просочиться в мое сознание, как яд. Надеясь отравить его силой своего убеждения.
— Что значит “на свои места”?
— Видишь ли, Лада, наша семья — это сложный механизм. Каждый винтик должен быть на своем месте. Я, как жена Тамерлана, стараюсь поддерживать в этом доме гармонию. И появление нового человека... всегда вызывает волнения. Некоторые из девушек в доме, — она многозначительно вздыхает, — бывают слишком впечатлительны. Могут неправильно истолковать внимание главы семьи. Принять вежливость за нечто большее. Это всегда кончается слезами. Или... хуже.
Она не смотрит на меня, а любуется розой, но каждое ее слово нацелено на то, чтобы произвести на меня нужный эффект. Только меня смущает ее последняя фраза. Неужели ее супруг позволял себе интрижки в стенах собственного дома и на глазах жены? А она… она борется за него даже после этого?
— Тамерлан, конечно, великодушен. Но он не терпит, когда подрывают устои или сеют смуту. А я... — она наконец поворачивает ко мне свое безупречное лицо, и в ее глазах я вижу ледяную пустоту, — я просто оберегаю покой этой семьи. Любой ценой. И я всегда, ВСЕГДА знаю, что происходит в стенах этого дома.
В ее словах нет прямых угроз. Только завуалированные предупреждения и демонстрация власти. Она дает мне понять, что она здесь хозяйка, и она не слепая дурочка, все видит, и любая моя попытка приблизиться к Тамерлану будет немедленно замечена и жестоко пресечена.
— Замира, я ценю твою заботу о семейной гармонии, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. — И я прекрасно понимаю свое место.
— Я в этом не сомневалась, — ее улыбка становится чуть шире, чуть более удовлетворенной. — Ты кажешься умной девочкой. Умные девушки обычно делают правильный выбор. А теперь прошу прощения, у хозяйки дома много дел.
Она кивает мне и уходит не оглядываясь. Ее платье издает странный шорох при ходьбе, и меня это нервирует. Потому что этот звук напоминает шуршание змеи. И мне становится мерзко от намеков этой женщины и ее манипуляций.
Я остаюсь стоять, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Замира не просто враг, а гадюка, готовая броситься исподтишка на жертву. И она только что дала мне понять, что наблюдает за каждым моим шагом.
Но вместо того чтобы испугаться ее скрытой угрозы, я чувствую, как во мне пробуждается упрямство.
Нет, я не стану совершать глупости. Я буду самой тихой и послушной, какой только можно быть. Я буду играть по их правилам так безупречно, что они все забудут обо мне. А это именно то, что мне нужно, чтобы выиграть время, для того, чтобы сбежать из этого серпентария.
Думая обо всем том, что произошло сегодня, я захожу в дом и поднимаюсь на второй этаж, как вдруг дорогу мне преграждает огромная тень.
— А теперь ты расскажешь мне все, о чем ты разговаривала с моим братом и женой, — тихо говорит Тамерлан и тянет меня за руку в свой кабинет.
Глава 13
— Проходи, — он распахивает дверь и затягивает меня внутрь.
Пульс частит, в животе все сжимается от страха, и ноги тяжелеют.
Я перешагиваю порог и запинаюсь, чувствуя, как лечу куда-то. Но меня ловят сильные руки и рывком ставят на ноги таким образом, что я оказываюсь прижата к большому и сильному телу.
Он такой горячий, твердый и почему-то вжимает меня в себя слишком сильно. Его ладонь лежит у меня на животе, и кажется, будто она прожигает ткань своим жаром. Слова застревают в горле, и я каменею, не зная, как реагировать.
Тамерлан тоже почему-то не двигается, и мне кажется, что я чувствую макушкой его дыхание.
Кровь, что отлила от лица в момент падения, стремительно возвращается обратно. Щеки пылают, как и все тело, но я даже вдох сделать не могу, парализованная происходящим.
— Осторожнее, — Тамерлан первый приходит в себя, но не спешит отпускать меня.
Я напрягаюсь еще сильнее, собираясь сказать уже что-то едкое, но он наконец-то убирает от меня руку и отходит в сторону. Только теперь у меня получается втянуть воздух, а еще устоять на ногах, несмотря на накатившую слабость.
— Ну? Я слушаю, — он садится в высокое кожаное кресло, стоящее за дубовым столом, и впивается в меня острым взглядом.
— Что конкретно? — озираюсь по сторонам.
Кабинет кажется полным отражением его хозяина: строгий, мощный, без легкомысленных деталей.
Книги в переплетах, дорогой компьютер, тяжелое пресс-папье и кожаный диван, стоящий вдоль стены. Ничего лишнего.
— Не притворяйся глупой. Это тебе не к лицу. О чем вы разговаривали с Исмаилом и Замирой. Я хочу знать каждое слово.
— Почему бы вам лично не спросить это у них? — вспыхиваю, чувствуя себя карманной собачкой, вынужденной выполнять команды.
— Значит, так, — черты его лица становятся еще жестче, острее. — Если я спрашиваю тебя, значит, я хочу это знать от тебя. И запомни раз и навсегда, если не хочешь нажить проблем: женщина в нашем доме не имеет права перечить мужчине, — отчитывает будто школьницу. — Надеюсь, это понятно?
— Более чем.
— Так о чем вы говорили?
— С Исмаилом мы гуляли, он рассказал про учебу, автоспорт. Он... милый, — произношу это, не глядя на Тамерлана.
Чувствую, что он внимательно смотрит на меня, и, не выдержав, поднимаю взор к нему. Его темные глаза, кажется, видят все мои тайные мысли.
— “Милый”, — он повторяет это слово с легкой, почти незаметной усмешкой. — Это все?
— Да. Он предложил как-нибудь прокатить меня на своей машине.
— И ты согласилась?
— Нет… Но и не отказалась.
Тамерлан медленно кивает, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд становится тяжелее, пристальнее.
— А с Замирой? О чем вы шептались в саду, как две заговорщицы?
В горле пересыхает. Вот он, самый опасный момент.
— Она... всего лишь хотела узнать, понравился ли мне Исмаил. Рассказала о том, что он завидный жених, и сказала, что для всех будет лучше, если мы как можно быстрее привыкнем друг к другу и все встанет на свои места.
Я решаю не упоминать о “внимании главы семьи” и прочих намеках. Это лишнее.
— И все? — он не сводит с меня глаз.
— Да, — пожимаю плечами.
Тамерлан замирает. В кабинете повисает тишина, такая густая, что ее можно потрогать. Он смотрит на меня так, будто пытается разгадать сложнейший ребус. Потом его губы трогает что-то, отдаленно напоминающее улыбку, но в ней нет ни капли тепла.
— Удивительно, — ставит локти на подлокотники, соединяя пальцы домиком. — Это так непохоже на нее.
Он встает и медленно обходит стол, останавливаясь прямо передо мной. Я вжимаюсь в спинку кресла, пытаясь увеличить дистанцию, но это бесполезно. Его фигура заслоняет собой свет из окна.
— Слушай меня внимательно, Ромашка, — последнее слово звучит с издевкой. —. Твое место здесь — с Исмаилом. Это решено. Это единственный правильный выход.
Он наклоняется чуть ближе, и я чувствую исходящий от него запах кожи, дорогого парфюма и чего-то неуловимого, чисто мужского и опасного.
— Если тебе понравился мой брат, тогда мы в самое ближайшее время проведем торжество.
— Как скоро? — сердцебиение учащается.
— Постараемся устроить все за две недели. Все же ты должна понимать, что свадьба — это большое событие и мы не можем просто позволить вам расписаться в загсе.
— Да, — покорно киваю, стараясь не думать о том, что он слишком близко.
— Ты теперь под защитой моего рода, Лада. Это большая честь и большая ответственность. Твое поведение — это отражение нас всех. Твоя честь — наша честь. Позора я не потерплю. Ни от кого.
В его словах нет личной угрозы мне. Есть лишь устои, по котором отныне живу и я. Но это лишь до тех пор, пока я не сбегу. Впереди у меня две недели, чтобы найти способ исчезнуть из этой тюрьмы.
— Я поняла, — говорю я, и на этот раз это не ложь. Я наконец начинаю понимать, какой меня хотят видеть. И готова притвориться.
— Иди, — он кивает в сторону двери, но не отходит ни на шаг. — И впредь будь осмотрительна в поведении и словах.
А когда я поднимаюсь с кресла, мне приходится в очередной раз практически соприкоснуться с ним, но все же удается избежать контакта.
Я выхожу, и дверь за мной закрывается беззвучно. Я прислоняюсь спиной к стене, и по коже бегут мурашки. Потому что если мне удастся совершить задуманное, то семье Аскеровых не избежать позора.
Глава 14
— Лада, можно?
— Да, да! Входи! — откликаюсь на стук.
Дверь приоткрывается, и в комнату заглядывает Малика.
— Не занята? — спрашивает она, стреляя глазками по сторонам.
— Нет, — хмыкаю. — Чем я могу быть тут занята? — развожу руки в стороны.
— Ну вдруг, — Малика пожимает плечами. — Пройду? — теперь смотрит в глаза.
