— Ох, — Вавилова явно не ожидала такого.
— Исаев? — За спиной Вавиловой маячит Карловна. Директриса, у которой я в кабинете чаще бывал, чем все остальные школьники вместе взятые. Не один, с братом, конечно.
Как нам от неё доставалось!
— Татьяна Карловна, как я рад вас видеть, — по загривку бегут мурашки, я инстинктивно тру уши. Она за них меня с первого по одиннадцатый таскала к отцу. Мелкая, худенькая. А силища в пальцах, чуть не пообрывала. Я даже подозреваю, что уши у меня оттопыренные стали чисто из-за неё.
— А я не очень, — поджимает губы. — На племянников Артём меня уговорил, но твоих не возьму, так и знай!
Уговорил, ну да… Отгрохал новый спортивный зал, вот что брат сделал. Как бы у Карловны после этого совести хватило племяшей не взять?
— Поздно, — хмыкаю злорадно. Ну не мог я упустить такой момент, раз уж звёзды сошлись.
Машуля с любопытством выглядывает из машины и улыбается Карловне.
— Первоклашка моя, — гордо блистаю улыбкой во все тридцать два.
— Надо же, — Карловна втягивает побольше воздуха. Строгий взгляд скользнул по мне с Ромашкой, по Машке. — Не ожидала, Исаев, но ты, кажется, сумел меня удивить. А я всё переживала, вдруг толк из тебя не получится.
— Да всё не так, — встрявает Ромашка. — Послушай! Он нас похитил!
— Алисонька, не пугай нас так, — обхватываю её за талию покрепче. А она тоненькая, как тростинка. У меня все подруги фигуристые были, взялся и не переживаешь. Эту же боишься поломать, приходится силу рассчитывать. — Похитил, конечно, из школы. Но домой довезу в целости и сохранности.
— Суп кушать, — Машуля нетерпеливо дёрнула за ремень безопасности. — У меня животик урчит.
— У дочки в животике урчит, нужно ехать, — направляю растерянную Ромашку к машине.
— Я полицию вызову, — шипит она. Хорошо, что тихо, никто, кроме меня, не услышал.
— Сразу в прокуратуру звони, номер-то помнишь, — шепчу ей на ушко.
— Что вы собрались с нами делать? — Ромашкина вздрагивает.
— Домой отвезу, — сажаю её в машину, сам застёгиваю на ней ремень. — Поговорим о ваших махинациях, Алисонька.
— Моих? — дёргает ремень. — Экая наглость! Как вы смеете? — тихо шипит дальше, чтобы Машулю на заднем сиденье не пугать.
— Вот и выясним, кто и что смеет. А то только пишете на меня доносы свои, а встретиться и в глаза мне посмотреть так и не удосужились, — так же шёпотом ей в лицо выдаю.
— Я вам всё в глаза скажу! — кричит шёпотом.
— Уже жду, — захлопываю дверь машины.
— Надо же, каким заботливым папой стал, — принимаются шушукаться за моей спиной Карловна с Вавиловой.
— А я вам говорила, хороший мальчик. Просто подход к нему нужен правильный.
— Надо же, а девочка совсем на папу не похожа, — Карловна отсекается. — Я про характер, Исаев, — повышает голос. — А так она вылитый ты.
— Спасибо, — закатываю глаза. — Рад был повидаться, дамы.
— Теперь часто видеться будем, — Ангелина Степановна бесхитростно улыбается. — Ты на родительское собрание приходи в пятницу, не забудь.
— Не забуду, — выдыхаю и сажусь за руль. Ё-моё! Какую же я кашу заварил.
— Вы что наделали? — Алиса закрывает лицо ладонями, шепчет еле слышно: — Как я теперь в глаза им смотреть буду? Вы и так всю мою жизнь разрушили, а теперь добрались до моей дочери.
— Не драматизируйте, — стучу пальцами по рулю. На душе кошки скребут, понимаю, что перегнул. Одно дело бизнес, а тут личное. — Куда едем?
— Не скажу, — она убирает ладони от расстроенного лица. — Высадите нас тут. И больше в моей жизни не появляйтесь.
Ну нет, я их довезу куда надо! И мы обязательно поговорим.
— Машуль, скажешь адрес? — поворачиваюсь к девочке на заднем сиденье.
Глава 05
Роман
— Акварельная, семь, — выдаёт без запинки наивная стрекоза.
— Машуль, мы же обсуждали… Чужим свой адрес не говорим! С чужими не общаемся! В машину к чужим не садимся! Машуля, доченька! Ну кому я всё это рассказывала? — Алиса расстроенно оборачивается на дочь.
— Мам, батя хороший, я сразу поняла. Он привёз в школу двух детей, племянников! Я слышала, как они разговаривали. И потом он мне помог очень сильно, — она тяжело вздыхает, прямо как её мама.
— Чем помог? — Ромашка скептически дёргает тонкой бровью.
— Защитил! Ко мне Алан всё время пристаёт! За косички меня дёргает и показывает язык. А ещё дразнится «Машка-ромашка»! А мне не нравится!
— Алан? — морщусь я. На это имя даже дразнилку детскую не придумать.
— Угу, — Машка отворачивается к окну.
— Я поговорю с Ангелиной Степановной.
— Да не надо, я его шуганул, — улыбаюсь ей гордо. Ну а что, пацан меня увидел и точно кирпичей наложил в штаны. Не полезет он больше к моей Машке.
Так, блин! Не моей! Что-то я уже не в ту сторону думаю.
— Права была Карловна, — Ромашкина морщит брезгливо губки. — Ничего из вас не вышло. Шуганул он! А разговор цивилизованный для чего существует? Вы, бандиты из девяностых, привыкли людей физически запугивать, по-другому не умеете, да?
— Какие бандиты из девяностых? Ромашка, ты чего? — у меня глаза округляются.
— Я вам не Ромашка! — тонкая кисть сжимается в кулачок, и длинный указательный пальчик выстреливает в мою сторону. — Потрудитесь обращаться ко мне нормально: Алиса Владимировна Ромашкина!
— Ой, всё! Может быть, уже на «ты» перейдём? У нас как-никак общий ребёнок, — усмехаюсь, наблюдаю за тем, как бледные щёчки наливаются алым, в бешенство приходит. Какая же Алиса Ромашка интересная. У неё вообще всё на лице написано. Непривычно.
— А мы приехали, — звонко объявляет Машка. — Ой… — детский голосок становится испуганным.
Это ещё почему?
