— Мечтал посмотреть, где я сплю? — я немало удивляюсь и кончиками пальцев поглаживаю мягкие короткие волоски на широком запястье. Предвкушение ночи одновременно возбуждает и страшит. — Теперь увидел…
— Теперь увидел…
Костя разворачивает меня к себе и откидывает за спину мои длинные волосы. Заправляет непослушную прядь за ухо.
— Ты что-то сделала с прической.
— А… да… — Пытаюсь собрать мысли и тараторю: — Я их выпрямляю. Хожу на специальную процедуру — кератиновое выпрямление.
— Зачем?
В мягком, теплом свете его лицо кажется озадаченным.
Так.
Надо говорить правду.
Как правило, я ссылаюсь на то, что прямые волосы нравятся мне больше, но есть и реальная причина, о которой никто не знает.
— Мне кажется, с кудрями я выгляжу… слишком по-детски. Как девчонка. Пациенты не будут воспринимать меня всерьез.
— Это, конечно, проблема, Соня… — Костя широко улыбается.
— Обычно после этой процедуры волна не появляется, пока волосы не обрежешь, но только не у меня. Завиток быстро возвращается, это неимоверно раздражает.
— Надо же. Природа не пляшет под твою дудку. Какая несправедливость. Правда, док?
— Да… Очень несправедливо. — Я тоже улыбаюсь.
Его губы выглядят притягательно, зубы имеют здоровый вид. Мне хочется с ним целоваться, почувствовать шероховатость и мягкую силу языка, ощутить его у себя во рту.
Тело дрожит от возбуждения и робкого страха.
Первого гораздо больше. Здесь и желание наконец-то почувствовать себя настоящей женщиной, и возможность наконец-то поставить точку в своем неудачном браке.
И какое-то особенное вожделение к Громову.
Мне нравится, как он выглядит, насколько честен и как при всем этом по-мужски на меня пялится. Словно я одна — центр его сегодняшней вселенной и могу этим нагло пользоваться.
Что, собственно, и делаю…
Привстав на мысочки, обхватываю покрытые короткой щетиной щеки и соединяю наши губы. По телу проходит электромагнитный разряд. Костя с хрипом привлекает меня к себе и ведет ладонью вдоль позвоночника. Медленно и чуть надавливая гладит, но делает так, как я просила.
Выпрямившись натянутой струной, Громов ждет.
Ждет моей отмашки.
Настроение вечера медленно вырисовывается. Полное дозволение всего при соблюдении контроля. Доверие, основанное на давнем знакомстве и его дружбе с моим братом.
Похоть, ощутимая в воздухе…
Я вбираю в себя аромат откровенно мужского, резковатого парфюма, запах гладкой смуглой кожи и вкус слюны, почему-то не вызывающей у меня отвращения при всей моей брезгливости. Целую Костю осторожно и вдумчиво, пытаясь прочувствовать, исследовать каждую свою эмоцию, словно под микроскопом. Мне приятно, мозг куда-то уплывает, а тело плавится, как податливый воск.
— Мм… — не могу сдержаться.
Ноги слабеют, а Громов, наоборот, напрягается сильнее.
Это становится сигналом.
Спусковым крючком.
Пытливые пальцы находят на моей шее застежку, удерживающую все платье.
— Можно? — Костя массирующими движениями гладит кожу вокруг.
— Д-да… — Делаю шаг назад.
Шелк мягким коричневым облаком падает на пол, а на мне остаются только узкие стринги.
Скрыв секундное замешательство, даже не пытаюсь прикрыться. Мне мое тело нравится, хоть оно и неидеально. Слишком высокий рост, откровенная худоба с умеренно выпирающими костями таза и плоским животиком, грудь… тоже небольшая.
Но Громову, кажется, все заходит.
Он дергает меня за локоть, и я врезаюсь в железные мускулы, как в стену, и горячо целует.
Нападает на губы, шею, ключицы.
Грудь…
Боже, почему она такая чувствительная?
Сильные руки подхватывают под бедра, приглашая обнять ногами каменное тело. В промежность упирается приятная, но слишком пугающая размером твердость.
— Все в порядке? — Шумно дыша, Костя отпускает мой розовый сосок и поднимает на меня взгляд.
— Я… я хочу, чтобы ты тоже разделся. Чувствую себя глупо.
— Хочешь сама?
— Да. Я попробую…
Смотрю в глаза, напоминающие цветом обжаренные кофейные зерна, и… дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать пуговицы.
Костя делает пару шагов к кровати и аккуратно опускает меня на ее край, затем помогает вытянуть рубашку из-под пояса брюк и сам справляется с пуговицами на манжетах.
Когда он оказывается наполовину раздет, я изумленно осматриваю каждую открывшуюся передо мной новую деталь. Грудь, пресс, руки — все идеально. И для глаз, и на ощупь.
Не скажу, что Натан выглядит плохо, но Косте в этом явно уступает.
Мой взгляд опускается на уровень ширинки, и я тянусь к кожаному ремню. Отстегиваю пряжку и полностью вытягиваю его из шлевок.
— Ты делаешь это с таким грозным видом, док, что теперь я переживаю.
— Почему? — Поднимаю голову и смотрю ему в глаза. — Думаешь, здесь что-то может меня удивить?
— Даже так?
— Я… проходила практику в военкомате.
— Блядь… — На невозмутимом красивом лице мелькает неясная тень.
Поставив руки на пояс брюк, Костя смотрит на меня сердито и шумно дышит.
— Я шучу… Эй… Пошутила… Не было такого… — Опускаю голову и тихо посмеиваюсь. — Видел бы ты свои глаза…
— Развела меня, значит, врач Соня — повелительница военкоматов и членов? — Громов легонько толкает мои плечи, и я падаю на кровать. — Тогда держись…
— Мне… «пиздец»? — Мой азарт сносит нетерпение и смущение.
— Еще какой.
Приподнявшись на локтях, закусываю нижнюю губу и наблюдаю, как он снимает брюки и отшвыривает их в сторону вместе с трусами.
Взгляд застывает на идеальном, с точки зрения золотого сечения, члене. Он гармоничен по длине и толщине. С эстетически красивой розовой головкой, которую сжимает широкая мужская ладонь.
Костя умело раскатывает презерватив, ставит одно колено на кровать и, склонившись надо мной, снова терзает губами грудь.
— Можно? — спрашивает, ухватив пальцами трусы на бедрах.
Я многократно киваю и приподнимаюсь, чтобы ему помочь, а потом прикрываю глаза, потому что Громов бесстыдно меня разглядывает в том месте, которое я полностью доверяю только специалисту по лазерной депиляции, своему гинекологу и… когда-то доверяла мужу.
Опустив ладонь на влажные складки, Костя терзает их легкими, поглаживающими прикосновениями.
— Готова? — спрашивает, заменяя пальцы твердой головкой.
Мучительно долго ласкает ею клитор.
— Да… — Опустив голову набок, рассматриваю его сосредоточенное лицо и напряженное тело.
Чувствую, как он проталкивается сквозь мои тугие мышцы. Сантиметр за сантиметром наполняет меня собой, а затем удобно устраивается сверху.
— Привет, — шепчут его губы и целуют мое острое плечо.
— Привет… — отвечаю сдавленно.
Весь день проносится в голове. Вручение дипломов, цветы в его руках, потом прогулка по набережным.
Костя Громов. В моей постели. Без одежды. И на мне…
— Ты как, Сонь?
— Я… Боже, я не знаю…
— Мне остановиться?
Вес сильного тела неожиданно пугает. Жар, исходящий от него, вызывает панику. Я чувствую себя слишком маленькой для этого всего. Для этого мужчины, который явно настроился на хороший секс. Чувствую себя крайне неопытной для секса без обязательств и чувств.
Что я делаю? Я с ума сошла?
Жалобно пискнув, инстинктивно сжимаю широкие плечи, но уже через секунду чувствую, как внизу живота становится теплее. Костя вдалбливает мои бедра в матрас резким ударом своих бедер. Контролирует себя, но не полностью. Животный мужской инстинкт оказывается сильнее.
— Сонь…
— Со мной все хорошо, — шепчу, лаская выпуклые мышцы на спине и обхватывая его ногами. — Продолжай, пожалуйста…
Я доверчиво вкладываю свои пальцы в его ладони и разрешаю зафиксировать их над головой. Чтобы не отвлекаться от накатывающей волны сладкого удовольствия, прикрываю глаза и уношусь куда-то в пространство. Функции органов чувств обостряются. Я отчетливо ощущаю запах Кости, свой запах и то, как они смешиваются. Слышу тяжелое дыхание и приятные слова, которыми он меня подбадривает.
Моя кожа спаивается с его кожей.
А когда я открываю глаза, то будто бы вижу еще ярче.
Краски обретают глубину.
Вонзив ногти в спину Громова, я трепещу от резких толчков, каждый из которых все больше приближает меня к заветному оргазму. Поначалу я чувствовала его и в браке. Потом секс превратился в рутину. В одолжение. В поощрение за трезвость. И в мое наказание…
Мне хотелось поскорее от него отвязаться.
Натан достигал пика, на своем удовольствии я не настаивала.
Но сейчас мне хочется его взять. Присвоить оргазм себе. Сейчас.
— Погладь себя, Соня… — хрипло приказывает Костя. — Давай…
— Я… я так не могу.
— Давай же…
Я мотаю головой и кусаю губы.
Хорошая девочка во мне сопротивляется плохой.
Упершись одной рукой, Костя проталкивает наши ладони между разгоряченных влажных животов и кладет их на уже пульсирующую точку. Туда, где наши тела сливаются воедино.
— Чувствуешь? — его член скользит внутри.
— Да.
