— Конечно, Соня! — склоняется ко мне и отвечает с кивком.
— И еще… — Я вспоминаю об игре, которая ненавязчиво началась между нами. — По правде говоря, я всегда считала, что по-настоящему воспитанный человек не будет говорить о своей воспитанности…
Костя усмехается, ни на долю секунды не теряя уверенности во взгляде.
— Да, если это делать из позиции собственной охуенности, а не из желания отдать честь родителям. Моя мама вложила в нас много времени и сил, отец — то же самое плюс деньги. Я это слишком ценю.
Он как бы невзначай снимает ладонь со спинки дивана и проводит пальцами по моему плечу. Мысли собираются разлететься, но я расставляю их в слова:
— И… поэтому ты согласился управлять холдингом?
Реакции его сильного тела обмануть не могут: мой вопрос Костю чем-то напрягает. Плечи становятся будто бы шире, кадык на шее выступает отчетливее, но ответ звучит все с тем же расслабленным подтоном:
— Нет. Не из благодарности, Соня. Кнопки «Не согласиться» в моей картине мира вообще не было. По умолчанию.
— Жаль. По-моему, ты неплохо играл на гитаре и очень это любил…
— Еще я люблю водить машину и секс, но развиваться профессионально ни в том, ни в другом не планирую.
Неловко улыбаюсь и смотрю на танцпол, который начинает заполняться гостями. Музыка с каждой композицией становится все громче, взгляды девушек из-за соседнего столика —настойчивее, а мое желание здесь оставаться стремительно падает. Еще чуть-чуть — и услышать друг друга будет крайне сложно.
Я делаю вид, что хочу сказать ему на ухо, и кладу руку на твердое бедро.
Делаю это гораздо увереннее, чем в первый раз.
— Я хочу уйти.
— Без проблем.
Костя поднимается и, схватив мою руку, выводит на свет. И нет, я не посматриваю свысока на девчонок, а вскидываю подбородок повыше и думаю лишь о том, что будет дальше. Мы просто разъедемся на такси или меня проводят до дома?
И должна ли я предложить ему войти?
И что делать, если я хочу, чтобы он вошел, а вариант с разными такси страшно меня разочарует?
— Заберу твой диплом из камеры хранения. Постой здесь. — Посматривает на входную дверь.
— Я никуда не уйду.
— Ну конечно, куда ты без него…
Я сверлю его спину глазами, думая, что о дипломе даже бы не вспомнила…
По ногам проносится ветерок, я оборачиваюсь с вежливой улыбкой, которая тут же спадает, потому что передо мной возникает абсолютно безобразное, перекошенное лицо.
Еще и пьяное к тому же.
— Вот ты где, Стрекоза! — говорит он, глядя на меня, и наступает. — Допрыгалась?
Тянет свои ручищи. Сердце сначала сжимается от страха, а потом бахает как ненормальное, но я испуганно пячусь назад.
— В чем дело? — слышу грубый голос Громова и чувствую его руку на талии.
Скрывшись за ним, как за стеной, обнимаю со спины и дрожу. Нос утыкается в крепкое плечо, я чувствую запах мужского парфюма.
Костя подается вперед.
— Че те надо, мужик? — пьяное чучело вдруг визжит. — Эй, я обознался. Думал, это Стрекоза моя. Ухожу, ухожу!
Дожидаюсь, когда по ногам снова ударит ветер, но все равно прижимаюсь к рельефной спине.
— Эй-эй. — Костя поднимает руку и пропускает меня вперед, тут же накрывая плечи и привлекая к груди. — Ну ты чего, док? Испугал он тебя?
— Да. — Задрав голову, смотрю ему в глаза.
Костя хмурится, очерчивает медленным взглядом мои губы и… приближается к ним ровно на то расстояние, когда еще можно отвернуться друг от друга и сгладить неловкость, но я этого не делаю.
— Костя, — шепчу растерянно и жду инициативы от него.
— Пиздец тебе, док! — хрипит он, обхватывает мое лицо ладонями и целует.
Ровно так же, как удивлялась его нецензурному лексикону, я шокированно замираю от поцелуя, который уже больше похож на секс, чем весь секс, что у меня был.
Громов целуется настойчиво-жадно.
Его язык плавно скользит по моим губам, как по своим частным владениям, и с глухим стоном проникает внутрь. Я подаюсь вперед и обвиваю мускулистый торс, чувствуя приятную твердость ниже. Жду, что меня это напугает или как-то отвернет, но внизу живота что-то вспыхивает и тлеет.
Жар только нарастает. Усиливается от движения наших языков и сплетения тел. Даже в одежде. По ногам снова бьет ветер, в уши проникает чей-то смех. Мы отстраняемся и возбужденно смотрим друг на друга. Дыхание шумное, спрятать это невозможно.
— Ой, а это не вы диплом выронили? — Девушка указывает на пол.
Костя наклоняется и поднимает.
— Прости. — Отдает его мне.
— Это ничего… — Пытаюсь прикрыть затвердевшие соски.
На набережной гораздо тише, чем было до того, как мы попали в ночной клуб. Я все еще пытаюсь совладать с эмоциями. Они пружинят у меня внутри и не позволяют вдохнуть полной грудью.
— Соня… — Костя решает начать первым, но я перебиваю.
— Мы можем поехать ко мне… — Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.
— Почему не ко мне в гостиницу?
— Потому что я не встречаюсь с мужчинами в гостиницах… — закатываю глаза.
Это что-то про животное и больное. А я нормальная…
Просто он мне понравился, сильно понравился. И его выбрало мое тело. Клянусь, оно само. Я здесь ни при чем.
Ожидание такси проходит в принятии. Костя возвышается рядом, спрятав ладони в карманы брюк, и все время меня разглядывает. Секс продолжается… На этот раз без прикосновений.
Меня одолевают сомнения. Одно за другим.
Я, как могу, с ними справляюсь.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Костя уже в такси.
— Ни о чем. Ох… прости.
Он смотрит на меня укоризненно и ласкает мою ладонь большим пальцем. Круговыми движениями, слегка надавливая.
— Думаешь, что пожалеешь? Если сомневаешься — скажи.
— Нет-нет. А вдруг мне все же не понравится?
— Тебе понравится.
— А еще я все гадаю, относишься ли ты к тем мужчинам, которые думают только о себе?
Как мой бывший муж, например.
Громов отвечает четко. Так, будто мы говорим не о сексе.
— Я хорошо воспитан, — напоминает.
— Уже наслышана.
— Поэтому привык всегда пропускать дам вперед. Это все?
— И еще… я уже пятнадцать минут мучу себя… мыслями, что у меня не застелена кровать.
Костя смотрит на затылок водителя, незаметно поправляет брюки и склоняется к моему уху.
— Ты лучше подумай, что до кровати мы вряд ли доберемся…
— Ох. — Вжимаюсь в спинку сиденья и силой сдерживаю удушливую, жаркую волну, поднимающуюся изнутри.
До самого дома я больше не терзаю себя излишними сомнениями. Костя стер все, что были, в пыль, и развеял их по ветру.
Говорить людям правду…
В этом определенно что-то есть…
Возле моего дома — современной высотки неподалеку от Московского проспекта — мы находим аптеку. Костя заходит, а я предусмотрительно остаюсь на улице, чтобы не создавать неловкую ситуацию. Она и так неловкая. Я веду домой друга своего старшего брата. Чтобы заняться с ним сексом. Без каких-либо отношений или даже намека на них.
Дорога до квартиры получается напряженной.
Я иду чуть впереди, прижимая к себе диплом, затем ищу ключи в сумочке перед подъездом. Костя открывает дверь, пропускает вперед.
Поездка на лифте длится слишком долго.
В квартире тихо и темно.
Привычным движением скидываю ключи и сумку на тумбу.
— Иди ко мне. — Громов незамедлительно приступает к исполнению предсказания и жарко меня целует.
Один раз, второй, третий. Урывками. Нахрапом. Ни разу не дав соскочить, с влажным звуком забирает мой язык себе. Все сливается в продолжительный поцелуй-обещание.
Мои пальцы робко проникают под воротник рубашки и ласкают сильную шею.
Скользнув ладонями в разрезы на бедрах, Костя сжимает мои ягодицы наживую.
— Подожди, — я вдруг пугаюсь этой слепой настойчивости.
— Жду… — хрипит он сквозь зубы и нехотя отодвигается. — Жду сколько надо…
Я пытаюсь отдышаться и оценить безопасность окружающей обстановки.
Это моя квартира. Вернее, квартира, купленная мне родителями. От Натана я съехала.
А это Костя Громов.
Костя Громов.
Когда я попрошу остановиться — он сто процентов остановится. Я контролирую рамки и не сплю с чужими.
Все в порядке.
Для ясности зажигаю свет в прихожей, поправляю платье и веду Костю в спальню. Там краснею из-за не заправленной постели, а он, привалившись плечом к дверному косяку, с интересом ее рассматривает.
Я отмечаю, что всегда невозмутимый взгляд теперь немного сумасшедший. Темные волосы в беспорядке, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а впечатляющая эрекция слишком очевидна, чтобы ее скрывать.
Да он об этом и не думает…
— Любишь спать с кучей подушек, док? — спрашивает, кивая на учиненный беспорядок.
— Я… да… — Поднимаю одну из них и бросаю в кресло. Пытаюсь как-то исправить положение. — Костя… ах. — Зажмуриваюсь, потому что он обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе.
— Когда-то я мечтал посмотреть, где ты спишь, доктор Хаос! — шепчет мне на ухо и целует мочку уха.
Я улыбаюсь и снова плыву. От каждого его движения и прикосновения. От каждого поцелуя, оставленного на моем лице…
Глава 6. Софья
