Мне понадобилась вся выдержка, чтобы не струхнуть перед таким угрожающим предупреждением.
Глубоко вздохнув, крепче сжала ручку саквояжа, думая, что в случае более активной угрозы, я без зазрения совести забью это «пепельницу» сумкой по морде, ибо нех… на меня свои клыки скалить!
– Всё сказала? А теперь будь хорошей девочкой и освободи мне дорогу… пока я добрая.
Не знаю, что там на моём лице эта девица увидела, но в сторону сдвинулась. Пусть всего на полшага.
Пройти ровно не представлялось возможным, но я не стала уступать.
Задела девицу плечом, показательно демонстрируя, что со мной шутки плохи.
«Долбанный серпентарий!»
Девица возмущённо воскликнула. Хотела сказать что-то, явно гадость, но неожиданно передумала, наигранно всхлипнув.
– Зачем вы так, Ваше Сиятельство?!
Я даже притормозила, мягко говоря, удивляясь столь резким переменам.
Повернула голову и сразу поняла, по какой причине «костры горят». Со стороны аллеи к нам приближался небольшой отряд высоких воинов, во главе которых выделялся брутальный наг с огненно-рыжими косами и небольшой бородкой.
– Генерал Шайтар…
Регина и брюнетка, имя которой я пока не знала, изящно расправили платья и присели.
«Пепельница» продолжила всхлипывать, играя на публику.
Мне ничего другого не осталось, как просто кивнуть статному красавцу нагу. И я точно знала, что этикет не нарушила. Мой муж – ровня этому образчику идеального мужчины. Такой же генерал. А из воспоминаний Шалы я помнила, что она довольно свободно общалась со всеми друзьями принца Альтаира, за которым так неудачно гонялась. Шахрияр и Шайтар были как раз из этого окружения.
– Шалара, – цокнул мужчина, презрительно поморщившись, как будто не я перед ним стою, а просто… «накакано». – Ты в своём репертуаре.
– А что тогда в твоём репертуаре, Шай? – рискнула огрызнуться я, позабыв, что весь полёт настраивала себя быть доброй. – Развешивать ярлыки, не разобравшись в ситуации?
– М… – брови мужчины изогнулись от удивления.
– Идём, Регина. – Гордо вскинув подбородок, я не стала развивать диалог. – Я устала.
Глава 7. «Любящая семейка» великого рода Хасис
«Я – хорошая… Я – хорошая… Я – очень хорошая Шалара! Фу! Как же это имя бесит!» – и в этом не было ни капли преувеличения. Всё на новом месте, начиная от имени, заканчивая полной человеческой депривацией, меня жутко раздражало.
Нет, я всё-таки нашла новые апартаменты в императорском дворце. Они находились по соседству с покоями генерала Шиариса и выглядели просто потрясающе, как из сказки о принцессе, то есть полностью соответствовали статусу жены наместника. К тому же с моим появлением в гостиную, прилегающую к спальне, мгновенно набежал целый штат слуг, чтобы услужить мне в любой просьбе, но…
Это вездесущее «НО»!
Все, от мала до велика, смотрели на Шалару с исключительно негативными чувствами. Придворные, которым их статус застилал разум, с презрением, а слуги – с опаской, словно я в любой момент могу впасть в ярость и накинуться на них.
И если последних я могла понять, так как прекрасно помню, как себя вела Шалара, то поведение представителей высшего змеиного сословия меня немного ставило в ступор, ведь до ссылки нагини знать буквально стелилась перед Шалой, считая её своей будущей императрицей, пока Альтаир не выкинул фортель с женитьбой по сильфидским обычаям на человеческой герцогине.
К тому же Шалара, как минимум, была и есть дочь советника Хасиса! Неважно, какие страсти творились внутри семейства, на публику всегда всё выглядело чинно и благородно!
«Наверное, всё дело в лимрихе, – предположила я, следя за работой бледной девушки, которую я выбрала в свои камеристки. Бедная Элейн дрожала, как осиновый лист на ветру, разбирая мой скромный саквояж. – Шалара преступила закон! Если бы на месте Шахрияра оказался кто-то другой, менее значимый в Шиатарской империи, её наверняка казнили бы. Даже папенькины возможности не смогли бы помочь, ведь приворожить змея – страшное табу! Грех, который карается самими храмовниками. Но у Шаха змея нет, да и он сам не выдвинул обвинения, поэтому жрецы остались не у дел… но не придворные! Этому серпентарию не нужна команда «ату»! Они, почуяв кровь, сами бросаются на жертву, как свора голодных собак!»
И теперь с этой сворой разбираться мне… Это пугало.
– Ваша Светлость, к вам советник Хасис с женой.
– А? – вздрогнула я, испуганно вскидывая голову.
– Ваши родители, госпожа Шалара.
Сразу вспомнились все ужасные наказания маленькой Шалы, приказы хладнокровного отца и приступы ярости бездушной матери.
Внутри всё сжалось от страха.
Пришлось себе напомнить, что эти моральные уроды – не мои родители. Особенно, когда в комнату вошла сира Альяни и, поморщившись, визгливо потребовала Элейн оставить нас наедине.
«Я – хорошая… Я – хорошая… Я – очень хорошая Шалара! Фу! Как же это имя бесит! Звучит, как "шалава". Просто кошмар какой-то!»
Элейн удивила:
– Простите, сира Альяни, не положено.
– Что?! Что у тебя там не положено, идиотка?! Ноги в руки – и исчезни, пока я не приказала распорядительнице гарема проучить тебя палками!
«И вроде ж не моя мать, но почему мне так стыдно за эту дуру?» – я оторопело моргнула, удивляясь, как робкая горничная стоически гнёт свою линию перед избалованной женой советника.
Пока мать Шалары демонстрировала отнюдь не самые положительные черты своего характера, следом за леди, то есть «сирой» Хасис вошёл лорд Хасис.
Высокий, худощавый, с приличной чёрной бородкой, этот мужчина смотрел слишком властно и хлёстко. Карие глаза с голубыми вертикальными зрачками казались какой-то дикостью. Линз такого вида мне никогда не приходилось видеть. Кажется, их не существовало.
У меня от этого дядечки мороз поднимал на коже легионы мурашек от самого позвоночника. Я совершенно точно не желала оставаться с этой парочкой наедине, хотя до этого момента страх перед старшим поколением мне был не ведом!
– Простите, сира Альяни, – ещё раз извинилась горничная, присев ещё ниже. – Как раз сира Шайла приказала мне не спускать глаз с Её Светлости.
– ЧТО?! Да как она смела! За моей дочерью приказала следить?! Кто ей…
– А сире Шайле приказ отдал лично Его Светлость наместник Шахрияр Шиарис.
– Вот под…
– Тц! – шикнул на женщину Хасис, с ленцой, очень медленно окидывая заинтересованным взглядом малышку Элейн. – Ты – новенькая? Не видел тебя раньше на мужской половине дворца.
– Ддда, сир Хасис, – чуть заикаясь, Элейн снова исполнила книксен. Вот теперь она по-настоящему испугалась, белея на глазах.
«Вот это гад! Он же клеит… этого ребёнка!! При чём при жене и дочери!» – у меня никак не находилось слов, чтобы поприветствовать эту мерзопакосную парочку. Возмущение и шок отобрали способность к разговору.
Сира Альяни осклабилась, ловя интерес мужа к горничной.
Она рыпнулась, чтобы оборвать зрительный контакт лорда и его юной жертвы, но тут я ожила, испугавшись за Элейн.
Заступила «матери года» дорогу и весьма слабенько в театральном смысле изобразила улыбку.
– Матушка, отец… Предлагаю пройтись по императорскому парку... Элейн и стражи будут сопровождать нас на расстоянии, и мы сможем спокойно поговорить.
– Хорошая идея, дорогая дочь, – советник мягко улыбнулся, но я не обманывалась. Эта улыбка ни на градус не коснулась ледяных глаз главы рода Хасис.
Но дыхание смогла перевести, выходя вслед за отцом Шалары и её недовольной матерью.
«Хоть не придётся оставаться наедине с парочкой мерзавцев, называющих себя родителями Шалы! Уж не знаю, с какой целью Шахрияр распорядился не спускать с меня глаз, но сейчас я ему очень благодарна за это!»
Наша недовольная процессия покинула второй этаж мужской половины дворца и спустилась в компании трёх стражей и с облегчением выдохнувшей Элейн в холл, выходя во двор фонтанов. Именно за ним следовала парковая аллея и высокий живой лабиринт.
Далеко идти не стали, замерев у одного из фонтанов.
Советник махнул рукой, и стражи отошли на приличное расстояние, прихватывая с собой Элейн. Горничная явно была против, но влияние Хасиса в рядах бойцов оказалось куда сильнее, чем я предполагала.
Из воспоминаний Шалары формировались совсем другие выводы. Мне казалось, что у Шахрияра давно нарыт компромат на отца Шалы. Он не пускает обвинение в ход только потому, что ему забавно наблюдать, как Шалара начинает дрожать от одного упоминания имени отца и матери. Они – как рычаг давления на девушку, которая иногда впадала в истерики, жутко раздражая Шиариса.
По крайней мере, других причин я не видела.
Пока мы шли, сира и сир Хасис смотрели на меня с таким надменным пренебрежением, что даже я начинала чувствовать себя всего лишь пешкой в их холодной игре. Чего уж говорить о воспитанной им дочери?!
Глаза этой парочки были холодны и оценивающи, а слова – резки и безапелляционны, словно приговор.
– Ты должна влюбить в себя наместника Севиры, – холодно зашипела сира Альяни, как только мы оказались наедине. – Сделай так, чтобы он забыл обо всех других женщинах! Я же тебе говорила! Ты обязана забеременеть от него! Это укрепит наш род и обеспечит власть на долгие годы!
Я сжала губы, пытаясь скрыть дрожь, которая подступала изнутри. Даже слушать это было мерзко!
Но дамочка на этом не остановилась.
– А потом… — сира оглянулся по сторонам. Убедившись, что горничная и стражи стоят далеко, продолжила. – Как только убедишься в беременности, выжди шесть месяцев и…
– Ты должна отравить Шахрияра Шиариса, – закончил Дашал Хасис, мягко улыбаясь, как будто спрашивал о моём настроении. Просто брррр! – Естественно, никто не должен знать, что это была ты.
Советник кивнул, и его жёнушка выступила вперёд, якобы приобнимая меня.
Еле подавила в себе порыв отшатнуться от нагини!
Холод пробежал по спине, когда сира Альяни сунула мне зелье в руку и отстранилась.
Я хотела отдать пузырёк обратно, отказаться от этой мерзкой миссии, но в этот момент из-за угла живой изгороди появилась стайка молоденьких наследниц, смеющихся и болтающих между собой. Девушки держали курс на белую беседку с мягкими диванами.
Пришлось прятать зелье с ядом в карман платья. Сердце колотилось так, что казалось, его услышат все вокруг. Я оказалась втянута в игру, из которой не было лёгкого выхода.
Девушки прошли мимо.
– Будь умницей, дочь, – бросил напоследок советник, без лишнего словоблудия оставляя меня в гордом одиночестве. – Поняла меня?
– Ммм…
Странная парочка удалилась, не дождавшись от меня внятного ответа.
Сунув руку в карман, крепко сжала стекляшку с ядом.
– Отравить… Совсем спятили.
«И что мне теперь делать? Отдать это Шахрияру? А если он не поверит и обвинит меня? Шалара уже дважды пыталась его отравить после свадьбы, так что недоверие мужчины более чем понятно. Но и оставлять эту дрянь при себе…»
Не успела я додумать, как из куста, словно бешеная белка, на меня выпрыгнула пепельная блондинка.
Глаза девушки горели победным блеском.
«Так! Спокойно! Она не могла ничего услышать… – успокаивала себя, борясь с тошнотой. Так было всегда, когда стадия моего волнения входила в фазу истерики. – Сложно подслушать шипение двух нагов с такого расстояния… Или нет?» – сердце было не на месте от страха.
– ТЫыыы! – рыкнула «пепельница», наступая. – Ваша семейка никак не успокоится, да!? Думаете, раз ваш род самый богатый, то вам закон не писан?! Ваша Светлость! Теперь-то вы мне верите?!
«Светлость!? ГДЕ?!»
И тут к моему ужасу, из-за угла живой изгороди вышел никто иной, как Шахрияр!
А за ним – генерал Шайтар с осуждающим взглядом.
Пока я лихорадочно строила речь, пытаясь отмахнуться от банального: «Всё совсем не так» или «Это не то, что вы подумали», истеричка набросилась на меня! Толкнула!
Я упала от неожиданности, ударяясь о бортик одной из фонтанных чаш.
Раздался тихий звон, но в тот момент я не придала этому значения, потому как бедро пронзила ноющая боль.
«Ай! Вот это силища!! Синяк будет на всю ногу!»
Стражи быстро оттащили от меня пепельноволосую нагиню, но толпа уже начала собираться вокруг. Шепоты и взгляды приковывались к нам.
Шах вышел вперёд, поджал губы, когда блондинка кинулась к нему наперерез, явно собираясь ославить меня и обвинить весь род Хасис, но Шах почему-то остановил нагиню.
Лицо Шиариса мгновенно потемнело от гнева.
– Хватит, Селин! Шайтар, сопроводи сиру Риштал в гарем, – приказал он холодно. – И всем остальным – разойтись по своим делам!
Толпа послушно начала рассеиваться.
Я решила, что и мне пора честь знать, но Шиарис резко схватил меня за локоть.
– Я предупреждал тебя, – его голос прозвучал над моим ухом, низко и угрожающе. – Предупреждал о последней выходке… Что ж, пришла пора держать слово!
