Ничего себе! Наверное, тоже испугался.
– Ты собираешься начать рассказывать или что?! – усмирив маленького крикуна, большой крикун возвращает свое внимание ко мне.
– Собираюсь, если ты прекратишь кричать на меня без повода, – обхватив себя руками, лепечу я, глядя на Харта исподлобья.
– Без повода?! – сокрушается он. – Ты лишила меня всех нервных клеток своим исчезновением! Тебя ни на секунду нельзя выпускать из виду! Ты и шага не можешь сделать без происшествий! То во время приема нарвешься на пьяного идиота Марка, то на моего брата, то со своим соседом потрахаешься посреди леса, не думая о последствиях! То похитят тебя, то превратишься бездушную в суку! А теперь еще удачно сходила искупаться! И скажи мне: как тут не кричать?! Достала ты меня, Лина! Как же ты меня достала! Я скоро начну седеть из-за тебя раньше времени! – вываливает он на меня новую порцию ора.
Но на этот раз я не тушуюсь, а мгновенно выпаливаю ответ:
– Так в чем проблема, Адам? К чему терпеть все неудобства, что я тебе создаю? Избавься от меня, если я тебя так достала.
– Нет! – незамедлительно парирует он.
– Почему нет?
– Потому что ты сразу же побежишь к нему!
– К кому? К Остину? И зачем? Ты же сам лично сделал все, чтобы он меня возненавидел! Он меня даже видеть не желает! А если именно лютая ревность тебя останавливает, чтобы избавиться от меня, то это легко решается. Приставь ко мне человека, который будет следить, чтобы ко мне не подходил ни один мужчина до тех пор, пока тебя не отпустит полностью, и все! Проблемы нет. Ты можешь смело прощаться со мной, и все мы будем счастливы!
– Нет, Лина! Я не буду счастлив, если тебя не будет рядом!
– Ты не будешь счастлив? Ты?! – удивленно выдыхаю, чувствуя, как теперь и во мне закипает злоба. – Ну, естественно! Все, как всегда, вертится вокруг твоей божественной персоны! Без магического секса счастья тебе не видать! Конечно! А то, что я буду несчастна каждый день в твоей компании, тебя совершенно не волнует!
– Этого не будет, – наконец его голос становится прежним – сдержанным, низким и даже немного тихим.
– Чего не будет?
– Ты не будешь несчастна со мной.
– Ошибаешься, Адам! Я уже несчастна!
– Я все исправлю.
Сдавленное обещание Адама бьет по мне точно апперкот боксера, выбивая из горла то ли хрип, то ли едкую усмешку.
– И что, интересно знать, ты собрался исправлять? Между нами нечего исправлять, Адам, потому что ничего нет и никогда не было, кроме твоей жажды купить, приручить и оттрахать меня, и моего желания не допустить этого. Единственное, как бы ты мог облегчить мне задачу быть с тобой – это стереть начисто себя из моего сознания. Умеешь ли ты не только заменять в памяти женщин лица мужчин, которых они любят, на свое, но и наоборот тоже? Умеешь? Или ты не можешь стереть себя любимого? – на полном серьезе спрашиваю я, в ответ получая красноречивое молчание. – Понятно. Так я и думала. Что ж… Раз ты не способен убрать из моей головы все, что происходило со мной с момента нашего знакомства, тогда я останусь при своем мнении: тебе нечего исправлять, Харт. Поэтому, умоляю… Да… Ты не ослышался… Я умоляю тебя, облегчи нам обоим жизнь и просто отпусти меня. Я уверена, тысячи других женщин ждут не дождутся своего часа стать твоей следующей счастливицей, – заканчиваю я, с мольбой в глазах сверля напряженное лицо Адама.
Мне стоит огромных трудов удерживать с ним долгий зрительный контакт, но я терплю и не отвожу взгляд в сторону, лишь бы суметь донести ему, что нам нужно как можно быстрее расстаться.
Мне нужно быстрее с ним расстаться… Чтобы избавить Остина от необходимости рисковать и уберечь его от неприятностей. Чтобы по глупости вновь не совершить ту же ошибку, что точно уничтожит меня… Чтобы не очароваться временным «добрым» отношением Харта ко мне и не поверить, будто он готов меняться и что-то там исправлять.
Такие мужчины, как он, не меняются. Чушь собачья! Подобные чудеса происходят только в сказках про властных ублюдков и невинных овец, которые своей искренней любовью превращают монстра в ванильного принца. А я пусть и дура, каких еще поискать, но точно не овца, готовая с легкостью поверить, будто после всего произошедшего между нами мы с Адамом возьмемся за ручки и счастливо убежим в закат.
Не знаю, сколько мы стоим в полном безмолвии и пристально смотрим друг на друга. Минуту? Две? Час? Или полночи… Рядом с Адамом время всегда течет иначе. С ним все иначе. И я с ним другая. Такая, какой никогда не была и совсем не хочу становиться, – слабая, напуганная, вечно трясущаяся и будто не принадлежащая самой себе.
Я хочу снова научиться полностью контролировать свое тело, разум, мысли, чувства, но с ним у меня это никогда не получится. Так же, как не получается сейчас.
Стоит Адаму совершить два шага и возвыситься надо мной, точно монументальный памятник, как цепь противоречивых эмоций начинает встряхивать мою грудь. А когда он опускает руки мне на талию и притягивает к себе ближе, тело вмиг обмякает, превращаясь в мягкую вату, что мечтает окутать Адама собой с головы до пят.
– Я тебя услышал, Лина, – добивает он своим проникновенным голосом. – Но теперь и ты услышь меня, – Харт касается лбом моей макушки и замирает так, тяжело дыша. – Ты нужна мне. Вся. Поэтому я ни за что не позволю тебе уйти от меня. Никогда.
Его обнаженная грудь почти касается моего носа, жар смуглой кожи проникает прямо в кровь, пока сердце рвется на кусочки, а в голове звенит его категоричное «никогда».
Еще несколько месяцев назад, когда я совсем его не знала, я бы заверещала от безграничной радости, если бы услышала от него подобные слова. Но сейчас… никакой радости я не испытываю. Только гнетущее предчувствие беды, которая непременно постигнет меня и Остина, если его план по устранению Адама провалится.
Глава 15
Николина
Когда Адам сказал, что больше ни на шаг от меня не отойдет, он действительно имел это в виду. Это я поняла сразу же, как только он взял меня за руку, словно маленького ребенка, и повел обратно на виллу. Заставил при нем раздеться, чтобы при нормальном освещении еще раз осмотреть на наличие повреждений, а когда их не обнаружил, все равно не успокоился и заявил, что мы должны поехать в больницу и совершить полный осмотр.
Каких трудов мне стоило переубедить Адама не делать этого. По крайней мере, ночью. После всего пережитого стресса у меня едва хватало сил, чтобы переставлять ноги, а ехать куда-то и опять проходить многочисленные проверки – последнее, чего мне хотелось. Особенно в присутствии Адама. Он же буквально следовал за мной по пятам, куда бы я ни шла, и каждое действие мне приходилось делать под его пристальным надзором.
Чудо, что не поперся со мной в душ и позволил сходить в туалет без присмотра. Но стоило мне минут через сорок выйти из ванной, как я встретила его вновь – в моей спальне с подносом с едой, которую, на минуточку, он приготовил и принес сам. Прислуги же в доме нет.
Адам Харт! С подносом! В моей спальне!
Для переваривания данного абсурда нужно время.
Несмотря на острое желание поскорее остаться одной, я не стала отказываться от еды. Есть очень хотелось, а тут еще в тарелке меня встретили на удивление нежное жареное куриное филе с булгуром и овощным салатом.
– Еще хочешь? – спрашивает Адам, стоит мне доесть последний кусочек.
– Нет, спасибо. Мне хватит, – тихо отвечаю и делаю глоток травяного чая.
– Это хотя бы было съедобно?
– Было очень вкусно.
– Про «очень вкусно» ты явно мне льстишь. Я сто лет не готовил, – вяло усмехается Адам, убирая в сторону тарелку.
– Льщу? – тоже не сдерживаюсь от усмешки. – Поверь мне, это последнее, что бы я стала делать при общении с тобой. Была бы твоя еда несъедобной, я бы так и сказала.
Адам ничего не отвечает. Только сжимает челюсти, продолжая удерживать меня на привязи своего цепкого взгляда, от которого я готова спрятаться где угодно – под столом или занавеской – неважно, лишь бы не увязать в глубине его черных глаз. Однако, к счастью, необходимость прятаться отпадает. Собачий лай отвлекает нас от разглядывания друг друга.
Мы поворачиваем головы в сторону двери, где сидит Демон и облизывается, словно только что тоже закончил трапезу.
– Ты впустил его в дом? – с изумлением спрашиваю я и подзываю щенка к себе, но тот опять не слушается.
– Конечно. Почему тебя это так удивляет?
– Я думала, ты ни за что не разрешишь грязной дворняжке пачкать свои шикарные владения.
– Мне плевать на вещи, Лина. Пусть пачкает, что хочет. К тому же я сейчас помою его, и он будет чистым, – спокойно сообщает Адам, а затем обращается к щенку: – Ко мне.
Песик опять игнорирует мои попытки приманить его к себе, срывается с места и подбегает к Харту.
– Какого черта, Демон!? Ты же вроде кобель! Разве ты не должен предпочитать девочек? – ворчу я, глядя, как Адам поднимает щенка с пола и умещает себе на колени прямо на светло-серые шорты, и они быстро покрываются черными следами от лапок.
– Какие глупости говорит эта женщина, не так ли? Мы с тобой пусть и предпочитаем девушек, но слушаться их точно не собираемся, – произносит он до невозможности идиотским голосом, каким обычно разговаривают с маленькими детьми или с такими милыми щеночками.
Демон в знак одобрения начинает прыгать по Адаму, пытаясь дотянуться до лица в стремлении вылизать, а Харт в свою очередь даже не думает предотвращать атаку шершавого языка и сам наклоняется навстречу животному, отчего я окончательно зависаю в изумлении.
Крутой, мать его, бизнесмен и беспощадный мужчина, не жалеющий никого на своем пути, мило воркует и нежится со щенком.
Ущипните меня, а лучше – тресните со всего маха, чтобы я убедилась, что это реальность.
– Ты чего зависла, будто увидела призрака? – Адам недоуменно сдвигает брови к переносице, почесывая животик щенку, развалившемуся на его коленях.
– Не думала, что ты любишь животных, а они так любят тебя, – глухо выдавливаю я.
– А ты много чего неверно обо мне думала, Лина. Но в этом я сам виноват. С самого начала показывал тебе лишь одну сторону своей личности.
– Есть и другая? – скептично изгибаю бровь. – Боюсь даже представить, что она за собой скрывает.
– Честно? Я тоже боюсь.
– Почему?
– Потому что совершенно не знаю, смогу ли сам вспомнить, что именно за ней скрывается, – без тени иронии произносит Адам, поднимая на меня обсидиановый взгляд. От него температура воздуха между нами стремительно взлетает, будто все кондиционеры в доме резко сломались.
Я не нахожусь с ответом и на мгновение опускаю ресницы, чтобы перевести дух. Фраза Адама озадачивает, но еще больше волнует его очередной раздевающий взгляд. Он плавно спускается с моих глаз на губы и ниже. Туда, где меня спасает от него лишь одно банное полотенце.
– Тебе нужно отдохнуть. И мне тоже. Сегодня был до жути тяжелый и длинный день, – явно считав по лицу мой испуг перед вероятностью секса с ним, успокаивает Адам и снова опускает взгляд к псу. – И этому мелкому чертенку тоже нужно.
– Его зовут Демон, – немного расслабившись, сообщаю я.
– Ты уже успела придумать ему кличку?
– Там и думать не нужно было. Ты посмотри на его глаза и угольную шерстку. Он же вылитый демон или адский пес. И тот факт, что он беспрекословно слушается тебя и привел меня к тебе обратно, лишь подтверждает это.
– В смысле привел ко мне?
– В прямом. Если бы не этот щенок, вероятнее всего, я бы еще не вернулась. Демон вынудил меня последовать за ним по туннелю в пещеру и вывел на наш пляж. Я собиралась идти искать помощь совсем в другую сторону. Так что нужно как-то отблагодарить его за мое быстрое возвращение на виллу, – встаю со стула и подхожу к кайфующему щенку, опускаясь на корточки перед Хартом. – Кто здесь самый умный и крикливый пес, а?
Аккуратно ныряю пальцами в его шерстку за ушком, стараясь не соприкасаться с пальцами Адама, и прижимаюсь лицом к его мордочке, натыкаясь на вонючий язык.
– Фу! Демон! Я, конечно, благодарна тебе, но не могу не сказать, что пахнет от тебя как от навозной ямы, – морщусь и немного отодвигаюсь от него, лишь тогда замечая, что Адам опять пробивает меня насквозь взглядом.
– Что такое? – непонимающе хмурюсь.
– Ничего.
– Тогда почему так смотришь опять?
– Просто любуюсь… И думаю.
Его спокойный как прибрежный плеск ночных волн голос заставляет всю кровь в теле прилить к моим щекам.
– Думаешь о чем?
– Ты правда считаешь меня самым настоящим дьяволом?
В ожидании ответа Адам щурит веки, становясь еще более устрашающим. Особенно если смотреть на него снизу-вверх, как это делаю сейчас я.
– Давай опустим дебаты о том, что это не так.
– Будь это так, все демоны меня слушались бы, но ты доказываешь обратное, – бросает он с мягкой улыбкой на губах, и я внезапно едва сдерживаю себя, чтобы не улыбнуться тоже.
Какого черта происходит?!
Сколько раз за сегодня я уже задала этот вопрос? И о чем вообще мы сейчас разговариваем с Адамом? Почему, в принципе, мы с ним разговариваем?
Все это совершенно не нужно! И однозначно не приведет к добру. Меня так точно.
Я спешно поднимаюсь на ноги, отхожу назад и предлагаю самой помыть щенка, однако Адам заверяет, что это сделает он, а мне приказывает немедленно лечь спать.
– Отдыхай, Лина, а завтра с утра поедем к врачу. Нужно убедиться наверняка, что с тобой все в порядке. После съездим к ветеринару и проверим твоего спасателя тоже.
– Мы его оставим жить с нами?
– Если завтра в клинике не обнаружим на нем чип со сведениями о его хозяине, то да. Пока мы будем здесь, он поживет с нами.
– А потом? – озадачиваюсь. – Не хочу опять оставлять этого малыша на произвол судьбы.
– Не переживай. Мы выставим объявление, и за две недели точно сумеем найти для него новую семью. Одного здесь точно не бросим, – обещает Адам и, держа щенка на руках, направляется к выходу из спальни.
– Ты вернешься сюда? – напоследок бросаю я ему в спину крайне важный вопрос.
– Куда?
– Ко мне в комнату?
– Ты хочешь, чтобы я вернулся? – обернувшись, он смотрит на меня вопросительно, как всегда, будоража все струны души, норовящие побудить меня закричать: «Хочу! Очень хочу!». Но я сильно впиваюсь ногтями в порезы на ладонях, болью пресекая в себе это возмутительное желание.
– Я просто хочу знать, могу ли закрыть дверь на замок или нет.
Харт отворачивается. Ничего не говорит. Но я даже сквозь майку вижу, как напрягаются мышцы его спины от неприятия моего ответа.
– Нет никакой нужды закрывать двери на ключ. Я не собираюсь нападать на тебя во время сна, а переночую в другой комнате.
После этих сдавленных фраз Адам наконец покидает мою комнату, а я с каждым его удаляющимся шагом борюсь со своим непокорным телом, которое будто некие высшие силы манят последовать за Хартом.
